Особое поручение

Забияка делал вид, что спит. Притворялся почти идеально. Распластался на животе, притерся щекой к подушке и сладко сопел, чуть приоткрыв рот. Если бы Жан не успел узнать его так хорошо за последние пару месяцев, до сих пор бы снимал лапшу с ушей. Но он знал, что Райан не спит в такой позе, а вытягивается на спине или сворачивается, как Доходяга, в клубок, подвернув под щеку свой острый, со сбитыми костяшками кулак. Жан тоже делал вид, что спит. Главным образом, потому что действительно пытался заснуть. Но сон, как назло, не шел, и полковник ненавидел себя за это. В голове постоянно крутились обрывки разговоров: с профессором, с Даном, с Кейтером. Жан не мог понять, когда, в какой момент он прокололся и позволил подсадить себе проклятую программу. Ольсен уверял его, что никто из загипнотизированных не помнил этого момента, чертова тварь начисто стирала память о встрече. Но Жан почти никогда не был один, а Скотти раскусил бы морфоида на раз-два. Ну, не в сортире ж его подкараулили, едрит вашу мать! К тому же пансионат для ветеранов ОВС – не какая-то там ночлежка, камеры только что в номерах не понатыканы. Райт запросил все записи: из коридоров, курилок, столовой, каждую рассмотрели посекундно. И нихуя! Жан вздрогнул, когда Доходяга прыгнул из темноты, отвлекая его от заходящих на очередной круг мыслей. Тощий заморыш, которого притащила Танюшка в конце осени, нехило отъелся и прибавил в весе, но все так же любил забираться на Райана, топтаться толстыми лапами у него на спине или груди и душить пушистым хвостом. - Кис-кис, - позвал полковник, сообразив, что пушистая зараза нацелилась залезть на Скотти. - Мррр, - охотно отозвался котенок, развернулся и направился к Жану. Кот был, пожалуй, единственным, кого ничуть не волновала программа в его башке. Запрыгнул на грудь, принялся утаптывать человека, чтобы улечься поудобнее. Оглушительно мурчал, крутился, фыркал, брезгливо поглядывая на твердые ребра и грудину. Скотти глубоко вздохнул, перевернулся на спину и разбросал руки. Уснул, наконец. Жан с облегчением улыбнулся. Пусть поспит, бедолага, совсем замучился с ним. Хоть, если посмотреть со стороны, служба Скотти нынче была сплошной халявой: ни тебе ночных дежурств, ни изнурительных учений, не нужно по каждому сигналу подрываться и лететь к черту в зубы, чтобы сражаться с превосходящими силами противника. Сиди себе в тепле да приглядывай за собственным командиром. Вот только спать рядом с ним нельзя, да и страшно, а ну как командир с катушек слетит. Или берет, допустим, командир ножичек, чтобы бекон порезать, а Райан уже стоит у плеча, контролирует, как бы кого не зарезал или себе сдуру по горлу не полоснул. У Скотти уже глазищи, как стеклянные - большие, голубые и неживые от недосыпа. В конце концов, Жану удалось задремать, но проспал он недолго. Проснулся от того, что за окном начали стрелять – хлопнуло, сверкнуло яркой алой искрой сигнальной шашки. Полковник открыл глаза и только потом сообразил, что это не война, а, судя по звонким веселым голосам на улице, подростки балуются фейерверками. Сообразив, что снова уже не уснет, Жан спихнул с себя кота, откинул одеяло. Страшно хотелось курить. Лучше, конечно, выпить, но профессор Ольсен категорически запретил употреблять алкоголь и любые психостимуляторы, пока он проводит свои исследования. Веньяр тихонько встал со скрипучего дивана, натянул брюки и на цыпочках направился на кухню. Котенок увязался за ним, обрадованный, что кто-то идет его кормить. Пришлось открыть холодильник, достать пакетик и навалить ему полную миску корма. - Когда-нибудь ты взорвешься, - мрачно посулил Жан, глядя, с каким нетерпением уминает еду вроде бы вполне сытый зверь. Открыл форточку и закурил, наслаждаясь вкусом дыма. И как Райту удалось бросить? Раньше ведь дымил, как паровоз, а теперь его аж передергивает, когда в его присутствии курят другие. Доходяга пришел к ногам, стал крутиться, обтираясь о штанины и распевая кормильцу благодарственные псалмы. Не удовлетворился этим, прыгнул на подоконник и притерся к локтю полковника. Надо же, безмозглая тварь, а будто что-то понимает. Сочувствует. Звук был не то что тихий - на грани слуха. Незнающий нипочем бы не услыхал, но Жан слишком хорошо знал этот характерный щелчок, с которым пистолет снимается с предохранителя. - Все нормально, - негромко произнес Веньяр, продолжая почесывать кота за ухом, - я в порядке. Скотти вошел не сразу. Осторожно ступая босыми ногами, миновал коридор и прыжком оказался на кухне, мгновенно взяв Жана на прицел. - Вот. Покурить захотелось, - неловко развел руками полковник. Райан щурился от яркого света, не спеша опускать оружие. Лохматый и серьезный спросонья он внимательно окинул взглядом командира, поглядел на Доходягу. - Мы договаривались, - обвинил он, - проснулся – разбуди меня. - Ты так крепко спал, - принялся оправдываться Жан, - что такого, я же только покурить?… Забияка закатил глаза с таким видом, будто полковник сморозил неебическую глупость. Так оно, в общем-то, и было. - Я чуть не пристрелил тебя, блядь! – сквозь зубы процедил Райан, от злости растеряв свою раздражающую церемонность. – Ты этого добиваешься? Чтобы быстро и не мучиться? - А если да? – усмехнулся Веньяр. – Может, я не хочу подставлять Дана. И тебя мучить не хочу. Скотти несколько секунд смотрел на него с непонятным выражением лица. Потом опустил руку с пистолетом и спросил: - Скажите, сэр, только честно, вас в детстве не роняли? Башкой вниз? - Отличная шутка, - невесело засмеялся Жан. - Это не шутка, - Забияка положил пистолет на стол и налил себе в стакан воды. Жан смотрел на него, как на море. Или на огонь. Он бы хотел смотреть на него бесконечно. Как Райан пьет, и по длинной шее вверх-вниз гуляет кадык. Как небрежно потом вытряхивает из упаковки и закусывает зубочистку, катает ее о кривой клык. - Видите ли какая хренотень, сэр, - не глядя на полковника, заговорил Скотти, - если вы благородно самоубьетесь, генералу не станет легче. Враги подсадят программу миссис Райт, мисс Татьяне или Анжелике, и будет еще хуже. У вас хотя бы есть я. Он был прав, Жан тоже это понимал. Понимал, что он сейчас как ракета с компьютерным наведением, нацеленная в сердце лучшего друга. Но благодаря Скотти опасность худо-бедно удается контролировать, а если от невидимого врага пострадает Вики, Дана это доконает. - Да ты у меня вообще сокровище, - похвалил Забияку Жан, - не будь тебя... - …пришлось бы вам спать с Албанцем, - мстительно перебил Райан. - Не издевайся, - поморщился полковник. Спрыгнул с подоконника и сел у стола. Скотти напряженно поглядел на него. - Ну и какого черта вас понесло курить в половине четвертого утра? – спросил он с досадой. Сложил руки на груди, ежась в прохладной кухне. - Проснулся от фейерверка, - виновато признался Веньяр, - показалось, что стреляют. Райан смотрел на него, не отрываясь. - Ты когда-нибудь просыпался под обстрелом? - Однажды, - сдержанно ответил он. - Так себе пробуждение, да? - Жан машинально, ей-богу, машинально потянулся к лежащему на столешнице оружию и вздрогнул от резкого окрика: - Руки! Скотти поспешно схватил пистолет и сделал шаг назад. - Лучше не надо, - тихо, с угрозой проронил он. - Вот дерьмо! – Жан поскреб макушку. Как же они теперь будут жить? Это ж каждое движение придется контролировать. И что, ему теперь никакое оружие не доверят? Только и это не поможет, для солдата все – оружие. Вилка, нож, бутылка, ножка от стула. Веревка, камень, осколок стекла. Скотти, Жан видел по его глазам, отлично это понимал и… черт, полковник представить себе не мог, что творилось в его голове все эти девять дней. - Извини, мелкий, что втянул нас с тобой в такую беду, - покаянно вздохнул он. - Хотите чаю, сэр? – с сочувствием спросил умничка Райан. – Все равно уже не уснете, да и я тоже. - Хочу, - согласился Жан и, подумав, попросил, - только сперва убери пушку подальше. Спрячь, чтобы я не знал, где она. - Хорошо, - Скотти включил электрический чайник и ушел в комнату. Вернулся через минуту с довольным видом, так что Жан не сомневался, даже захоти он найти пистолет, все равно не сумеет отыскать. Забияка взялся заваривать чай. Полковник, чтобы не сидеть без дела, принялся накрывать на стол, полез в холодильник, который Танюшка не забывала набивать едой два раза в неделю. Дан не слишком приветствовал ее визиты теперь, но кто ж удержит этого генерала в юбке, уверенного, что без нее они с Райаном загнутся с голодухи. Кажется, Скотти и Албанец даже поспорили на деньги, чем закончится противостояние двух главнокомандующих. Пока что Таня побеждала, чем Жан был весьма доволен. Забияка любил ее стряпню и предпочитал еде из столовой Генштаба, а полковник любил Забияку и считал своим долгом следить за тем, чтобы он ел. Жан задумчиво оглядел содержимое холодильника и достал любимое Райаном овсяное печенье, джем и масло. Из этого добра он принялся сооружать штуки, которые в детстве делала ему бабушка. Да-да, та самая бабушка, о которой он часто рассказывал Дану и остальным. Жан не знал достоверно, была ли она цыганкой, да и вообще, была ли в его предках хоть капелька цыганской крови. Может, и была. В эпоху переселения все так перемешалось, что о своих корнях можно было только догадываться. Но шутка про переданный бабулей дар предвидения была вовсе не шуткой. И пусть всё управление считает его клоуном, полковник неоднократно убеждался, что интуиция у него охрененная. Сейчас его интуиция сигналила о том, что Забияке понравится ноу-хау бабушки-цыганки. - Вот, попробуй-ка, - полковник потер руки в предвкушении, когда Райан повернулся и осторожно поставил на стол две чашки с горячим ароматным чаем. - Что это за… - Скотти замялся, подбирая определение, - продукт кулинарного творчества? - Ты попробуй, попробуй, не бойся, - Жан подвинул к нему тарелку с косо слепленными «пирожными». Когда-то в детстве он брал вместо печенья два кусочка булки, мазал один маслом, потолще, сверху от души бухал джем и прижимал это варварство вторым куском. Столько лет прошло, но полковник не представлял себе ничего вкуснее этого странного сэндвича. Скотти взял угощение, придвинув табурет, уселся напротив и попробовал. Жан наблюдал за ним с улыбкой. Вообще-то его гениальный мальчик из трущоб Ходхольма был привередой в еде, но рецепт бабушки ему явно понравился. Скотти жевал, глядя куда-то в сторону, его живое лицо, до того напряженное, расслаблялось. По большому пальцу потек джем, Райан рассеянно слизнул его. Жан поспешил отвести взгляд – своевременная мера предосторожности, чтобы не трахнуть его прямо здесь, на кухонном столе. Полковник отпил чая, заставляя себя не смотреть на Скотти. Но сила воли помогала слабо. - Вкусно, - признался Скотти, снова украдкой лизнув испачканный сладким палец, - это тоже для меня? – нацелился он на второй «сэндвич». - Все для тебя, деточка. Райан благодарно кивнул и с удовольствием умял остатки пиршества. Потом порылся в шкафчике и таки нашел бумажные салфетки. Старательно оттер пальцы, серьезный и какой-то решительный. Когда он поднял взгляд на Веньяра, тот почувствовал, что сейчас услышит признание в любви. Как он это понял? Да хрен знает, бабушкин дар… - Я, - Райан облизнул губы, глаза его сверкали в электрическом свете ламп, - я клянусь вам, сэр... что найду суку, которая с вами такое сделала. Найду и убью.