Ночная жизнь, или за мгновение до конца

Проснувшись, я потянулся, нашаривая на тумбочке очки. Почему-то я чувствовал себя так, словно на мне что-то лежало. Резко распахнув глаза я, щурясь, осмотрелся. Кто-то. Меня придавил кто-то, а точнее вполне определённый человек — Снейп. Сейчас, когда нет нужды никуда торопиться, я могу рассмотреть спящего Северуса. Его внешность действительно интересна и по-хищному прекрасна: чёрные разметавшиеся по подушке волосы, которые оказались вовсе не сальными, просто слишком тяжёлыми, что вкупе с насыщенным чернильным цветом казалось не слишком эстетично; чёрные же, аккуратной формы, брови — выщипывает он их что ли? Трогательно подрагивающие пушистые ресницы; выдающийся нос; плотно сжатые, тонкие губы; мило выпирающие ключицы; грудь с маленькими розовыми сосками; плоский живот; член, надо сказать, находящийся в полной боевой готовности; абсолютно безволосое, болезненно худое, слишком бледное тело. Ничего особо красивого, однако, харизма этого человека по-настоящему притягивает. Вот уж точно, красота в глазах смотрящего. Хитро улыбнувшись я опустил руку вниз, поглаживая эрегированный член Северуса. Губы Снейпа слегка приоткрылись, издавая полный горечи стон «Гарри». Я был удивлён. Нет, я был ошеломлён. Не мог же он действительно видеть эротический сон с моим участием. Или мог? Продолжая движения рукой я всматривался в лицо Снейпа, ожидая, когда тот проснется. Лицо мужчины исказилось в сладостной гримасе. Впившись в губы Снейпа я, наконец, вижу, как он медленно пробуждается. Сейчас он действительно выглядит очень мило, в чёрных глазах читается такое непонимание, граничащее со страхом. Он как брошенный родителями ребёнок, бешено озирающийся, не знающий, что нужно делать. Я улыбнулся. В глазах Снейпа появляется сталь. В моих — непонимание. Резко отдернув мою руку Снейп пытается встать. Ну уж нет. Оседлав его бёдра, чувствуя режущую боль в анусе, но не обращая на нее внимание — сейчас есть более важные дела, я смотрю на Северуса. — Северус, что случилось? — спрашиваю я, глядя как Снейп подо мной вздрогнув, пытается выбраться. Ну нет, дорогой, так просто улизнуть не получится. Регулярные «тренировки» с Дадли, квиддич и год скитаний по лесам не позволят тебе выбраться. Северус отвернулся, глядя куда-то в стену, а потом прошептал совсем уж удивившее меня «прости». — Се-е-ев, — мягко прошептал я, наклоняясь к его губам, очерчивая пальцами скулу, — что ты себе опять придумал? — Я не должен был насиловать тебя, старый похотливый козел… — Что?! — поражённо воскликнул я, шокировано уставившись на Северуса, я конечно ожидал от Снейпа, любящего самобичевание что-то эдакое, но не настолько же! — Что ты несёшь? Я похож на жертву насилия? Эх, говорила мне Гермиона, питаться надо лучше… Но заглянув в чёрные несчастные глаза я замолк. Плотно прижавшись к губам Снейпа я нежно поцеловал его. — Ну что ты, Северус, если кто кого и изнасиловал, так это я тебя... — усмехнулся я, — не веди себя как дурачок. Шумно вдохнув Снейп схватил меня, впиваясь ногтями в нежную кожу и притянул к себе, жадно обнимая, зарываясь носом в мои волосы. Чувствуя, что Северус, наконец, успокоился я, поморщившись, слез с мужчины. — Что с тобой, Гарри? — обеспокоенно произнёс Снейп, поглаживая мою спину. — Мм, я вчера был девственником, — зардевшись пробормотал я, тут же упрямо приподнимая подбородок, уверенно продолжил, — заживляющее было бы кстати. — Извини, — виновато посмотрел на меня Снейп и открыл тумбу, отыскивая там флакон с мазью. Найдя необходимое, он вновь принял исходные положение, выжидательно глядя на меня. Покраснев, я перевернулся, вставая в коленно-локтевую позу. Снейп, усевшись на позади меня, открутил крышку и зачерпнул немного мази. Проникнув одним пальцем в тугое отверстие, он распределил немного мази внутри меня, тщательно её втирая, что помимо боли, сменяющейся расслаблением ноющих мышц, принесло удовольствие. Снейп, откинув флакон, аккуратно притянул меня к себе, обнимая и покрывая легкими поцелуями макушку. Не знаю, сколько длилась эта идиллия. Однако, я устал лежать в таком положении. И, схватив за руку Северуса, аккуратно поднялся, отыскивая взглядом дверь в ванную. Таковая здесь нашлась и я, стараясь не показывать, насколько мне неловко (глупо, наверное, смущаться человека, с которым переспал, который потом еще и лечил весьма интимные места, немного пострадавшие), подошел к двери, ведущей, как я думаю, в уборную комнату. Да, я оказался прав, выполненная все в том же стиле, что и гостиная со спальней, она встретила нас, сверкая до блеска начищенными кранами — домовики старательно выполняют свою работу. Особенно в обители угрюмого строгого зельевара. К сожалению, здесь не было вожделенной ванной. Лишь душевая кабина (чего же еще можно было ожидать от столь консервативного мага). Решив, что и это сейчас подойдёт, я отодвинул стеклянную створку и прошёл в кабину, утянув за собой Снейпа. Тут же хлынула вода, омывая два, плотно прижавшихся друг к другу тела. Я, схватив мочалку, налил на неё гель. Распределив мыльную жидкость, я провел мочалкой по бледному телу, оставляя белесую дорожку. Мягкими движениями я ласкал поддающееся моим движениям тело. Обведя маленькие соски, проведя рукой по плоскому животу, я зажал в руке немаленький член Северуса, лаская его рукой. Мужчина, простонав, толкнулся мне в руку, принуждая к дальнейшим действиям, которые не замедлили появиться. *** Мечтательно прикрыв глаза, я сидел в кресле обняв ноги руками. Жизнь налаживается. Да, как бы странно это не звучало от человека, что еще несколько дней назад чуть не покончил жизнь самоубийством, но это так. Интересно, не правда ли? Как может измениться все твое существование… принципы, действия, поступки. Отношения. Да, я уж точно не мог себе представить, что когда-нибудь буду любовником Снейпа. Что меня не будет коробить от этого. Что мне это вообще может понравиться. Но это так. Удивительно. Да, в последнее время, меня очень многое удивляет. В первую очередь это Северус. Невозможный человек. Он нежный, чуткий партнер и интересный собеседник. Скажи мне это кто-нибудь примерно год назад и я, покрутив пальцем у виска, расхохотался бы. Но сейчас я принимаю это как данность. Да, я любовник Снейпа. Да, я живу у него. Да, он хороший… Насколько вообще может быть хорошим Снейп. И меня радует, что это так. А почему, собственно, и нет? Я думаю, что я заслужил хоть немного счастья. Северус для меня как маленькая искра огня в снежную бурю. Недостаточно для того, чтобы согреться, но уже появляется надежда на то, что все будет хорошо. Небольшая, хрупкая, но такая яркая и живая. За время, что мы вместе, у нас появилось множество совместных привычек. Например, мне нравится завтракать с ним. Северус, оказывается, очень любит поспать подольше, поэтому, за приемом пищи, он еще сонный. И как он тогда работает профессором? Не понятно. По вечерам же мы сидим возле камина, он обнимая меня, читает очередной древний трактат, я, в это время, безразлично листаю журнал о квиддиче, подписку на который, по старой памяти, оформил. Иногда же мы тратим вечера разрабатывая лекарство от рака. Кажется, что у нас полная идиллия, но не сказать, что все так безоблачно. Нет, мы ссоримся, причём постоянно, неистово, горячо, с такими же бурными примирениями. Однако, я, по возможности, стараюсь не досаждать Северусу, сглаживать углы. Мы очень разные. Это выражается во всем. Характере, привычках, внешности, социальном статусе. Про таких людей говорят «небо и земля». Да, наверное, это действительно так. Но постепенно мы находим в себе силы меняться так, чтобы партнеру было комфортно. Для Северуса это сложнее, ведь он старше, и он просто не может в один миг отказаться от того, что он делал всю свою жизнь. Я не знаю, почему так, но мне это даётся достаточно легко. Я просто пытаюсь интуитивно понять, что может не понравиться Северусу. О, а ему может не понравиться действительно многое. Я узнал, что Северус ненавидит завтракать в постели, не терпит беспорядок, он вообще в этом плане крайне педантичен, также у него есть некоторые «причуды». Например, у него на каждый день висит разный халат. Каждый неизменно чёрный. Не знаю, как он их вообще различает? Он не любит чаи, и просто обожает кофе, может пить его галлонами. Так же, для каждого напитка у него разный бокал. И это касается даже воды. В общем, странностей предостаточно. Однако, я быстро запомнил правила Северуса, и с этим проблем не возникает. — О чем задумался? — положив руки мне на плечи спросил Северус. Вздрогнув я повернулся: — Тебе обязательно подкрадываться каждый раз? — улыбнулся я. Это еще одна привычка Северуса. Уж не знаю, из детства или это издержки войны. Однако, он всегда передвигается абсолютно бесшумно. — Я присяду? — Северус, я же не жеманная барышня из средневековья, можешь при мне не быть истинным джентльменом, — усмехнулся я. Северус, не говоря более не слова, сел рядом. Я, пользуясь случаем, положил голову ему на колени. — Северус, расскажи, пожалуйста, как ты попал к пожирателям? — Пожиратели? О, это долгая история, основной смысл которой — предательство. И началась она, можно сказать, еще в детстве. Мою мать зовут Эйлин Принц, она чистокровная ведьма, чрезвычайно упрямая по характеру. А чистокровные ведьмы, разумеется, обязаны выйти замуж за подобранного их родителями жениха. Эйлин не захотела подчиняться и ушла, хлопнув на прощанье дверью. Уж не знаю, чем она думала, однако, вскоре, она вышла замуж за маггла и у них родился сын, то есть я. Мой отец был алкоголиком, работал в каком-то магазине, Эйлин, только мне исполнилось три года, тоже стала где-то подрабатывать. Я же оставался дома один. Мои родители ненавидели друг друга. В доме постоянно разгорались нешуточные ссоры. Отец бил мать. Я же рос замкнутым, одобренным мальчишкой. Ненавидел всех и вся. Пока не встретил твою мать. О, она была чудесной девочкой. Моим единственным другом. Но шло время и мы отправились в Хогвартс. Лили попала на Гриффиндор, я — Слизерин. Вскоре, она нашла себе новых друзей. Нет, про меня она не забыла. Но мы больше не были ты близки, как раньше. Я даже подозреваю, что общалась она в основном из-за Мародеров. Я был опасен для них, а она умела остановить меня. Так продолжалось до пятого курса. Постоянные стычки с гриффами, редкое общение с Лили. В общем, однажды я не сдержался, и назвал её грязнокровкой. Так прекратилось наше общение. Я же начал искать друзей на Слизерине. В тоже время я начал показывать действительно впечатляющие успехи в зельеварении. Люциус Малфой за интересовался мной. О, мне это не сказано льстило, как же, будущий Лорд Малфой желает подружиться с безродным оборванцем. Я был наивным. Люциус стал моим любовником, а потом отправил к темному Лорду. Оказывается, он поспорил с пожирателями, кто приведет больше своих наивных собачек-любовников Лорду. Забавно. Ха — ха. Только вот Люциус не знал, что полукровки умеют мстить. Особенно зельевары. Сейчас у Малфоя один хилый, вечно болеющий наследник и три сквиба. — Северус, это ужасно, мне так жаль. — Нет, Гарри, это было вполне предсказуемо. Только вот подумай о чем, не сними с меня сначала Лили, а потом и Люциус, розовые очки, то сейчас я бы лежал где-то в сыром подвале, пьяный, без гроша в кармане и с одной почкой. Или разлагался бы в земле. В общем, участь так или иначе, не завидная. Я не знал, что ответить. С одной стороны ситуация ужасна. С другой, то, что рассказал Северус только что — еще более страшная судьба.  — Пойдём в кровать, Гарри, я устал. *** Хитро усмехаясь, я смотрел на Северуса. — Это ты поменял все лечебные зелья на смазку? — Ну что ты, Северус, как я мог? — невинно улыбнулся я. — А если я использую все это по назначению, — ехидно спросил мужчина. — О, папочке захотелось пошалить, — мурлыкнул я, — плохой мальчик готов ответить за свои преступления. Взвизгнув, я оказался прижатым к кровати. Что ж, начнем… Отвечать. *** — Это ты разбил мою кружку?! — Да, Северус. Можешь вновь наказать непослушного мальчика. — О, Поттер, раз ты так настаиваешь… Я счастливо улыбнувшись, потянулся к ремню мужчины. — Марш в лабораторию, Поттер. — Зачем? — озадаченно переспросил я. — Будем отрабатывать. Говорят, чистка котлов повышает концентрацию. *** За все время, что я провел у Северуса, я не раз попадал в разные ситуации. Из-за которых Северус был вынужден « наказать» меня. Не сказать, что эти ситуации не были заранее с планированы, но это очень весело. Но сегодня я решил устроить романтический ужин. Надеюсь, что Северусу понравится. Прикрыв глаза мужчине ладонью, я прошептал ему на ухо «сюрприз» и открыл их. Посреди гостиной стоял маленькими кофейный столик. На нем расположились несколько легких блюд, фрукты, вино и, конечно же, свечи. — О, Гарри, спасибо, это так мило, — прошептал Северус переводя на меня взгляд и поперхнулся, — Мерлин… Я решил прикупить с помощью совиной почты новый наряд. Изумрудную рубашку, черные облегающие штаны и галстук. Ну, и на десерт, черные красивые боксеры. — Очаровательно выглядишь, — отойдя от шока, сказал он. — Спасибо, Северус. Присаживайся. — Как тебе удалось все это сделать? — Пустяки, — разливая вино по бокалам, сказал я. — Гарри, немного не в тему, но я давно хотел спросить, какие отношения связывают тебя с Дурслями? — Крайне отрицательные. Мы ненавидим друг друга. Они унижали меня, били, оскорбляли, использовали как бесплатную рабочую силу. Не смотря на то, что я понимаю почему они вели себя так — простить не могу. Не могу простить того, что маленький мальчик жил в чулане, питался при случае и был регулярно избиваем. Не могу. Поэтому Хогвартс для меня — настоящий дом. Это единственное место, которое могло для меня стать им. Мне нравится в нем все. Я помню свой первый день в школе, свой страх. Страх и радость. Я был счастлив, наконец, вырваться из дома Дурслей. И в тоже время не знал, что мне делать с приобретенной свободой — Понятно, — задумчиво протянул он, и неожиданно спросил, — какой урок в школе тебе нравится больше всего? — Трансфигурация, гербология и защита от темных искусств. Первый, наверное, даже больше из-за преподавателя. Макгонагалл относилась ко мне как к сыну, — отправляя в рот виноградинку, сказал я. Жадно проследив за ягодой, Северус, прочистив горло, спросил: — Тебе не нравится зельеварение из-за самого предмета, или из-за меня? — Знаешь, Северус, когда я впервые пришел к тебе на урок, мне было очень интересно. Ты был загадочным, непонятным мужчиной, да еще и преподающим такой интересный предмет. Я помню твою вступительную речь наизусть: « глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки… Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, истончающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки». Я тут же кинулся записывать твои слова, на что получил три вопроса с добавлением едких комментариев:«что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Если я попрошу вас принести мне беозаровый камень, где вы будете его искать? В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?». Конечно же, я не знал ответы. О чем ты, я только за день до этого купил свои учебники, узнал о волшебстве. Это было на удивление глупо, спрашивать у мальчишки, выросшего с магглами, такие вещи. Глупо и обидно. — Мне сказал это сделать Альбус, я не мог иначе. Я не хотел этого. — Я знаю, а чтобы точно не возникло проблем, он напоил тебя зельями. Единственное, что ты мог сделать это сделать так, как сказал этот старый интриган. — Спасибо, Гарри, мне это действительно очень важно. — Ничего, — целуя мужчину, сказал я, — мне кажется, что мы можем пойти в спальню. — Не обязательно, — притягивая меня к себе, сказал мужчина. — Так даже лучше, — улыбнулся я.