Ну, держись, Паучок!

      Питер проснулся точно по будильнику в удивительно приподнятом настроении. Обычно ему не хватало шестичасового сна, но прошедший день вышел слишком насыщенным. Поднимаясь, Паркер задумался о том, как ему следует вести себя в универе: выставить себя победителем в бое с Бобби или оставаться всё тем же тихоней с «большой ответственностью» на плечах. Он давно хотел отыграться на тех, кто подвергал его так или иначе унижению, и теперь Питер мог надеть маску популярного парня без зазрения совести.       Он не стал завтракать и, быстро собравшись, вышел из квартиры и запер её на ключ. Паркер до сих пор не мог понять, почему Уэйд так рано ускользнул, обычно он готовил завтрак и только после пробуждения Питера куда-нибудь уходил. Впрочем, сейчас это не сильно волновало юношу.       Ему казалось, что все встречные улыбаются, как и удача, и он бы с лёгкостью не заметил ярый оскал. Он наивно верил, что удача будет на его стороне всегда, если сегодня она была приветлива. Беззаботность растворилась тут же, когда он увидел препода по логике, улыбка сошла с лица, и парень сделал умное лицо.       — Здравствуйте, мистер Флип, — обычным высоким голосом поздоровался он и остановился, натянуто улыбаясь и пряча руки за спину. Очевидно, мужчина хотел поговорить со студентом и не упустил такую возможность.       — Привет, как у тебя дела? — явно не без подвоха спросил он. Вообще Питер его боялся, не отваживаясь сразу ответить. Он тщательно подобрал свои слова и медленно проговорил, растягивая каждый слог.       — Всё относительно, но сегодняшний день обещает быть продуктивным.       От мальчика, верящего всему и всем, вечно стесняющегося и не искавшего подвох, остался лишь короткий след, еле заметный и проявляющийся в самых стрессовых ситуациях. Питер мог бы стать успешным манипулятором, благо, задатки в нём были, он легко мог принудить человека подчиниться его воле, воздействуя в большей степени неосознанно. Эта способность проявилась, когда он жил вместе со Старком в башне.       Зачастую им приходилось оставаться один на один друг с другом, каждый перенял что-то от соседа. Паркер стал посмелее, увереннее в себе и вместе с тем начал открыто дерзить, что одновременно смешило и бесило Старка. В свою очередь, он научился слышать и слушать, как это всю жизнь делал Питер. Они нахватались того, чего катастрофически не хватало, но волей случая (или волей Тони) дороги разошлись, и теперь Паркер отчаянно пытался включить свою суперспособность убедительно говорить.       — Я знаю, ты увлекаешься техникой и инновационными технологиями. Кто-то говорил, ты был на стажировке у Старка, — и тут Питер понял, что разговор будет не из приятных. Сто раз он успел пожалеть, что когда-то связался с этим эгоистом, но просто сказать «До свидания» и уйти нельзя было, поэтому он приложил все усилия, чтобы скрыть краснеющие щёки и напряжённые мышцы. — Смотрел недавно программу, рассказывали о компании Старка. Обычно он сам выходит к журналистам и репортёрам, а в этот раз, кажется, впервые, за него отвечал пресс-секретарь. Ты ничего не знаешь? — Паркера взбесил этот вопрос, будто он его жена или девушка, откуда он может знать, что взбрело в голову Старку? Но где-то в глубине он понимал причину, и отнюдь не удивился бы, если бы ему сказали, что Старка снова видели где-то в нетрезвом состоянии. «И поделом, » — подумал парень и пожал плечами.       — Я уже не стажируюсь, поэтому знать не могу. Он занятой человек, вполне возможно, у него была более важная встреча, — ответил Питер и мысленно добавил: «Например, вчера он сторожил меня в подворотне». Препод, будто услышав его мысли, снисходительно улыбнулся, перебросил сумку на другое плечо и попрощался.       — Ну, до свидания, Питер. Встретимся на следующей неделе, я взял небольшой отпуск, — и, не дав возможности что-либо уточнить, быстро (в своей манере) помчался вниз по улице. «Фух, что за денёк!» — Питера переполняли разного рода чувства, и он не знал, какие из них выпустить наружу и какие спрятать. Когда он появился радиусе обозрения студентов, то тут же выпрямился, поправил всё, что можно поправить, и гордой походкой направился в универ. Естественно, все обращали на него внимание. Раньше незаметный паренёк, серая мышка, отметелил одного из самых сильных мира сего и на следующий день пришёл на пары без единого синяка. Сейчас ему легко давалась регенерация, в отличие от дней на стажировке. Ссадины не сходили с кожи, их заменяли другие гематомы и синяки, но Питер не замечал боли, наслаждаясь боем. В нём начал разгораться таинственный азарт, граничащий с желанием идти на риск, в чём нельзя умалять заслугу Старка. Теперь его крылья расправились, и Питер показался перед остальными студентами во всей красе, открывая свои привлекательные стороны. Многие по десять раз пересмотрели видео, снятое друзьями Бобби, и не могли поверить, что это не фотошоп, в то время как Паркер блестящей походкой летел по коридору, всем видом показывая, что он тот самый парень «с побережья Малибу». Кто-то выдвинул версию, что Питер подсел на стероиды, и, слыша подобное, тот лишь отпускал усмешки победителя. Ему не нравилась новая роль, но стоило к ней привыкнуть, ведь из неё можно извлечь намного больше выгоды, чем из молчаливого сидения на задних рядах.       Надев маску «ах, какой я охеренный» и показывая её всем окружающим, он не выглядел неестественно — это была его сущность, раскрытая Старком и подстёгнутая им. Питер пока не понимал, что этим обязан своему эгоистичному, с нарциссическими наклонностями наставнику.       Мало кто мог понять, как вчерашний забитый парень вдруг стал таким интересным, но ответ был один — общество возвышает сильнейшего, и если не поддерживать статус, его можно легко потерять, став снова незаметным. И Паркер не мог этого допустить. Увидев на горизонте Бобби и его друзей, он немного напрягся, не зная, что он сделает. Как ни странно, Роберт просто поздоровался, улыбнулся и прошёл мимо. Видимо, сегодня не придётся разминать кулаки. Конечно, ещё сильнее получить по морде он не захочет. С сильными надо поддерживать дружеские отношения, и, как лидер, Роберт это точно знал ещё с детства.       Но одно новое знакомство смогло буквально сбить его с ног. Он никогда не замечал девушек, проходя по дороге, и даже не из-за каких-то проблем с ориентацией, просто не хватало времени, сейчас же было его достаточно, да и от самого Паркера ничего не зависело. Ему улыбнулась та самая огненная девчонка, которую он спас тогда на площади. Она шла в компании подружек, которые дружно захихикали, когда Питер, нахмурив брови, всматривался в её лицо и пытался отделаться от шока. Ведь он ни разу не видел её в универе, почему она появилась только сегодня? От озадаченности его избавил Эд, своим громким голосом немного напугав ошарашенного Питера.       — Да, ты задал вчера жару… Это самая обсуждаемая тема в группе универа. Бобби ещё долго придётся восстанавливать свою репутацию, и ты по сути спас всех новичков на будущий год.       — Ага… — только и смог ответить он, усиленно соединяя свою отпавшую нижнюю челюсть с верхней. В голове проносились события на площади, он вспоминал, могла ли девушка узнать его. Эд осторожно потряс Питера и прошептал:       — Надеюсь, ты принёс чертежи.       — Естественно! После третьей пары в лабораторке, я всё занесу, — немного оживился Паркер, уточняя для самого себя, что он сегодня взял с собой. Эдвард улыбнулся.       — Вот и замечательно, — он легко улыбнулся и исчез в толпе. Как и та девчонка, которая всё мелькала перед глазами. Да что же с ней не так?..       Как и обещал, Питер пришёл в лабораторию, где уже были развешаны чертежи Эда. Не дожидаясь появления хозяина, он снял с магнитов несколько изображений, рассмотрел с увлечением и заметил несколько неучтённых тонкостей, взял тонкий карандаш и начал исправлять на его взгляд грубые ошибки. Для человека непосвящённого эти нюансы казались не особо важными, но Паркеру была свойственна излишняя аккуратность, и он всегда учитывал каждый параметр, в том числе обтекаемость и термостойкость материалов. Он не заметил, как Эд замер в дверном проёме и заворожённо следил за каждым движением его руки, его работой. Ему было плевать, что в его чертежи вносят корректировки без его разрешения: сегодня даже он был почти влюблён в Питера. Когда он заметил, что за ним следят, пару минут он ещё вносил изменения и дописывал замечания на отдельном листочке, потом, не выдержав настойчивого продолжительного взгляда, Питер развернулся на стуле и посмотрел на Эда, отчего тот тут же отвёл глаза и залился краской. «А я ведь такой же…» — отметил Паркер, снисходительно улыбаясь и уступая место за стулом однокурснику.       — Ты огромный молодец, но есть небольшие недочёты. Присаживайся, я покажу, что следует исправить. — Да, он говорил, как профессор, и некоторые видели его в роли наставника, но только не сам Питер. Он терпеть не мог недопонимания. Поэтому повторять ещё раз для Эда не хотелось, и, чувствуя недовольство Паркера, он сел на стул, после чего парень решил поэкспериментировать. Питер склонился над самым ухом Эдварда, дыша горячим дыханием ему в шею, и томным голосом прошептал:       — Если хочешь создать практичный костюм, учти, что он будет изнашиваться. Поэтому посмотри вот здесь, — он ткнул пальцем прямо под носом Эда на плечи модели, — и учти теплостойкость материала. Всё понятно?       Немного промолчав, Эд кивнул и повернулся к Питеру, их лица оказались на расстоянии сантиметров. Экспериментатор немного приблизился к однокурснику и посмотрел в глаза, ему нравилась эта игра: видеть смущение и растерянность, вызванные необычным поведением. Он не сдержал улыбку и поспешно превратил её в усмешку.       — Отлично, тогда встретимся на следующей неделе, — проговорил он, опуская глаза на губы Эда, давая обманчивые намёки, и выбежал из подсобки, оставив парня в полном смятении и заставляя задуматься.       Питер вернулся домой в великолепном настроении. Он поменял роль на более престижную, более того, появилась возможность проверить свои способности манипулятора. Всю дорогу домой Паркер рассуждал, когда он успел стать таким… подлым. Хотел свалить на Старка, но сейчас они не пересекаются, и с каждым днём Питер становится всё менее сдержанным, выпуская своего манёвренного зверя наружу.       Дома его ждал ещё один дикий зверь — Уэйд Уилсон. В голове промелькнуло непреодолимое желание укротить это животное, приструнить, как это иногда удавалось со Старком. Мужчина сидел в гостиной и прочищал пистолет, и, заметив соседа, поздоровался.       — Приветствую грызущих гранит науки!       — Приветствую уголовников, — грубо ответил юноша и сел рядом, забирая из рук оружие. Он рассмотрел модель и вернул её Уилсону.       — Зачем тебе это? Ты обещал, — тщательно скрывая обиду, с претензией произнёс он и закусил губы изнутри. Уэйд заметил волнение друга и смело заявил:       — Работать буду, малыш Паркер.