Охраняемый

      — Чья сегодня смена? — вяло растерев запекшиеся от недосыпа глазные яблоки, я тут же умостил на раскрытой ладони кружащуюся голову, удобно уперевшись локтем в столешницу.       Весь бубен гремел, реально как бубен, в висках дзенькали тарелочки, по темени как-будто нещадно дубасили пластмассовым молотком, шею пекло и покалывало, налитые западлой руки отвисали, горячущие ладони немели. Единственное, чего хотелось после суток — протянуть эрегированные ноги, реагировавшие даже на циркуляцию крови то ли непонятным мандражом, то ли возмущенным гудением. Сейчас как умру в этом каучуковом стуле, и закончатся все мои страдания.       Сознание плавало где-то на поверхности, мысли, пританцовывая, ублажали перегревшуюся коробку незамысловатыми и легкими, оттого и приятными картинками, понимаемые мною как сон.       Я резко вздернул голову со стола, казалось, только что придя и сев в смотровой. Перед глазами проглядывались очертания собственной пятерни. С хлопающим, приятным слуху хрустом попередергав каждым пальцем, я отлип от поверхности, выравниваясь осанкой, а окоченелая рука сползла вслед за туловищем и, соскользнув, ебнулась костью о край стула, поколебалась и затихла, окончательно повиснув.       Было темно, но в спину били, ритмично мигая при переключении, серо-белым светом экраны мониторов, передающие картинку с камер видеонаблюдения. Рябая тень на стене передо мной периодически исчезала на секунду-две, гипнотизируя мутный со сна разум.       Я встал, потягиваясь, на удивление, чувствуя себя достаточно бодрым, соответственно, довольным, ведь теперь я не просплю, как это иногда бывает, свою остановку в метро. Телефон показал пятую минуту двенадцатого, не говорил о пропущенных звонках или непрочитанных сообщениях и был убран мной обратно в карман. Проспать с полдевятого в такой неудобной позе..       Рассеянно подойдя к блымающим экранам, я бегло оглядел каждый, ища своего подчиненного, патрулирующего еще будущие сутки, и, не найдя такового, подошел к табелю дежурств. Сомкнувшаяся с днем фамилия в графике мгновенно заставила нервно выпучиться правый глаз, который чуть было не выбрызнулся из орбиты. Каулитц!       Боже, ну, за что?!       Каулитц.. Милая задница по имени Билл, задница для нас троих, для ребят, работающих в маркете средних размеров охранниками. Магазин не связывал себя узами-путами с охранными предприятиями, наняв нас напрямую. У меня изначально имелся сертификат, позволяющий работать в этой сфере, поэтому меня сразу и негласно определили в начальники, Густав и Георг проходили военную службу, а Билл.. он такой Билл.       Тот день, когда Каулитц к нам пришел, я не забуду никогда. Как заведующего, к себе в кабинет меня пригласил менеджер, и я знал, по какому вопросу, поэтому мысленно настроился, решил вести себя непринужденно, но и внушительно, дабы не дать слабины сходу. Так вот, зайдя, я махом потерял всю спесь, глядя на этого откровенного дрища в костюме охранника, приобретенном явно не в магазине спец одежды. Молодой и высокий, брюки в облипку, в берцах со всевозможными хольнитенами*. Он радостно улыбался и светился, в общем, выглядел наивно и глупо со своей протянутой мне рукой. Переведя взгляд на менеджера, который глазами выразительно излучал свое мнение на этот счет, ожидая моей реакции, я своим бравым конским ржанием беспардонно лишил яркости лицо в тот момент еще незнакомого мне Билла. Наш скромный коллектив его принял радушно, а Билл, в свою очередь, принял положенную уставом форму.       Время потекло в традициях жанра, и спустя уже две недели Каулитц показал себя.. В шесть утра мне позвонила директор и просила приехать в срочно-обморочном порядке. Я собрался и галопом примчал. Дискаунтер был окружен полицией, и на парковке стояло несколько пожарных машин. Что там творилось.. А на деле кто-то всего лишь оставил бесхозный пакет в ячейке хранения. Среднестатистический человек сначала бы убедился в своих догадках, прежде чем собирать вооруженные силы против, внимание, (!) пустого пакета. Ходил слух, что за ложный вызов содрали немалый штраф, но наша директор даже похвалила новенького за бдительность премией и поощрила паренька подбадривающим шлепком по маленькой ягодице. Полбеды в том, что теперь весь коллектив из двадцати человек косился на Билла, смотря на него волком, считая молодого и горячего меркантильным и стервозным. Так ведь сам притягиватель грязных сплетен на этом не успокоился: казалось, инцидент еще больше воодушевил Каулитца на подвиги.       Опять же, много времени не прошло, как Билл задержал нарушителя, и меня снова выдернули из дома. Выслушав персонал, я настроился враждебно и отправился в кабинет менеджера. По словам мерчендайзера, молодая женщина с ребенком пытались вынести товар. В своей голове я уже сложил психологический портрет и логическую цепочку.. Женщина прикрылась ребенком, так думал я, пока на руках у Билла не увидел двухлетнего мальчишку, который дубасил оного длинным Твиксом по голове и заливисто квакал, смеясь. Лицо моего охранника выражало крайнюю неловкость, ребенок-то чужой, а звездануть в ответ хотелось, как своего. Мама ребенка сидела еле живая со скованными руками, ее заплаканное лицо, и все такое.. Девушка заплатила за несчастную шоколадку, как только ей подали сумку, которая оказалась выпотрошенной на диване, и я еще больше возмутился. Узнай эта молодая мамаша, что Билл, не имеющий сертификата, так просто осматривал личные вещи.. О, Боже мой, как вспомню.. А эта оскорбленная личность, недоделанный блюститель закона, сначала выказал свое «фи» по поводу моего решения, а потом отправился зубрить устав в наказание.       Следом был невысокий мужичок, который разбил банку джема по неосторожности и заплатил, как за три, потом компания подростков, нарушившая дисциплину чуткого дневального. Это вот все, не считая того, что Билл заглядывал в каждую сумку и пакет, сверяя на выходе чек, делал замечания всем и вся, чихвостил тех, кто не попадал скомканным чеком в урну, задерживал, если видел в корзинах и тележках оставленные пакеты, словно его мама работала у нас уборщицей.       Краем для меня стал случай с подвыпившим мужиком, произошедший около полугода назад. Как обычно, волей случая меня сменял Билл, мы поздоровались, я отправился переодеваться, а он сам, соответственно, доблюдывать свои десять минут. Когда я вернулся из подсобного помещения, Билл уже вовсю херачил мужчину шокером. Два, то ли три удара вынес коренастый дядька, пока я добежал до места происшествия. Я даже не вдавался в какие-то подробности, а просто, уронив всю задроченную его вечными выходками душу в пятки, со всем отчаянием спросил, за что. «Спрашивал, когда заканчивается моя смена», просто ответил Билл. Я, кладя руку на его плечо, уже хотел было спросить, зачем он марает трудовую такой профессией, как его презрительный взгляд упал на мою кисть, а следом в нос мне уткнулся рогатый джойстик: «Сейчас и тебя поджарю». В общем, я изъял у него наручники и шокер и, подумав, решил оставить лишь дубинку, с сарказмом про себя замечая, что лучше бы заменить и ее на такую же, но пластиковую. Мужика, кстати, забрали на скорой, а с этого пацана все, как с гуся вода.       После этого у нас появился еще один график дежурств «Смена Каулитца», согласно которому мы с ребятами с открытия до закрытия магазина в эти сутки негласно сдерживали и просто контролировали этот энтузиазм, причем совершенно без плюсов к з/п и всяких сверхурочек. Конечно! Проще же его уволить, это просто реальный выход из сложившейся задницы. Но так я уже прикипел..       Когда это я начал замечать, как Билл чтет последовательность в действиях? Например, ему, судя по фырчанию или бубнежу, принципиально важно сначала снять верхнюю одежду, а потом обувь, или что сначала сахар, потом лимон, раздавить его ложкой, а затем чайный пакетик и кипяток, но если он случайно забывал о своем лимоне, то сразу выливал кипяток и начинал заваривать снова. А еще он, переодеваясь в штатское, складывает форму по какому-то своему алгоритму, и патрулирует меж стеллажами он так, словно это «Лабиринт» на логику. Стоит только в начале рабочего дня риторически озвучить вопрос, который всего лишь гипнотизирует твой мозг, как вечером Каулитц обязательно поднимет тему и даст развернутый ответ.       Это все стало таким родным, таким объясняющим Билла, его характер и суть. И, что самое нелепое, его эта наивнейшая простота.. Кристалльная искренность, которая с непониманием и слезами в глазах взирала на мерчендайзера, который впарил кому-то несвежее молоко, нрав ребенка, который никогда не поймет, почему взрослые лгут, и почему время уходит. В какой момент меня начали забавлять и прикалывать его озадаченность, перфекционизм, проникновенность? Почему мне хочется сохранить в нем этот взгляд на мир? Когда я стал в голове предугадывать его слова и действия, специально выдумывая, чем бы спровоцировать его на реакцию? И, главное, зачем я это делал?       Возможно, тот его взгляд на простой физический контакт.. Что его оскорбило? Я ничего не имел в виду, а он так глянул и ответил, как будто думал, что я что-то такое думал и имел. Причем оскорбившееся лицо неправильно оскорбилось, по моему привычному восприятию, это было подозрительным на подсознательном уровне до тех пор, пока я не увидел его в неформальной обстановке, с другой стороны и под иным углом, через призму, калейдоскоп.. и вообще, блядь, в объятиях другого мужчины!