Охраняемый

      Так время по расписанию и продолжало отсчитываться новыми рабочими сменами и, конечно же, непредсказуемыми выходками Каулитца, судя по всему, выполняющего по ним какой-то свой супер-насыщенный и только ему известный годовой план.       Вот и теперь, проснувшись в этом кресле, разведав график дежурств и мужественно собрав остаток самообладания в надлежащий вид, я уже на автомате скорее метнулся к компьютеру выводить картинки с камер видеонаблюдения на экран. Черный ход, над главным входом снаружи и внутри, над кассами, между рядами, уборная, складское помещение, комната для персонала, подобие столовой.. А в нашей комнате отдыха камера стояла самая убогая. Она, конечно, аэйчди, но не оснащена поворотным механизмом или инфракрасной подсветкой, поэтому всегда смотрит лишь на стол в центре комнаты, и ее максимум — увеличение изображения.       Запросив картинку именно с нее, я молился, чтобы не было так, как бывает обычно, когда я теряю этого прихвостня, и чтобы на магазин не свершился набег опасными и ворующими. На монитор вылезли огромные пикселя, и я с испугом ткнул в «минус», удерживая палец до тех пор, пока не увидел всю охватываемую объективом площадь.       Билл.. Мучитель моих нежных чувств, человек, на которого я боялся неправильно посмотреть, и чей облик стыдил меня за вероятные мысли, нашелся сразу. Я увидел его еще в тот момент, когда уменьшал изображение, но сразу как-то не въехал, что к чему, а потом, когда уже доперло, от ебучей неожиданности даже в кресло откинулся, нерешительно заглядывая в монитор.       Голова как-то сразу шатко помутнела, дыхание задержалось, перед глазами на секунду все скользко расплылось, а жар резво вдарил по лицу, когда Билл, снова выгнувшись, плавно двинул в себя скованными в наручники руками резиновую дубинку.       Полностью обнаженный, он находился на столе, стоя на широко разведенных коленках на самом его краю, голова была повернута набок, а темные волосы скрывали шею и часть лица так, что виднелись только нос и угол высокой скулы. Я с шумом выдохнул весь воздух из груди, растерянно переваривая увиденное, и в полнейшем афиге почти неосознанно почесал уже прилично отросшую бороду. Его руки поразительно тонко смотрелись на узкой спине, от запястья до запястья, лежащие на маленьких симпотных ягодицах; между ними растянулись звенья цепочки двух кольцовых браслетов, а из ануса торчал длинный черный реквизит трехсантиметрового диаметра, который использовался, ну, просто удивительным образом. Не удивляет только то, что такая идея пришла.. Блядь, да кому ж еще могло такое в голову прийти?!       Что сказать.. открывшаяся нездоровая картина полностью выставила мой мозг за порог черепной коробки, поскольку, видя это сладкое безобразие, я, приятно удивленный и обнадеженный, понял, что Каулитц и правда не по девкам, раз вон что творит. Да и тот парень, с которым он шел тогда по парковке так близко, неприлично радостно сияя и даже обнимаясь, точно был не так уж и спроста.. Сначала-то я решил, что просто показалось, приглючило, ну, с кем не бывает, и эти их довольные физиономии, подозрительная близость и тискания — лишь случайность, но..       А теперь, сидя в нашей темной смотровой, я пораженно наблюдал, как этот ненормальный тип себя втихушку, сука, ублажает прямо на рабочем месте! И, конечно же, первое, к чему прилип мой жадный взгляд — его классная, белая попа. Ее в последнее время всегда хотелось коснуться, хоть вскользь, хоть как, вообще бы стиснуть и жамкнуть разочек, скрутнуть, а он чтобы обязательно взвизгнул, но я просто не позволял себе такие смелые мысли, стесняясь здесь, скорее, себя самого. Я все сидел и пялился, а Билл, какой сообразительный, мелкими и частыми толчками так и задвигал в себя дубинку, держа ее обеими руками, и медленно раскачивался. Охуеть.. Он, делая это, так ритмично двигал локтями, что четко очерченные лопатки сталкивались под кожей, а линия позвоночника, как ящерка, красиво ходила волной.       Так это пошло и откровенно, что просто не укладывается в голове.. Вот я сижу, мы на работе, и смотрю, как при этом Билл.. о, че-ерт.. трахает себя длинным и гибким имитатором фаллоса. Наверное, каучук, он везде одинаковый, напоминает ему дилдо, и.. Ну, не вяжутся никак в голове у меня эти милые щечки, которые.. трахаются?       Я нервно вцепился в подлокотники, утопая в кресле, но продолжал смотреть, как Билл технично и беспощадно ломает сложившееся о себе впечатление. Пах согревался и редко, но мощно пульсировал, а я поймал себя на мысли, что, наверное, выгляжу сейчас, ну, просто как дебил со стеклянными глазами, красной мордой, открытым ртом и весь в слюнных пузырях. Воровато оглянувшись на дверь, я дерганно подобрался впритык к столу и выпрямился, как бы прикрывая спиной экран, со сбитым и нервным дыханием принимаясь наблюдать за Каулитцем. Он двигался теперь откровеннее, привставая на коленях и еще глубже присаживаясь, метался на столе, то опираясь лбом, то поворачивая голову и влево, и вправо, сгибался и, наоборот, полностью укладывался грудью.       Я шумно выдохнул, пару раз предосудительно покачав головой. Между ног у меня будто треснул капилляр, и я судорожно дернулся, закатывая с кайфом глаза и безотчетно прикладывая руку к своему все больше каменеющему члену. К этому моменту Билл уже кардинально зашевелился, и я с интересом отвлекся на его передвижения: он вынул изнутри дубинку и явил мне покрасневшее отверстие. Это реально дырочка.. Я быстрее потянул руку к «плюсу» и успел поймать, как булочки, напрягшись, сомкнулись. Была дырочка, на месте которой теперь прозрачно блестела весомая капля, и нет ее. Потрясенно улыбаясь, я снова уменьшил изображение, чтобы видеть Билла целиком, а дальше он, неуклюже и мило перекатываясь с бока на бок, опустил босые ноги на пол и удобно уложил голову, резким, эффектным движением откидывая еще и волосы. Выбрав удачный для меня ракурс своего профиля, он прикусил улыбающуюся нижнюю губу и вновь развел ноги, направив дубинку между половинок. Соскользнула. Но Билл улыбнулся еще шире, игриво открыв глаза, сосредоточенно прищурился и попытался снова. В слове «идеально» зашевелились его губы, когда упругая палка заманчиво проскользнула опять внутрь.       Я с нетерпением и азартом приготовился следить, то и дело сжимая ладонь на ненавязчиво гудящей ширинке, а Билл в то время этой черной резиновой штукой по новой задвигал понемногу у себя в проходе, да так, что я на момент даже почувствовал эту дубину в себе и нервно заерзал в кресле. Несколько пробных проникновений, следующее резче, и его коленки сильно подогнулись, а я в испуге приблизился к монитору, думая, что Билл вот-вот соскользнет на пол, но он удержался, запрокинув немного голову и чувственно открыв рот. В голове, как выстрел, воображаемо отразился его подвздошный хриплый стон, а влажное дыхание осязаемо защекотало ухо, своей силой заставляя прикрыть глаза и еще крепче стиснуть в кулаке мотню.       Уже ни о чем не задумываясь, я во всю продолжал мять обеспокоенный происходящим на экране стояк, оттягивая и зажимая его вместе с трусами и брюками, и совсем не отрывался от монитора, наверно, даже не моргая, пока в голове не обрисовалась насыщенная картина того, как я нежно присовываю этому развратному милахе, как даю ему за пухлую щечку, а он посасывает, как бы он смог это сделать. Твою мать, да кто бы мог подумать?! Сука, Билл умеет трахаться. Сам факт.. это же.. О, Боже!       Нервно заложив руки на шее и с размаху облокотившись на спинку кресла, я впился пальцами в волосы на затылке, в припадке раздумывая, как бы перед ним предстать или вообще не предстать.       Как же это так? Вот так, на работе? Ну, это пиздец. Я же тут.. Черт, и как не стыдно? Может, он.. специально? Нет. В смысле, ну а вдруг? Вдруг он, предположим, мог заметить и понять мое в корне изменившееся отношение? И тут как нельзя кстати подвернулся случай, когда я уснул именно в смотровой, сейчас ночь, мы вдвоем, совсем одни во всем дискаунтере. Это же логично: я проснусь и обращусь к камерам, чтобы найти того, кто спрятался от меня!       — Мой пупсик, такой изощренный способ придумал, — я мечтательно прикрыл глаза и резво встал, незамедлительно оправляя член в штанах, чтоб выгодней смотрелся.       Я с трудом тихо вышел и, прикрыв за собой дверь, все же пошел. Казалось, если в организме всплеснутся еще какие-нибудь гормоны, ноги точно откажут, потому что и так ходят подо мной ходуном. Выйдя в продовольственный зал, я судорожно принялся рассматривать изобилующие полки. Хотелось что-нибудь затрепать и сбить волнительный колотун, а в глаза, кроме стеклянных тар, ничего не бросалось, и я потянул руку к темно-красной бутылке, все еще раздумывая, что бы такое мне выбрать.       Плюнув, тупо взял, но не вино, а какое-то светло-янтарное пойло с крышкой, именуемое ромом. Открутив, сделал пробный глоток. Крепковато для Билла-то будет.       Прихватив плитку шоколада, какую обычно берет себе Каулитц, и еще сильней воодушевившись, я торопливым шагом навострился в другой и самый в тот миг меня волнующий конец зала. Свет в коридоре, ведущем во все подсобные помещения, не горел, и это в некоторой степени успокоило, но ведь там свет горит. Может, как зайду, потушить?       Безмолвная прохлада безлюдного дискаунтера плавно окутывала кожу со всех сторон, и только один я, своим телом резво рассекая его воздух, под шорохи быстрых шагов чесал в сторону комнаты отдыха использовать ее по самому заманчивому из всех возможных назначению. По мере приближения к месту разврата, сердце все сильнее икало где-то у горла, ноги подгибались, но верно довели меня до двери, из-за которой теперь наяву доносились до меня все звуковые прелести того одностороннего секса. Это было крайне ново — услышать откровенные мужские звуки с учетом того, что сам-то ты — молчун-пыхтец, и поддаваться этому беснующемуся голосу, от которого от загривка вниз по спине уходили проникновенные волны ярких мурашек.       — Господи, — вдруг приглушенно и так томительно простонал Билл, и я, напрягшись, прислушался, невольно хватаясь свободной рукой за стену. — Быстрее..       Ждет меня, изнывает, гад.. В предвкушении облизнувшись и прижав бутылку к ребрам плечом, я обеими руками схватился за брюки, расстегивая их второпях, и, попутно с вжиком стянув рабочую куртку, волнительно тихо открыл дверь, сделав бесшумный вдох и шаг. Щекастая попка смотрела прямо мне в душу, и я встал, реально как вкопанный; дубинка указывала на меня, словно кинутый жребий, а в уши призывно посыпались частые вздохи. В помещении стало как-то слишком уж душно, нос обволок силиконовый запах, и снующий между широко стоящих ног Билла поршень кружил мою чумную голову глубиной своего попадания внутрь. Толчок, и с тихим хлюпом связанные между собой руки вынули липкую, блестящую под светом лампы дубинку, которая полетела в сторону и приземлилась на пол, несколько раз со стуком вспружинив.       Проследив, я вернул взгляд к раскрытой промежности и, невзирая на ситуацию, чуть не упал на колени, чувствуя обратно пропорциональное желание поднять его и прижать к себе покрепче. Устроить не порно-экзекуцию или лихо оттрахать, а отлюбить, мать его, без этих столов и наручников, дубинок и.. Но будет ли это так уместно? Черт, в следующий раз играть будем по моим правилам.       На краю стола стоял большой флакон, и, немного поразмыслив, я решил, что это нужная вещь, потому и шагнул ей навстречу, бесшумно опуская на пол куртку и бутыль с шоколадом и несколько раз вскоре надавливая на дозатор. Смазка двумя большими плюхами поместилась у меня на ладони, а посмотрев сначала на распаленного Каулитца, жадно дышащего ртом и упирающегося лбом в стол, я улыбнулся и заинтересованно понюхал гель, поняв, что пахнет в комнате так же.       И все равно я медлил, даже в таком растрепанном состоянии просто не представляя, как буду это делать. Я тупо тянул время и поспешно решался. Брюки так и болтались на бедрах, все ниже сползая с каждым движением, и я все же немного приспустил трусы и поднес смазанную руку к спокойно стоящему члену, чтобы что-то делать, а не просто стоять здесь столбом.       Взбешенные Биллом чувства загорелись с новой силой, и я, воодушевленно поджав губы, принялся в нетерпении размазывать гель по снова оживляющемуся стояку, протянув руку к раздетому Каулитцу. Я положил на ягодицу палец, даже не веря, что это происходит, обрисовал кружок и надавил, а потом резко хвать только! Он, с ахом коротко вздрогнув в ответ, сразу же расслабился, принимая мое касание с явной охотой, и только выдохнул сквозь умопомрачительное мычание сладкое «да», которое окончательно сковало судорожным спазмом сразу все, что было у меня ниже пояса. Брюнет, уже не пытаясь смахивать с лица увлажнившиеся потом волосы, только сильнее выпячивался и открывался передо мной, горя и мучаясь от желания, так и выпрашивая, подначивая сделать с ним что-то большее, и я просто не мог не дать в тот миг того, чего так вкусно у меня просили.       Вдох, едва пробивающий в глотке стену моего потрясенного ступора перед нашим первым перепихом, более свободный выдох, и когда моя рука нервным и будто благоговейным скольжением переместилась к пояснице и скорей назад, к белым, так давно меня дразнящим голым ягодицам, я, казалось, вообще лишился всяких тормозов, получая этот заветный шанс наконец-то зажать их и насладиться вдоволь тем, как же попка на самом деле хороша. Подавившись новым удушливым стоном и качнув мягко кружащейся, напрочь одурманенной им головой, я лишь неловко, но громко шлепнул сладкую половинку и уже увереннее мял пятерней, вызывая почти синхронное содрогание мышц и всего тела промычавшего что-то Билла, так и согнувшегося беспомощно скованным у стола, что заводило просто несказанно. Тот, перебрав слегка ногами и встав поудобнее, только раззадоривал меня своей отпадной, так просто и внезапно мне предложенной наготой, до навязчивого звона в ушах, так томительно раздражая мою треснувшую нервную систему. Не имея больше всякого терпения, я набрался все-таки смелости и смазанными пальцами жадно и порывисто тронул его влажную промежность, сразу же ныряя одним пальцем в теплую раскрытую глубину, чавкнувшую смазкой вслед за разящим всякий мой ум стоном Каулитца, и с новым движением добавляя и второй. Ну, берегись теперь, засранец, сейчас я так тебя отмассажирую, что сесть потом не сможешь!       Едва дыша и просто не веря от этого шока в происходящее, что даже вслух сказать ему ничего не мог, да и стеснялся до жути, я продолжал часто и желанно массировать ложбинку, спускаясь свободными пальцами до прохладных, влажных яичек и поглаживающе двигаясь назад с кайфовым нажимом. И так мне было мало всего того, что было в тот момент, я страшно хотел еще и еще, уже опасно распаленный и напрочь слетевший с катушек, что не было сил просто смотреть на это персональное представление дальше. Какая тут, нахер, выдержка с такими подчиненными..       Чуть задрав футболку и подавшись вперед, я на выдохе слепящего блаженства соприкоснулся с его попкой твердым, гудящим от напряга членом, тут же совершая первый тренировочный толчок, гладко направивший ствол вскользь мимо мошонки между ног, и от этого потрясного единства я, как невробольной девственник, терялся и дрожал, наконец-то трогая, жадно щупая обеими руками худощавый торс моего развратного охранника. Спина с редкими вкраплениями милых родинок прогнулась передо мной, а когда я подался назад, подрагивающие нетерпением пальцы его закованных рук, уткнувшись сперва мне в живот, уверенно и без мешкания опустились на член, настойчиво обнимая приятным касанием у основания на грани наших тел и сталкиваясь между собой с тихим звяканием, заставляя меня язык прикусить от блаженства, накатившего взрывом ослепляющих искр.       Сердце дичайше металось в груди и гонгом изнутри дробило каждую мышцу и вену, а я, прикрыв будто опьяненные глаза, продолжал изучать его тело руками, мечтая прижаться и влажно, мокро исцеловать, вылизать каждую точечную тропу его кожи по крошечным родинкам во всех направлениях, в то же время все еще смутно и как-то слабо, но помня о том, что прямо сейчас от меня хотели бы действий поживее и агрессивнее.       Пальцы Каулитца, такие нетерпеливые и жадные, стискивали мою скользкую от смазки головку, массируя, гладя и снова сжимая, и от такого горячего бесстыдства и каждого движения у меня колени чертовски дрожали, деревенели и совершенно не слушались сигналов из простреленной всей этой сладкой дурью башки. Глаза мне заполонил бесконечный туман, смешанный с пляшущими искрами кайфа, все тело взволновалось и уже настроилось следовать сильным животным инстинктам, оставив все остальное уже на потом. Похер на все, сейчас первым делом надо хорошенько почесать простату этому в край оборзевшему похабнику своими пальцами, а еще так лучше — членом.       — Аах, давай уже, не тупи, — изнеможенно, с нотками безысходного раздражения шикнул вдруг Билл, подавшись мне навстречу, призывно и быстро повиляв бесстыдной попкой передо мной.       Я только ненормально и по-идиотски счастливо засиял своей ошалелой рожей и, обеими руками вожделенно и вдоволь помяв офигенные ягодицы Каулитца и дерзко стиснув зубы от распираемого меня коллапса чувств, развел их в стороны, взглядом откровенного дикаря впиваясь прямо в поле предстоящих действий. Язык уже не ворочался, и я часто сглатывал свои опущенные уже до самых колен слюни, смешанные с почти незаметной горечью рома, а шлепнув его напоследок еще раз, торопливо потянулся к своему исходящемуся импульсами стояку и приставил его наконец к разработанной дубинкой дырочке. Миг, и с общим жарким выдохом я пристроился сзади, одним скользким и довольно точным проникновением всунул ему, с секунду лишь настойчиво потыкавшись головкой около входа, впиваясь пальцами в его кожу и сразу же насаживая своего готового на все подчиненного прямо по самые яйца. Низкий двухголосый стон почти идентично заполнил небольшую комнату, и я быстро распечатал свои сумасшедшие глаза, снова лаская маньячным взглядом выгнутую голую спину Каулитца, его черные волосы, всплеснувшиеся синхронным стону взмахом головы, после чего его грудь снова грузно и будто устало легла на поверхность столешницы.       Поражаясь всем своим новым ощущениям, я сразу, как на автомате, начал с охотой двигаться в нем, так классно все же заменив собой тот резиновый поршень, и продолжал совершать толчки в первоначально заданном темпе. Уши к чертям заложило глухой пленкой, а скованный наручниками Билл, отвечая на фрикции выразительными возгласами, красиво содрогался вслед моим движениям, потираясь о поверхность стола, шире расставляя стройные длинные ноги, а тем самым и убивая во мне остатки всякой сдержанности вконец. Как же охеренно..       Меня неподъемно накрыло пластами тяжкой жадности, я быстро, резко и ненасытно таранил его головкой там, внутри, как можно дальше ее пытаясь протолкнуть в его классную, подтянутую попу, а горячий, не менее несдержанный Каулитц, в свою очередь, оттопыривал ее ко мне, с каждым проникновением подаваясь навстречу до упора и со шлепком отзываясь на это страстным выдохом. Вот бесстыдник..       Его пропитанный блаженством голос тягуче и жарко резал мне слух низким тембром, меня вело конкретно от того, что мы творим, укрывшись в этой неприметной комнатушке, и какое-то неведомое счастье во мне било родником, я будто выиграл джекпот, все еще не доперев до конца, что приз реально мне достался.       Быстро, резко и настойчиво, я тупо не успевал за своими заторможенными мыслями, странным образом что-то забывшими в моей туманной голове в такой неподходящий момент; я просто дико радовался, как полный идиот, тому, что наконец-то так страстно напяливаю своего самого вредного, заносчивого и дотошного охранника, главную головную боль и источник основной подвижности всего отдела..       Звуки секса, не переставая, раздавались снова, а мокрый член, скользя и пошло хлюпая внутри, так и сновал туда-сюда, накапливая единое удовольствие в самом его эпицентре. Я видел, как эйфорично трясет подо мной Каулитца, до самой белизны сжимались в кулаки его тонкие пальцы, а я придерживал его за бедра своими руками, продолжая так отпадно вдалбливаться и звонко шлепать этого привлекательного и такого непредсказуемого негодника.       Он томно просил еще, змеем извиваясь на столе и даже стукаясь об него подбородком, то нависая над ним, то падая в изнеможении назад, а я, улыбнувшись и облизнув уже в тысячный раз свои губы, схватил его за растрепанные волосы, быстро и небрежно собирая их и наматывая на руке, чтобы оттянуть, покорить и заставить, показать, кто же тут все-таки главный. По крайней мере, по должности точно. Постанывая и даже оценив с энтузиазмом мой этот новый жест, Билл лишь послушно подался назад, замирая в напряжении и оставаясь удерживаемым мною вот так. Скоро обе мои прямые руки уже обхватили сзади его тонкую шею, крепко, но осторожно оплетая и держа, пока я, похабно шлепаясь, бедрами вбивался в его аппетитные, содрогающиеся от моих движений ягодицы.       Оргазм все приближался, но я не хотел его так просто получать: заметно снизив темп, но сделав проникновения глубже, я не менее мучительно, чем он, выжидал эту необходимую паузу, чувствуя, как по спине под футболкой ебошит градом пот, а сам, замерев, смотрел, будто сумасшедший, как мой член, наполовину всунутый в булочки Каулитца, поблескивает при свете пахучей смазкой. Едва ли отдохнув и утихомирив пыл, я качнул бедрами снова, потом еще и еще, а руки так и лапали голые, нежные бока Билла, поднимаясь к соскам, оглаживая ровность его торса, и я с каким-то невообразимо ярким вожделением представлял в тот момент его лицо. Ведь мой Каулитц слишком уж хорошенький для парня: розовые искусанные губы, заалевшие щечки, чувственно прикрытые глаза, излом густых бровей и милые родинки, редко спускающиеся к шее.. Меня чуть не убило прям на месте от порыва трепетных эмоций, и я, вернув руки на так полюбившиеся мне ягодки, стиснул их еще раз, не представляя, куда вообще деть мне себя от этого алчного раздрая.       — Ммм! Как же, блядь, охеренно.. Че мы с тобой раньше еще это не сделали.. — мурлыча от сладкого кайфа, интимно и даже ласково выдохнул брюнет, так и распластавшись грудью на столе, а задницу выпячивая мне на растерзание.       Я только усмехнулся и пожал плечами в ответ, тоже начиная таким же вопросом задаваться. Но откуда я знать мог тогда? Я и не думал вообще, что Билл что-то такое захочет, пока вот так у нас с ним смены не пересеклись.       Он, невольно укрывшись волосами, что-то еще восторженно бормотал уже куда-то в твердую столешницу, и с моими новыми толчками этот голос оброс новыми чувствами и интонациями, пусть и больше не было в нем разбираемых слов, кроме гортанных охов и ахов. Брюки у меня так и повисли на щиколотках вместе с трусами, и я, мельком скосив глаза на стоящий в стороне стул, увидел на нем, как это ни странно, небрежно разбросанную форму Каулитца, такую же, как и у меня, и вновь самодовольно ухмыльнулся, покачав головой и попытавшись сдуть дыханием липкие пряди с лица, так как убирать с этого потрясного тела свои руки я ни за что в тот миг бы не стал.       Только напряжение достигало своей крайней точки, я все равно в последний же момент не давал ему жахнуть меня, быстро вынимая свой гудящий член из парня, чтобы приостыть и потрахать этого засранца еще, так отодрать, чтоб не повадно было в себя толкать черте что, да еще и на работе. Видеть мне его не получалось в этой позе, а когда я, совершив еще один жаркий и в край вышибающий мне мозг подход в наших потрясающих эротических игрищах, уже надумал было развернуть и усадить парнишку на стол, то с долей легкого сожаления, ослепительно украшенного фейерверками пожара перед глазами, понял, что не сдержался и уже все-таки кончаю.       Стиснув в пальцах упругие ягодицы Каулитца, которые теперь, походу, вечно будут сниться мне в грязных, мокрых снах, я со скрипом зубов щедро выстрелил внутри него струей горячего семени, дрожа в ошалелом экстазе, что весь пах связывало тягучим узлом, а в висках дробяще стучало и давило на мозги. Поглубже толкая приятно пульсирующий ствол, я все же немного очухался и переместил вспотевшие ладони к паху своего милого любовника, впервые касаясь его члена своей рукой. Брюнет в ответ прям заскулил и задышал чаще, пытаясь толкаться мне в кулак, а тем самым попутно и самолично получая новые толчки в своей заднице, пока у моего чугуна технично и классно сносило крышу удовлетворенное безумие. При этом сильно поджимая мышцы ануса, Билл и вовсе, походу, напрочь решил меня выжать, и я, кусая губы, вскоре довел быстрыми, скользкими надрачиваниями и его до, надеюсь, яркого, насыщенного оргазма, вырывая такие отпадные возгласы из его груди, что даже мурашки из-за них по коже бежали свои марафоны. Какой же пиздец.. и мне это чертовски нравится.       Уже сдавленно ржущий от срыва эмоций Каулитц, заляпав спермой мне руку, несколькими залпами обкончал еще и пол под столом, едва стоя на дрожащих крупными судорогами ногах, и так и лежал по-прежнему на столешнице. Круто же его протащило.. Нас.. нас протащило.       Счастливо улыбнувшись и, не выходя, слабо еще раз толкнувшись в мокрую дырочку, я склонился поближе к нему, обвивая эту худышку руками и прижимаясь легким, максимально нежным поцелуем к сексуальной ложбинке между лопатками, ближайшие двадцать минут маячащей перед глазами и сводящей меня, слабонервного, с ума. Но только я коснулся и повел этими влажными, причмокивающими касаниями по его спине выше, к тонкой, притягательной шее, как парень напрягся, резко замер и, шокированно ахнув, вдруг весь вздрогнул, торопясь быстрее развернуться и тем самым заставляя меня выйти из него, чтобы он мне член к херам не оторвал своими прыг-скоками и движениями.       Громко завалившись со скованными руками на стол уже спиной, парень дико и выпученно смотрел на меня, безмолвно о чем-то шевеля губами и не отводя этого странного, бегающего взгляда с моего лица.       — Герр Тр..рюмпер.. — едва слышно выдохнул он, заставляя меня умильно и самодовольно усмехнуться и откровенно проиграть безумно сладкому желанию как следует потискать его снова.       — Можно просто Том, — негромко и игриво парировал я, тут же ринувшись исполнять свою родившуюся прихоть.       — Блин, какого хрена Вы м.. — сморщив в странной эмоции свою милую моську, заикаясь, брякнул он, едва не скатившись голой жопой со стола, но я уже был рядом: опустив ладони на бока и сразу ведя по коже к бедрам, я подался ему навстречу, придержав и сразу заключая его, и без того скованного, в своих руках, но толком насладиться усталым поцелуем в шею мне уже не позволили: Каулитц опять задергался. — ..тут делаете.. да блин! П-подожди-тхе! — прокряхтел наконец он и выдохся.       — А че? — как-то не врубился я, а Билл, часто и отрывисто дыша со сжатыми губами, медленно и напряженно перевел взгляд ниже моего голого пояса и, крепко нахмурив брови, открыл рот, заливая щеки еще более яркой краской. — Нормально же все было, — вопросительно хмыкнул я и попробовал снова, но только я к нему рыпнулся, как тот шугнулся еще дальше назад, в итоге распластавшись на столе окончательно, а встать уже нормально так и не получалось.       — Черт.. черт-черт.. — скрипел он, перекатываясь и все же кое-как поднимаясь, а я, хмыкая, так и не мог сообразить, что ему в итоге могло не понравиться. — Да как же.. Я же.. вот пиздец! Хамло! Руки свои убрал! Ты бессовестный и наглый, невоспитанное животное..       Я только закатил глаза и вновь с охотой протянул к тонким бедрам свои ручищи, радуясь поводу стиснуть их в очередной раз, и посадил Билла подальше на стол. Он тут же вздернул своей лодыжкой и мацнул шлепком меня по ноге, что лишь заставило меня широко улыбнуться и прижать похолодевшую ступню к себе, глядя на в край возмущенно раздувшиеся ноздри. Похоже, нет для меня ничего слаще тебя в гневе..       — Ну, хватит, — Каулитц попытался меня оттолкнуть, но я это предвидел и сопротивился его напору, поэтому сам он снова завалился на стол, чем неимоверно насмешил меня в голос.       Биллу, видимо, это совсем не понравилось, потому что тут же на мою горячую грудь твердо встали две холодные ножки, которые я с лаской накрыл ладонями и прижал теснее, и теперь по одному его решительному взгляду мне стало понятно, что сейчас я сделаю перевертос, если немедленно не спрячу свои смехуечки.       Ну, мы же так замечательно потрахались, дай мне любви и ласки.. Зачем ты выделываешься, я весь твой, мой пупсик.       — Мой пупсик.. — на выдохе с обожанием шепнул я, легко поглаживая ноги на своей груди.       Глаза Билла испуганно и даже опасно заискрили, и я сделал еще один вывод, что не нравятся ему ласкательные погоняла и нежное обращение. Да и если учесть все эти наручники и дубинки.. Ну, ничего, я тебя приучу.       Между тем, он вдруг с каким-то обреченным стоном глянул мне за спину, вскоре снова возвращаясь ко мне и собирая свои обсосанные пока что моим взглядом губы в хмурую тучу. С определенной целью полакомиться этими манящими губищами всерьез я уверенно нагнулся вперед, так и придерживая Билла за лодыжки.       Билл на это взбрыкнул лежа, а я в отместку просто сдавил его ноги сильнее. Ерзая на столе, он так и повторял свои попытки, которые я с самодовольной улыбкой немедля блокировал. Билл, подпрыгивая попкой, все пытался меня отпихнуть, в итоге все же вырвал одну ногу, но я ее быстро перехватил, подавшись вперед с улыбкой победителя, удивляясь сам себе. И Билл, кажется, тоже оценил мою реакцию быстро промелькнувшим блеском в глазах. Мы смачно шлепнулись мокрыми промежностями, и присущая дитю игривость в его взгляде мгновенно сменилась неловкостью и испугом.       — Руки убрал! — с очевидной болью в горле Билл басом повторил свою просьбу, насупившись беспомощно. — Че ты не понимаешь по-хорошему..? Да как так вышло..       Я, продолжая его игру, покорно опустил взгляд и приподнял руки, делая шаг назад, а самому так и хотелось забрызгать его ключевым потоком, фонтанирующим у меня в груди, пищать, как неуправляемая телка, и мацать его, тискать, придушивая в объятиях. Пупсик..       Он все отчего-то сокрушался, ахая и недовольно шипя под мою улыбку, и наконец судорожно сел на столе, как вдруг его лихой, глубоко оскорбившийся взгляд опять коброй махнул в сторону двери и уже вскоре, закатившись к потолку ненадолго, тут же с сожалением вернулся ко мне. Неуютно, однако, но, пожав плечами и принимаясь поднимать и неловко напяливать штаны, в том же недоумении я чисто машинально все же проследил за этим визуальным импульсом парнишки.. и тупо застыл. О.. Вот те раз..       Я, охнув, даже от неожиданности дернулся, как ужаленный в яйца, как только туда поглядел, и ноги сразу же как кипятком окатило: там, у самой стены на стуле сидело нечто по форме напоминающее меня и во все глаза смотрело мне в лицо. Че за..       Разглядев его поподробнее в этом сраном полумраке, я в натуре же чуть истерично не заржал: этот тип сидел с красным шариком во рту и, судя по еблу, явно боялся моей реакции. Он был по пояс голый и светил своим посиневшим писюном, в рубашке, туфлях и высоких носках, а руки были заведены назад и, видимо, так же чем-то связаны. Ну, ваще ништяк..       — А это еще кто? — с кивком вырвалось у меня в итоге, когда от его уматного видона у меня перекосило челюсть, но заугорать мне так и не дало оглушившее меня смущение и осознание того, что я впервые в жизни потрахался при свидетелях. А может, это его заложник? — Ты че, блядь, извращенец? — вырвалось у меня через секундный ржач, тут же вырубившийся глоткой, толком и не разродившись.       — Сам ты грязный извращенец! — подавившись воздухом, гаркнул Билл в ответ, поспешно пытаясь подняться. — Причем крайне невоспитанный! — задыхаясь и выпучивая глаза, секундой позже подлил он масла в огонь.       — А это я тут, что ли, любитель себя показать?!       Не заметив, как тон мой взаправду огрубел, и эмоции перестали быть наигранными, я четко вспомнил, как представлял себе реакцию Билла на свои к нему чувства, где он смотрел на меня так же, на такого мелкого во всех возможных смыслах, недостойного его — такого возвышенного.       — Что это значит? — язвительно хмурясь, удивился Каулитц и передернул скованными руками, лишь коротко удостоив прямым контактом мои глаза.       — А вот то, — фыркнул я, быстрее застегиваясь и чувствуя теперь противную тяжесть от резко дернувшихся на целых сто восемьдесят градусов эмоций, сбитых к херам с толку. Вот же дерьмо..       — А вот поподробнее, пожалуйста! — нахально выплюнул он, хмыкнув и почти со скрипом съехав голой жопой со стола и нелепо вставая на ноги. — Что еще значит — любитель? — не унимался он, кивая вместо прочих жестов, взмахивая волосами и закипая вконец. — Показать себя-я?! Я?!       — Нет, блядь, бабушка моя. Она же, наверно, под камерой себя передо мной дубиной дрючила? — глядя на голого Каулитца и всплескивая руками, возбухал я, пыхтя, как паровоз и с каким-то отвращением кося глаза на сикушника в углу. — Или, может, она вот этого говнюка там к стулу присобачила?! — нервно махнул рукой я на чмыря, повышая голос еще больше, а тот все так и сидел бесхозной кучей дерьма на пятой точке, не вякая и даже не мыча, одни глаза только часто хлопали, что стул едва ли не взлетал с ним вместе. — Парень, а ты-то что сделать успел? А? Извини, он у нас такой, да.. Только отвернись, и все, пиздец всем.       — Ах ты сука двуличная! — оскорбился тут же Билл, кривя рот в обиженном запале. — Муж это мой, муж, понял?       Муж?       И так мне прилетело по кадыку от этого заявления, что срочно захотелось поблевать.. Ну, нет, не может быть.       — Хорош же муж, смотри, как бы не обосрался от страха, — чувствуя, что уши от стыда уже подпалило, оборонительно огрызнулся я в ответ и, кое-как задушив в себе этот позор, опять повернулся к нему. — Ты ебанутый? Или вы оба извращенцы, да? Спланировали тут все грамотно.. Нравится смотреть, как мужа твоего пялят? — рьяно нападал я на того усерыша, а тот сразу судорожно помотал головой. — А хули ты молчал-то, пидорас?! — орал я, полностью в его сторону развернувшись и смотря на его глупо застывший открытым рот с этим красным шаром и общую неподвижность, что разбесило меня еще больше. — Ты мог хоть пукнуть для приличия, я б не полез, я бы не стал.. — я покачал головой и безысходно засмеялся, закрывая ладонями лицо и, потерев его пару раз, снова рыпнулся. — Я те, блядь, щас лоб в мозги по осколкам затолкаю, сучара! — я тут же взял курс на него, как лайнер на полном ходу собираясь его протаранить с пинка, а тот, с силой зажмурившись, лишь накренился вбок.       — Не трогай моего парня! — громко заверещал Каулитц сиреной, босиком рванув прямо на нас и, загородив крысу, как голой стеной, воинственно зыркнул на меня исподлобья. Проигнорировав перемещение Каулитца, я в упор пытался смотреть на жмура, заглядывая за его тощее тело, пока Билл своей присядью пытался морально поддержать и трогал, гладил парня по груди. — Отойди, я сказал!       — Так муж или парень? — пыхтя ноздрями, я сверлил во лбу сидящего чмошника дырку.       — Тебя ебет? — колко шикнул Билл, замявшись, а я все-таки отошел и примостил свою жопу на краю того самого стола, сложив на груди руки.       — Представь себе, — борясь всеми силами с чаном кипящего в груди говна, выкривил я, глядя на него и не решаясь опускать свой взгляд ниже, а самому едва хватало моральных сил, чтоб все-таки не дать кулакам волю или не провалиться сквозь пол.       Билл грузно молчал и пялил меня своими глазами, упрямо не уступая мне в своем духе, все щекоча и щекоча мне нервы этими ноздрями..       — Скажи, — сквозь зубы процедил я, ожидая.       — Отстегни мне руки, и поговорим, — прищурив глаз, только и выдал Билл, ставя еще мне условия.       — Нет уж, блядь, ответь, и тогда отпущу, — упрямствовал я, не собираясь так просто сдаваться, да и, как я думал, Билл-то не в том положении, чтобы сильно теперь быковать.       — Ты че удумал? Да я прям так отсюда уйду, мне ваще пофиг! — только и рявкнул он в ответ, в своей же манере круша мои убеждения, и я, блин, спасовал.       — А-аиа-а.. — тем же похвастаться я точно не мог, ибо сразу, мысленно хватаясь за влюбленное сердце, подумал о том, КАК же он так дойдет.       — Ну что? Съел? — с усмешкой съязвил он и дернул вновь плечами. — Освободи меня сейчас же! — взвизгнув, он гневно подпрыгнул на месте, а я молча нахмурился, обозлясь. И опять этот командорский тон! Я тут главный, я!       Я рыкнул от бессилия, подходя и с силой дергая его за плечо, заметив не похожий ни на какой доселе мне виданный из ужасов ужас в его глазах, и, усмехаясь, развернул к себе голой задницей. Он тут же разжал свой мягонький кулачок и показал мне ключ, которым я в итоге стал ковыряться в крохотной щелке.       Кандалы со звоном приземлились на пол, а Билл, тут же встав ко мне лицом, принялся растирать запястья. Он не поднимал головы, разминая руки, пока осматривал кожу, а я все ждал обещанного после освобождения ответа или хотя бы то единственное мгновение, чтобы переспросить, но отчего-то так и не решался. Да и..       Быстро схватив комьем свои вещи, он поднял на меня такой тяжелый, унизительный и обиженный взгляд, что просто.. Я даже губу зажевать обломился, а парень спешно вывалился за дверь, от души ею хлопнув, провожаемый только моим взглядом и мычанием брыкающегося на стуле жмура.