Особое поручение

Доходяга рванул им навстречу с истошным мявом. Пищал он пакостно, хрипло, будто вечно простуженный. - Вы ему там хвост прищемили, что ли? Чего он так орет? – Скотти запнулся за раскиданную у порога обувь и ткнулся плечом между лопаток полковника. - Ничего я ему не прищемил, - Жан скинул разноцветные шлепки и подхватил кота на руки. Мяв затих и через пару секунд сменился громким раскатистым мурчанием, похожим на вибрации БТРа. В смысле, если бы этот гаденыш был размером с БТР, его тарахтение было бы таким же громким. - Вы подвинетесь, или мне так и стоять в дверях? – спросил Скотти нетерпеливо. Жан шагнул вперед по узкому коридору, давая ему возможность закрыть дверь и разуться. Доходяга удобственно расположился в руках полковника, обнял лапами руку и блаженно прижмурился, не собираясь расставаться с вновь обретенным хозяином. Жан понес его в комнату, сел на диван, не рискуя потревожить животину. Райан втащил сумки, бухнул их на пол и застыл на пороге комнаты, глядя на полковника с котом так, будто от них его отделяло минное поле. - Пойду, посмотрю, что у нас есть пожрать, - наконец, произнес он. - Ага. Жан голода не чувствовал. Даже в самые хреновые моменты жизни полковник любил поесть. На то он и солдат: водка, еда и сигареты – основы жизнедеятельности в любой, самой дерьмовой ситуации. А тут как отрезало. Он отстранен. Загипнотизирован. Опасен. - Ты поешь там, - крикнул он Забияке, - я не буду. Скотти возник на пороге комнаты, как привидение. - Я без вас тоже не буду, - глаза у него были страшные. Даже после метеорита, красные от полопавшихся сосудов, они не были такими жуткими. Услышав его голос, Доходяга отлип от руки Веньяра и, встревоженный, задрал морду. - Там полно еды, - настойчиво сказал Скотти, - стейки, салат какой-то, паста... - Да не лезет в меня, пойми, - взмолился Жан. Он не ел с утра, но в горле стоял тошнотворный ком. Не верилось, что еще несколько часов назад они целовались на пляже, зарывшись ступнями в теплый влажный песок, и волны щекотали им ноги. Перед отъездом из отеля Скотти выпросил у знакомой официантки бумажный пакет и натолкал в него тарталеток с фуршетного стола, чтобы перекусить на аэровокзале, дожидаясь шаттла. Что они и делали, облизывая потом пальцы - в тарталетки была напихана икра, а про салфетки Райан, конечно же, забыл. За окном стемнело. После завтрака на вокзале прошло часов десять. Скотти пожал плечами, подошел и сел рядом. - Я тоже не голоден. - Вредничаешь? - Нет. Они посидели, прижимаясь друг к другу плечами. Доходяга принялся мурчать еще громче, польщенный двойным вниманием. Соскучился, гад пушистый. - Так вы не были на Z:17, сэр? – спросил Скотти с сочувствием. - Почему? Был, - ответил Жан, - с Даном однажды. Жуткое местечко. - Но ведь и генерал там обучение не проходил? Как же так? Почему на него гипноз не действует? Полковник только пожал плечами. - Потому что Дан – это Дан. - А вы – это вы, - проронил Скотти горько. Сцепил длинные, гибкие пальцы, сжал до побелевших костяшек. - Ага, я – это я, дураааак! Всех подвел. Дана подвел. Подставил его, лучшего друга - подставил... Скотти вскочил. Снова сел. Положил руку на колено полковника и стиснул что было силы. - Ну хватит! – яростно прошептал он и, помедлив, добавил, - Сэр. А Жан его не поправил. Гладил пожирневшего на Танюшкиных харчах Доходягу и таращился в пол. - Ну, можно же что-то сделать, а? – Скотти сжал цепкие пальцы так, словно собирался раздавить ему коленную чашечку. – Завтра поедем к профессору, он перетряхнет вам мозги, вытащит программу, и все наладится? – спросил он умоляюще. Будто это зависело от полковника Веньяра! - Конечно, наладится, - уверил Забияку Жан, не дожидаясь, пока расстроенный снайпер сломает ему колено, - как же иначе-то? Какого черта это вообще случилось с ним? Как? Когда? Они с Райаном почти не расставались. Будто одержимые, никак не могли оторваться друг от друга. Жан только что в сортир за своим пацаном не ходил, в койку укладывал по три раза в день. Или в горячий песочек, когда удавалось найти безлюдное место на тянувшихся на многие мили золотых пляжах Пансилии. И не пил совсем. То есть как не пил, пара-тройка коктейлей не в счет, но не надирался ни разу. Хотя было с чего – как вспоминал откровения Скотти о черном мешке, под сердце будто кусок льда ложился, на жарком пляже ознобом било. Потому еще и не хотелось отпускать его от себя. Еще попадет в неприятности снова, бедовый... А вышло так, что это он, Жан, сам где-то попался. Вот только где? На чем? Руку пронзило болью – это Доходяга, взбрыкнув, рванул его острыми коготками, цапнул зубами-иголками и неловко, как пушистая сосиска, шлепнулся на пол. Скотти выругался, отпустил, наконец, многострадальную коленку Веньяра и легонько поддал коту ногой. - Оцарапал? Больно? – он с такой искренней заботой схватился за руку полковника, что Жан закусил губу. - Да нормально все, ерунда… - Нужно обработать! – не услышал его Скотти. Наверное, ему просто нужно было чем-то заняться. Поэтому Жан не стал спорить, когда Райан умчался в ванную, притащил аптечку и со всем хозяйством уселся на пол между колен полковника. Три пустяковые царапины на увитом жилами запястье Жана уже вспухли, Скотти промокнул их смоченным спиртом тампоном, подул, снова принялся промачивать быстрыми осторожными движениями, заглаживая и задувая боль. Жан улыбался. В этот момент он напрочь забыл о проклятой гипнотической программе в своих мозгах. И вообще обо всем. Райан склонялся над его рукой, прохладно дуя на царапины, сутулился, так что острые лопатки торчали, как подрезанные крылья. Жан тронул растрепанные, торчащие во все стороны острыми иголками волосы на макушке Райана. Тот поднял взгляд: испуганный, злой, но полный надежды. Как все это могло читаться в прозрачно-голубых, близко посаженных глазах, Жан не понимал. Раньше он не замечал в себе таланта читать по лицам, но Скотти был для него будто открытая книга. - Брось ты это все, - сказал полковник грубовато и пихнул ногой раскрытую аптечку. – Иди ко мне. Скотти едва не поскользнулся на полированном паркете, выполняя его требование. Полез целоваться, застонал ему в губы, повалил начальника на скрипучий диван. Жан с облегчением обнял его, притиснул к себе и перекатил на спину. Скотти тянул шею, тяжело дыша, выпрашивая поцелуй. - Ну, ты чего? – зашептал Жан ему в губы. - Расстроился из-за меня? Да это ерунда! Не переживай ты так, Забияка, справимся! Райан молча обхватил его шею сильными жилистыми руками, потащил на себя. Жан поупирался для порядка, потом все же осторожно опустился на него, позволяя порулить. Они оба были в одежде, но даже через плотную джинсу и флис толстовки полковник чувствовал и жар, и нетерпение, и все острые углы его тела. Скотти двинул бедрами, потерся пахом о его ногу, что-то пробормотал, утыкаясь ему в шею. - Что? Что ты говоришь?... - Справимся, еще и не с таким справлялись, - сдавленно уверил его Райан. Жан не ответил, устраивая ладонь поверх ширинки Забияки. Тот втянул воздух с шумом, сквозь сомкнутые зубы. - Ого, какой ты быстрый! - похвалил его полковник. - Не то что некоторые, - хмыкнул Райан и захрипел, когда рука Жана сжала его член через ткань джинсов. - Зато я выносливый. Старый конь борозды не портит! - Сам себя не похвалишь... - пробормотал Райан, поддал бедрами, плотнее прижимаясь к его руке. – Лучше бы вам поторопиться. Полковник рассмеялся, чувствуя, что совершенно успокоился. Этот парень, как долбаный антидепрессант, заставлял забывать обо всем плохом. - Чудышко мое, как я могу тебе отказать? Где там у нас?... Вот она, сука… Что ж так туго-то? - Помочь вам, сэр? - Жан! - Жан… - Забияка поерзал, чтобы полковнику было удобнее стаскивать с него узкие шорты, - гондон под подушкой, если что... - У тебя там что, склад? - Нет, просто… - и как Скотти до сих пор умудрялся краснеть в постели с Веньяром? После всего, что они проделывали с ним на этом скрипучем диване, на широченной кровати в отеле, в песке пляжа, в накатывающих волнах? Жан, казалось, никого не знал так, как этого парнишку, каждую его родинку знал, каждый шрамик, изнутри знал его и снаружи, перецеловал всего от трогательно торчащих ушей до узких, как у девчонки, костлявых щиколоток. А он, поди ж ты, краснеет! - И вовсе не склад… сэр. - Жан, - упрямо напомнил полковник. Скотти хмыкнул, попытался спихнуть его с себя, но повернулся неудачно и двинул его острой коленкой в бедро, едва не попав в стратегически важное место. - Ах вот ты как? – охнул Веньяр. - Я не специально! - Так я и поверил. Привычно перекидываясь колкими фразами, они стащили оставшуюся одежду. Скотти откинулся на спину и замер, тяжело дыша, доверяя полковнику самое ответственное дело. Жан загляделся на него. Гладил его смуглую кожу, сухую и шелковую после пансилийского солнца, гладил обеими ладонями и никак не мог оторваться. Ему всегда было этого мало. Это сексом можно заниматься наскоком, ради разрядки, а с Райаном он занимался любовью. Скотти прикрыл глаза и протяжно застонал, плотно сомкнув губы. Все его тело нетерпеливо подрагивало. У него были свой темп и своя версия развития событий. Ему хотелось побыстрее и пожестче. На его стон из коридора хрипло откликнулся Доходяга, и Жан сдался. Поспешно натянул резинку и сделал все, как хотел его Забияка. Кажется, потом они оба заснули. День был долгим и сложным: встали рано, чтобы искупаться напоследок, потом двухчасовой перелет, неприятные новости в Генштабе, долгие разговоры и возвращение домой. Неудивительно, что полковника вырубило сразу после секса. Райан то ли проснулся раньше, то ли вовсе не спал. Принес одеяло, укрыл их с Жаном и лежал, закинув руки за голову. Полковника осенило простой, но очень неприятной мыслью: Скотти его боится. Ну, может, не боится, но помнит про программу и вполне закономерно опасается. Жан бы тоже опасался. Он содрогнулся, понимая, что его парень больше не сможет спокойно спать рядом с ним. Обсуждать это не хотелось. Даже думать об этом сейчас он был не в силах. Поэтому полковник перевернулся на живот, обнял подушку и сделал вид, что крепко спит.