Я утону в тумане твоих глаз

Первая любовь досталась юности, Как беззаботна была и легка, Хотя конечно были свои трудности, Тайком от всех, но искренне любя, Встречались двое под открытым небом И обнажали юные сердца, И только память оставит все секретом Первой любви, Первые слова.

***

      — Что происходит, Лютый? Почему срыв операции? — крик мужчины в камине содрогал стены многовекового поместья.       — Господин, я не знал, что так произойдет. Никто даже не догадывался, что такое может случится, что ОН и правда воскреснет! — испуганно отчитывался мужчина перед своим хозяином.       — Я тебе не спрашиваю, знал ли ты об этом! Я спрашиваю, какого Мерлина, этот чертов мальчишка вернулся? Артефакт не должен был сработать! Он испортит нам все! Все пропадет, если он прогадает о моих планах! Слишком многое поставлено на кон, чтобы из-за этого недоноска все пропало! Если все рухнет, то ты можешь даже не молиться, пощады не будет, понял?       — Да, мой господин, конечно! Я сделаю все как нужно, только прикажите, — поклонение из страха одно из самых популярных, но самых ненадёжных. Даже сейчас в мужчине страх, но и желание убить при возможности.       — Ты должен не дать ему узнать что-либо о миссии! Вставь палки ему в колеса! Рушь все, что имеет к нему отношение! Узнай на кой-черт он вернулся и как! Почему артефакт сработал, когда был сломан вечность! Ты понял меня, мордерово отродье?       — Да, господин, я вас понял! Сделаю все в лучшем виде! Вы не… — связь камина прервалась, видимо человек, постоянно кричащий по ту сторону камина, сам прекратил разговор. — Сукин ты сын, убью тебя! Черт, достало! Грёбаный манипулятор! — сорвался на отчаянный крик мужчина, чувствуя такое опустошение, что душа просится на волю.       — Дорогой? — нежный голос из-за двери позвал его.       — Да, родная, — волшебник быстро взял себя в руки, и со всей только возможной нежностью посмотрел на свою обожаемую жену, которая носила под сердцем их дитя. Их малютку.       — Все хорошо? Просто я слышала крик, — беспокоясь, поинтересовалась девушка, ласково поглаживая, свой уже не маленький, живот. Ради них он готов на все. Даже убить. Даже того, кто не виновен. Если такова цена за счастливую жизнь его любимых, значит ни что другое более не важно.       — Да, все хорошо. Идем спать, тебе нужно больше отдыхать. Не переутомляйся, договорились? — с заботой попросил мужчина. И девушка слабо качнула головой выражая согласие.

***

      — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Салазар.       — Вроде бы жив и относительно цел.       — Ну что ж, делись своим приключением. Что вообще, мерлинова голова, произошло? Мы проводили ритуал, но тут вдруг ты отключился. Я, конечно же, предположил, что мой младший братишка просто свалился в обморок, но когда попытался тебя разбудить, у меня ничего не вышло. Будто сама магия оберегала и окутывала, не давая очнуться. Поэтому мне пришлось тащить тебя на кровать, а ты между прочим не такой легкий! — немного возмущенно заявил старший Слизерин.       — Мне трудно судить о произошедшем. Но одно я могу сказать точно. Это проделки сестер Судеб. Но я буду вечно благодарен им за эту возможность, — видя недоумение на лице брата Северус решил пояснить. — Я видел родителей и Кассандру. Они дали мне шанс попрощаться.       — А Годрик?       — А вот об этом я бы хотел спросить у тебя. Это ты тут из мира мертвых вернулся. И это ты был с ним там много лет. Ничего объяснить не хочешь?       — Значит, это правда. Когда ты ко мне сегодня пришел, я только узнал об этом, но если честно, то как-то слабо верилось в то, что из Грани можно просто исчезнуть бесследно.       — Салли, да ты прямой этому пример, — сказал Северус и мельком заметил непроверенные эссе четвертого курса. — Черт, который сейчас час? Темпус!

7.48

      — Твою мать! У меня пара через 42 минуты. Ничто не готово! Когда ты рядом, у меня всегда все идет через одно место! — ругался Грегори и магией стал собирать по комнатам вещи, документы, работы студентов, параллельно приводя себя в порядок. А Салазар только сидел на кровати и ухмылялся.       — Лицо перекосило? Тебе тоже как бы на пары нужно, если помнишь, то ты тоже преподаватель.       — Да так, скучал по этому.       — По чему «этому»?       — По тебе и нашим сборам по утрам, как ты постоянно ворчишь на меня. Ругаешься. Да, были и такие деньки, когда ты был умиротворен и спокоен. Но было это лишь тогда, когда ты выходил из спальни Годрика.       С минуту Снейп предавался воспоминаниям, а после взяв книгу потяжелее приготовился убивать несносного братца, чтобы неповадно было упоминать такие смущающие вещи личного характера.       — Ну все, ладно! Я объявляю перемирие! — кричит Слизерин прячась за диваном, как за стеной. — Ну как ты не понимаешь, это моя главная обязанность старшего брата — доставать тебя!       — Сколько бы ни было тебе лет, а ты все равно останешься мальчишкой. Я что-то даже не уверен, что ты старше, — Северус бросил затею наказать его и вернулся дальше к своим сборам. А Салазар продолжил валяться, но уже не на кровати, а на диване. Но чем бы братья не были заняты, каждый из них вспоминал. Вспоминал прошлое, которое никак уж не хотело забываться.

***

      — Грегори!       — Да, Салли! Ты что-то хотел? — отрываясь от чтения книги по травоядным растениям, которую он нашел в старом кабинете этого дома, спросил юный волшебник.       — Если тебе не трудно, принеси хворост для костра, хорошо?       — Да, без проблем, скоро вернусь, — только младший Слизерин собирался уже уходить, как его остановил Гриффиндор.       — Салазар, ты что правда собираешься отпустить своего младшего брата, гулять самого по этому лесу? Совсем из ума выжил?       — Ну да, ты прав, не подумал. Но я не могу с ним пойти, мы с Розалиндой пытаемся сделать одно защитное заклинание. Хм, может ты пройдешься с ним? — с просьбой в глазах сказал старший Слизерин.       — Без проблем, я как раз сейчас свободен, — нежно улыбнувшись Грегори, от чего тот опешил, Годрик направился к двери. А Грег пошел следом.

В комнате Розалинды

      — Ну что? Теперь нам никто не помешает, я надеюсь? — страстным шепотом спросила юная волшебница.       — Нет, Роззи, теперь нам мешает только твоя одежда. Она здесь явно лишняя, — слова перешли к действиям. И когда на девушке не было ни одного клочка ткани, а губы парня стали расцеловывать нежную шейку дюйм за дюймом. Юная волшебница его остановила, томно взглянула и поцеловала в губы. Перевернула Салазара на спину, чтобы оседлать.       — А как же люблю, не могу, женюсь? — немного посмеиваясь поинтересовалась Розалинда.       — Лучше я скажу, что ты неотразима. Твоя улыбка прекрасна. Твое тело изящно. И меня так и тянет его целовать. Сойдет?       — Ох, Салазар, мне кажется это не прави… Ах… да… чуть ниже… Мм… Я беру слова обратно, у меня не хватит самообладания, чтобы лишить себя твоих ласк.       — Меньше слов, больше дела. Я еще не воплотил все, что хотел.

В то же время в лесу

       Парни молча гуляли в ближайших окрестностях, ищя так нужный им хворост, но, как назло собрать им удалось лишь маленькую горстку. Которого не хватит даже на десять минут приятной теплоты.       — Придется идти дальше, — со вздохом сказал юный Слизерин, разрывая своими словами безмолвие. И двинулся прямиком в густую чащу, где уже через пару минут не было видно дороги обратно. А за ним молчаливой тенью, последовал более опытный маг и, с некоторых пор, друг — Годрик, или как шутливо его называла Пенелопа — Годди.       — Не убегай далеко вперед, ведь если я потерю тебя из виду, то сомневаюсь, что смогу найти раньше, чем твой труп обглодают звери, — это было сказано с ядовитой усмешкой, но не это заставило Грегори вздрогнуть, а всего лишь то, что он настолько сильно погрузился в свои мысли, из-за чего напрочь забыл, что с ним кто-то еще есть.       — Не бойся, я сумею за себя постоять.       — Ох, неужели маленький гордый птенчик, осмелел и отрастил когти? А как же покорность перед более могущественными и сильными? — яда в его голосе было столько, что хватило бы на десятки Гаргон.       — Это ты себя таким считаешь? Кто это посмел внушить тебе такую глупость? — чуть повернув голову парировал юный волшебник, даже не замедляя шаг. Зато Гриффиндор аж споткнулся не ожидая такого ответа.       — Хочешь проверить? Давай устроим дуэль, мой юный неопытный друг?       — С клиническими идиотами не сражаюсь, так что попридержи свое «достоинство» при себе, — уже даже не поворачивая головы отвечая.       — Вот паршивец! Защищайся! Инкарцеро! — как только заклинание сорвалось с губ, из рук вылетели связывающие веревки целясь в жертву.       — Протего! — хорошо, что ранее братья долго и упорно тренировались, чтобы их нельзя было застать врасплох. И только благодаря этому, Грегори смог отбить заклятье, чтобы далее ответить обидчику. — Эверте Статум!       Одной из главных проблем в бою у младшего Слизерина было неумение контролировать силу вкладываемую в удар. И вот сейчас случилось то, чего можно было бы избежать, если бы дуэль не началась так неожиданно и Грегори смог успокоить бушующую магию внутри. Но не всегда у нас выходит так, как хотелось бы.       Из-за большой силы заклинания, Годрика должно было отбросить метров на десять, но чаща была слишком густой, поэтому парень влетел в дерево, да так, что оно содрогнулось.       А когда казалось бы уже безжизненное тело должно было упасть возле корней дерева, то прозвучало еще одно заклятье: «Аресто Моментум». Которое помогло хотя бы не упасть с большой высоты. После пары секунд понимания всего ужаса ситуации, Грег подбежал к Гриффиндору, перевернул его лицом к себе и начал вглядываться, чтобы хотя бы мельком заметить любой признак жизни. Но их не было, грудь не поднималась от дыхания, глаза были закрыты, а самое ужасное, что из затылочной части шла кровь.       Парень не знал, что ему делать. Сознание захватила паника. Появился липкий гадкий страх. А голос в голове стал повторять: «Убийца! Монстр! Это ты убил его!».       — Что мне делать? — дрожащими руками он стал немного трясти друга, как бы моля, чтобы тот очнулся, но чуда не происходило. Хорошо, что холодный рассудок на пару мгновений стал преобладать над паникой, это помогло Грегори быстро вспомнить восстанавливающее. Дотронувшись до места удара на голове, он стал повторять: «Вулнера Санентур». Медленно рана стала затягиваться, и когда лечение было закончено, веки Годрика слегка приоткрылись, он хотел было что-то сказать, но вышел лишь хрип и сухой кашель.       — Тише, тише! Не торопись, — слезы на глазах у юного волшебника стали застилась глаза. Он ведь так испугался! Достав из маленькой сумки на бедре флягу с водой, он помог Грифу немного выпить, чтобы не так першило в горле и получилось что-то сказать.       — Эй! Ты чего тут нюни распустил? Не умер и то хорошо, — после этих слов Грег еще сильнее начал плакать, сознание рисовало другую картинку, как это все могло закончится.       — Ну, ну… — леглое похлопывание по плечу, в надежде, что истерика прекратится. Но вместо того, чтобы успокоится, Грегори накинулся и крепко обнял почти смертника, вжимаясь почти до хруста.       — Прости-и-и… меня-я-я-…       — Ты меня скорее сейчас задушишь. Решил закончить то, что не удалось в прошлый, да? — и хотя по словам можно было подумать, что объятья ему не нравятся, на самом деле он с огромной нежностью в ответ прижимал к себе Слизерина, а на лице светилась счастливая улыбка. Но плакса-то расслышал именно то, что было сказано, а не подтекст, и поэтому через пару секунд Годрика избивали по всем самым уязвимым местам. А чтоб неповадно было!       Но наш зельевар не знал, что даже у этой прогулки за хворостом была своя тайная миссия. И вот сейчас настал момент икс, когда некоторым картам пора лечь на стол.       Вот их драка продолжается, но проходит пара мгновений, как Грег оказывается на спине, а сверху над ним нависает Годрик держа его руки за головой.       — Что ты делаешь? — интересуется, при этом пытаясь вырвать свои руки из крепкой хватки. — Отпусти же!       — Никогда.       — Что? Годрик, все, хватит, отпускай давай. Нам уже пора идти, — но достать руки все также не выходит.       — Нет, никогда. Я тебя не отпущу, — Грег хотел было что-то сказать на это, но его нагло перебили. — Дай я сначала все тебе объясню, а потом ты, договорились? — лишь кивок послужил ответом. И после этого парни отсели друг от друга немного, так, чтобы был слышен и шепот, но не так, чтобы можно было ненароком коснуться.       — Знаешь, когда я тебя увидел в первый раз, то первой моей мыслью было: «что это за нескладный парень?», ведь тогда было и не сказать, что в тебе сильный магический потенциал, — перевести дыхание и продолжить.       — Да! И не смотри на меня так! Почти всегда сначала мы ошибаемся, когда предполагаем, какой человек на самом деле. Но после всех тех вечеров и ночей, когда мы общались, а я даже не знал твоего имени. И как-то не заметил как жду очередного привала, чтобы просто поговорить с тобой, обмолвиться хотя бы парой слов. Снова взглянуть в твои черные как ночь глаза и…       — Продолжай… — не поднимая взгляд, тихо попросил зельевар.       — И утонуть в них без шанса на спасение. Я не понимал тогда, что со мной происходит. Почему среди толпы ищу тебя, почему когда ты рассказывал какую-то историю или просто что-то говорил я внимал твоим словам, будто самым сладким стихам, почему я пытался словить каждый взгляд в мою сторону.       — Сначала думал, что ты просто мне интересен из-за желаний тела, потом из-за того, что ты отличный собеседник, а после уже стало казаться, что просто схожу с ума. Ты стал моим наваждением. Моим ядом, но и моим лечением. Знаешь, когда я окончательно понял, почему однажды попав, ты не выходишь из моей головы? — лишь взгляд полный мольбы стал ответом.       — Помнишь, когда мы были в этом доме уже пару недель, наступил мой 17 день рождения? День, когда волшебник принимает полностью свою сущность, магический резерв и потенциал. Мне много раз рассказывали, что после этой даты есть небольшая возможность найти пару, что идеально подходит. Не в плане интересов, а в более невозможно волшебном. Их называют «истинными». Да, знаю это больше похоже на сказку, но так бывает, оказывается… Так вот, к чему я веду… — Годрик стал нервно сжимать руки, поправлять волосы, взгляд пытался зацепиться на что-то в чаще, но никак не удавалось. Хотелось смотреть лишь на одного человека, но смущение и неловкость не позволяли сделать это.       — Ты хочешь сказать, что почувствовал это во мне? — удивление, сомнение, шок и что-то еще. Что-то, что трепещет где-то далеко внутри. От облегчения, что Грегори не боится его или еще чего похуже, Гриффиндор вздохнул.       — Да, — короткий, четкий, категоричный ответ. Теперь решается нечто важное.

***

      — Салли! Салли, они вернулись! — кричала Пенелопа с лестницы, обернувшись в сторону открытой двери. После этих слов навстречу вышел Салазар. Злой Салазар.       — Где вас черти носило? Вы про время вообще не думали, что ли? Годрик, ты вроде бы пошел с ним, чтобы все было хорошо, да? Тогда, почему вас не было больше семи, Мерлин вас подери, часов? — ух, такому магу не то, что под руку страшно говорить, так вообще, в радиусе мили, находится рядом небезопасно.       — Салазар, послушай… — начал было младший брат, но ему не дали вставить и 3 слов.       — Ох, с тобой мы поговорим потом. В комнату, живо!       — Но…       — Я. Сказал. Живо.       — Ты мне не отец, чтобы указывать, ясно? Я понимаю, что ты переживал, но я уже достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения. А не плясать под твою дудку и слушаться беспрекословно! — разъяренный парень ушел в вою комнату напоследок громко хлопнув входной дверью. Ошарашенный Слизерин смотрел, то на дверь, то на Годрика и так по кругу несколько раз.       — Сал, давай мы с тобой спокойно поговорим в сторонке и я тебе попытаюсь все объяснить, хорошо? Желательно без лишних ушей, — взгляд в сторону окон дома, где наблюдалось пару лишних свидетелей.       — Хорошо, пошли, — будто выгорев, он пошел следом за другом.

***

      Когда старший Слизерин вернулся в комнату, то Грегори уже мирно спал. Он присел рядом со спящим братом, поправил волосы, что упали на лицо и стал вглядываться в такие родные черты. Пытаясь понять, когда произошел тот момент, что его вечно преследующий «хвостик» стал взрослым, что ему уже не нужно за ним следить, принимать решения за него, быть главным. Когда он стал ему не нужен?       — Ты всегда будешь мне нужен, — видимо последний вопрос Салазар сказал вслух. — Даже, если пройдет тысяча лет, ты будешь единственным, в ком я буду уверен, что смогу всегда положиться. Что бы ни случилось, ты навсегда останешься моей семьей. И даже за Гранью мы будем вместе гореть за нами пакости.       — Я знаю это. Просто я не заметил, когда ты вырос. Мне было удобней и привычней видеть в тебе несмышленого ребенка, чем уже самостоятельного юношу. Видимо, пора мне снять с себя роль отца. Что-то я с ней не справился, — когда старший брат хотел было встать и неловко уйти, его остановили, развернули и крепко обняли.       — Я люблю тебя, Салазар.       — Ох, кого-то потянуло на нежности. Я тоже, Греги, я тоже.       Стук в дверь прервал откровенный разговор между их маленькой, но крепкой семьей. Это был Годрик.       — Простите, что помешал, но у нас проблема.       — Что случилось? — все еще улыбаясь спросил Салли.       — Ребята! Быстро вниз! У нас нежданные гости! Быстро собираемся! Время до полной готовности 3 минуты! — с помощью магии усилила свой голос Кандида и тем самым достала каждый уголок дома, чтобы все получили информацию.       Но не успело пройти и минуты, как дом начал рушиться от заклятий извне. Все, что успел сделать Салазар до того, как его схватили - это магией оттолкнуть Грега в руки Гриффиндора, чтобы те успели скрыться и выставить щит, чтобы тот скрыл всех остальных ребят. Но самого себя он спасти не успел. Все произошло слишком быстро. А последней мыслью было:       Я так и не успел тебя поздравить…