Ну, держись, Паучок!

      — И всё-таки, — начал Питер за ужином, приготовленным умелыми руками Уэйда, — как это может помочь?       — Такова стратегия. Я смогу узнать о Дублёре больше, действуя как бы сообща. В криминальных кругах о нём по-любому больше знают, чем среди студентов, верно?       Верно. Как и многое, что говорит Уилсон. Несмотря на всё его желание показаться беззаботным, безответственным или просто везучим, весь его успех заключается в тонком расчёте, возможно, отчасти интуитивном. С недавнего времени Питер начал понимать логику суждений Уэйда и в чём-то ему подражать. Смена идеалов.       — Так, хорошо. Но всё-таки… — он не нашёл, что сказать, и Уэйд всё время терпеливо ждал, пока юноша соберётся с мыслями. — Старк не стал бы так за мной бегать. Он не скажет мне всего, но, видимо, это вопрос не репутации…       — А времени. — закончил Уилсон, спрятав ухватку в фартук. ***       С переменами в поведении, пусть и непреднамеренными, началось изменение мыслей и характера. Полночи Питер не спал и думал о том, чем он обязан Уэйду такой заботой. Во-первых, они даже не друзья, просто соседи, до некоторого времени Паркер даже не сомневался, что, если понадобится, Уилсон без малейшего колебания застрелит его и максимум скажет: «Земля тебе пухом». Теперь всё было не так однозначно.       Вопрос времени. Старк никогда особо не задумывался о последствиях, хотя о филантропических началах его действий не могло быть и речи. Что их связывает? Его и Старка. Питер, прожив с ним достаточно продолжительное время, начал чувствовать себя, как дома. Подсознательно он понимал, что Тони нужно было выместить свою заботу, и, хотя себе Старк в этом признался довольно неохотно, видел в Паркере сына. Смышлёный, любознательный мальчик напоминал ему себя в том же возрасте, поэтому он понимал интерес Питера к каждому изобретению в лаборатории. После ссоры он много раз пытался восстановить контакт, но всегда это было менее навязчиво. Никогда Старк не позволял Пауку без страховки в его лице идти на дело, однако теперь даже просит его помочь. Питер понял, что должен приступить к делу как можно раньше, и сон улетучился. Он встал, взял кейс с костюмом и вышел на балкон. Стояла одна из тех весенних ночей, когда было ещё не жарко, и буйный ветер так и норовил проползти под одежду, но он был тёплым и доставлял лишь удовольствие своим присутствием. Погода навеяла на Паркера спокойное настроение; медленно, но уверенно щёлкнули щеколды на чемодане, и перед Пауком развернулся полный набор функций. Сказать, что он был ошарашен — ничего не сказать. Курортный отель в костюме. Поддержка температуры, гипервентиляция при необходимости, подача воды, а о боевом режиме и говорить нечего. Сотни функций, некоторые из которых в комбинации образуют другие. Но Питер был уверен, что половина из них предназначена для слежки. Как скафандр с камерами.       И всё-таки он рискнул. Ткань плотно обтянула тело, однако не стесняла ни в одном месте, давая полную свободу действий. Чувствительная кожа при движении не испытывала механических повреждений, даже мало-мальского трения. Питер почувствовал, как лоб обдала тысяча слабых струй воздуха, и женский голос уведомил: «Включена автоматическая вентиляция». Паркер улыбнулся и поздоровался с Пятницей, и та ему дружески ответила: «Давно не виделись, мистер Человек-Паук». Шутки, значит? Но ему не до размышлений о том, как острее ответить программе. Подходит ли костюм для схватки? Как и любое оружие, его нужно принять, привыкнуть к каждой его части, и иначе никак.       Вдруг из комнаты послышался шум — Уэйд проснулся и по привычке скатился на пол, поднимаясь и явно намереваясь выйти перекурить. Питер начал судорожно стягивать костюм, потом, услышав шаги, смирился и, прикрывая торс, подтянул его наверх.       — О, а костюмчик ничего, — улыбнулся Уилсон, взяв край материи в руки. Питер смутился, когда его одеяние перестало защищать тело.       — Да и ты тоже ничего, — закончил привычной шуткой Уэйд и, опустив ткань, закурил. Он выглянул в окно и посмотрел вдаль, ожидая, что Питер начнёт разговор. Юноша быстро снял костюм, бросил его на пол и, оставаясь в одном нижнем белье, подошёл к Уилсону и резко выхватил у него сигарету, зажал губами и втянул дым. Уэйд сделал вид, будто его раздражает подобное поведение, однако внутри он был вполне доволен: Питер перестал быть паинькой, который боится отойти на шаг в сторону от праведной тропы. Следуя примеру Паркера, он точно так же отнял сигарету у парня и, сунув её между зубов, проворчал:       — Пауки разве не дохнут от дыма? — и потом, увидев, что его замечание оставлено без внимания, добавил:       — Рано тебе ещё табаком баловаться, — в его голосе была доля самодовольства, и это качество Питер ненавидел в абсолютном большинстве людей, которые им обладали. Он думал, что же сделать дальше, но ему ничего не пришло в голову, кроме того, чтобы… поцеловать Уилсона. Рывком Питер приблизился к Уэйду, выбросил в окно злосчастную сигарету и, обняв мужчину за шею, коснулся его губ своими. Легко и непринуждённо. Без всякой задней мысли. Питер достиг своего результата: Уэйд был, мягко говоря, в шоке. Неужели обычные шуточки перешли в нечто большее? Никто не спорит о том, что у Паркера охеренная задница, за которую, кстати говоря, ухватилась рука Уилсона. Он сам не заметил, как, прижимая Питера к балконному стеклу и упиваясь поцелуем, расстёгивает ремень. «Чёрт, что я делаю?» — подумал он, трогая податливое, девственное тело.       — Питер, стой… — оторвавшись от парня, Уэйд отошёл к противоположной стене. Между ними всё равно было не так-то много места — всего метр — но это позволяло оценить обстановку и посмотреть друг другу в глаза. Разгорячённое тело юноши, который дышал как загнанный олень, его не по-детски сильные руки, вцепившиеся в перила на балконе, и взъерошенные Уэйдом тёмные волосы, падающие на румяное лицо. — Я не думаю… не думаю, что стоит.       — Что стоит? — тяжело проговорил Питер. Он хотел этой близости, и его не смущало ни время, ни место действия. Его чувства будто оскорбили, и Паркер продолжил, сменив интонацию. — Если бы ты думал, что «не стоит», ты бы сразу оттолкнул меня, и пряжка твоего ремня была бы на месте. А если ты вдруг задумался об этических соображениях, заодно вспомни каждую, с которой переспал, и каждого, кого лишил жизни. — он обиженно хмыкнул и, подобрав костюм, уверенной походкой направился в квартиру.       Слова Питера впились иглами в самые болезненные шрамы, и если бы не подобная ситуация, то Уэйд бы тут же забыл об этом. Однако он чувствовал и свою никчёмность, и обиду Паркера, и всё это слилось в бурный поток ярости, который настойчиво просился наружу. Поддавшись течению, Уилсон схватил Питера за запястье так сильно, что у него выпал костюм из руки. Не сказав ни слова, тот обернулся и с надеждой посмотрел на Уэйда. В этом взгляде уже не было обиды, она спряталась в глубине. Мужчина задумался, понимая, что у него не так много времени на принятие решения. Иногда подобный исход приходил ему в голову, и порой хотелось воплотить желания в жизнь, но Уэйд осознавал, что его попытки вряд ли обернутся успехом. Он прятал чувства за шутками, в том числе и от себя. Когда Питер прильнул к нему, Уилсон понял, как часто обманывался, сколько раз был близок к тому, чтобы сорваться, и вот, появился шанс. Значит, медлить нельзя.       — Как хочешь, похотливый Паучок, — он улыбнулся, окидывая взглядом фигурку Питера, и прижал к себе. Паркер обвил его талию ногами и отдался воле случая. Он неумело, но с дикой страстью целовал своего любовника, пока его не бросили на диван и сверху не навис полуголый Уилсон.