tape 1. side B. part 2.
15 мая 2017 г., 22:44
Однажды один из миллионов подбирается к твоей стене слишком близко. Тебе кажется, что ничего ужасного, если он банально встанет рядом, ведь ты же знаешь, что она безмерна. Однако что-то идёт не так, и данный человек касается твоего кирпича, поэтапно начиная разрушать барьер.
Казалось бы, всего один кирпич.
Но этого будет достаточно, чтобы развалить целую стену и пробить твою оборону. Не все длится вечно и бессмысленно полагаться на то, что вещи останутся неизменными.
Первым от нас откололся Арчи. Мы все ещё обменивались приветствиями, в случае если сталкивались в коридорах, проявляли интерес как дела, но не более того.
Но это кассета Вероники и вернёмся к нашим с ней отношениям. Они также постепенно сходили на нет.
Мы все чаще вели разговоры ни о чём, а позже Вероника окончательно прекратила приходить на наши встречи. Поначалу я заглядывала в «Чоколит» в надежде увидеть кого-нибудь из них, но никого не было. А затем выяснила, что они начали встречаться и, в конце концов, потеряла надежду, после чего не появлялась в кафе до нашей следующей встречи.
Знаете, в истории Вероники есть один положительный момент — все происходило в одном месте.
Я смотрю на парту Дороти, и мой воспалённый мозг видит её силуэт и светлые волосы.
Знаю, что она тут больше никогда не появится и никаких сомнений быть не может. Глаза попросту глумятся и продолжают распознавать в незнакомых людях такие родные черты лица, фигуры, походки.
Да я познакомилась с Вероникой в кабинете мисс Партовски, но по-настоящему мы узнали друг друга в «Чоколит». Следом в том же месте познакомились с Арчи.
А потом это все и случилось.
Однажды в школе ко мне подошла Вероника и заявила, что необходимо поговорить. Она не уточнила о чём и где, но я была уверенна что отыщу её в «Чоколит» и мне казалось даже знаю тему предстоящей беседы — дурацкий список «Чики и Фрики». Когда я пришла, Вероника была уже на месте. Она сидела, согнувшись, а её руки болтались вдоль тела, так будто ждала меня тут уже длительное время. Вполне вероятно что так и было. Может, Вероника думала что я пропущу последний урок, чтобы присоединиться к ней. — Жизнь дерьмо? — я присела напротив и положила ладошку на середину стола. Она опустила руку на стол, схватила листок, который лежал перед ней, и швырнула его в мою сторону. Мне нужно было на него глядеть чтобы понять: это был список Арчи — «Чики и Фрики» — тот самый, который недавно видела на парте Реджи. Я знала в какой части перечня оказалась благодаря Арчи, а мой, так сказать, именуемый оппонент сидел в данный момент передо мной, в нашем убежище: моём, её и Арчи. — Рони, кому какое дело что там написано? — она окинула меня невидящим взглядом и на её лице появилось выражение то ли боли, то ли отвращения. — Это же ничего не значит. Мои веки тяжело опустились. Когда я прочитал этот список то просто передал его дальше, особо не задумываясь. В то время он казался мне забавным. Что я думаю об этом списке в данный момент? То, что был обязан собрать все копии, которые сумел бы разыскать, порвать, выкинуть в мусорное ведро и поджечь. — Дори, мне наплевать что он противопоставил тебя мне. — я точно знала к чему приведёт наша беседа и желала предоставить возможность Веронике выговориться. — Он не поставил меня выше тебя, Рони, — тогда во мне ещё была надежда что все образумится, — он выбрал меня, чтобы ты вернулась к нему. Ты это знаешь, как и он знал, что моё имя оскорбит тебя больше любого другого. — Дороти. — она закрыла глаза и выдохнула моё имя. Помнишь это, Вероника? Я — да, потому что когда кто-либо произносит так твоё имя, не глядя в глаза, ты уже не имеешь возможности что-то изменить — решение уже принято. — Дороти, — она несмело открыла глаза и тяжело выдохнула, выпуская остатки когда-то тёплых чувств ко мне из лёгких, — я всё знаю. — Никто не может знать абсолютно всё. — кажется эти слова тебя сильно взбесили, потому что на лице проявился красный румянец. — Ты, конечно, могла что-то слышать, но ты не можешь знать наверняка. — возможно, я была слишком наивной, но продолжала возлагать надежды что после переезда все изменится, и всё сплетни останутся в прошлом навсегда. — Дороти. — ты вновь и вновь повторяла мое имя. Я знала об этих слухах, и поклялась тебе что не встречалась с Арчи за пределами школьных стен, но ты не поверила. Да и с чего была обязана мне верить? Проще довериться слухам, которые и так отлично дополняют то, что обо мне говорили ранее? Эй, Джейсон, ты не в курсе откуда они пошли? Недавно я видел как Вероника целовалась с Джейсоном, а потом кто-то сказал мне что они встречаются. Безусловно, Веронике было легче думать обо мне как о Шлюхе Дороти Диккенс, чем как о Дори, с которой она сблизилась в «Чоколит». Такой меня было проще принять. Проще понять. Ей было необходимо чтобы эти сплетни были правдой, ведь легче винить кого угодно в разрыве, чем самого себя. Вероника имела возможность слышать различные ситуации об Арчи и Дороти, но я уверен что все это была чистой воды ложь. — Отлично, — кажется, мой голос стал намного громче, — прекрасно, Рони. Благодарю, что, несомненно, помогла мне в первые недели учебы. Это много для меня значило. Мне жаль, что Арчи все разрушил своим глупым списком, но это его дело. А потом я высказала ей, что знаю все об их отношениях. В тот день, когда мы познакомились с Арчи, его привлекла одна из нас, но это была не я. Вероника знала, что Эндрюс был мне небезразличен, поэтому и не сказала. Да, я ревновала, но если бы ей так стало проще пережить все, я приняла решение взять на себя вину за их расставание, хоть это было неправдой. Не подумайте, что это попытки выставить себя тут святой мученицей. Мне просто хотелось ей помочь. Но все что услышала Рони — это то, что я беру вину на себя. Она встала, посмотрела на меня сверху вниз, и покачнулась. Мне жаль, Вероника, что я уже не узнаю, что ты намеревалась тогда сделать: ударить меня или исцарапать? Потому что было ощущение, что собираешься сделать и то, и другое, но не могла решить с чего начать. Как ты тогда меня назвала? Не то чтобы это принципиально, но хотелось бы уточнить, потому что я была сконцентрирована на том, чтобы уклониться от твоего нападения и пропустила, что ты сказала. Тот небольшой рубец, который вы, дорогие мои слушатели, могли лицезреть у меня под глазом, это отметина от ногтя Вероники. Возможно, вы и не обратили на него внимания, но я вижу его каждое утро, когда смотрюсь в зеркало. Он как бы гласит мне: «Доброе утро, Дороти». Я заметил этот шрам несколько месяцев назад на вечеринке — небольшой дефект на прекрасном личике. И сказал ей что это даже симпатично, а она взбесилась. Теперь то мне известно почему. Как-то раз при просмотре фильма, его герой сказал одну фразу, которая почти что подорвала меня: «Если норовишь испытывать боль, то хотя бы делай это как следует. Разреши себе чувствовать всё». И я позволила. Отчаяние, боль, безысходность — неизменные жильцы, которые нахально поселились в моей душе после разговора с Вероникой, даже не спрашивая разрешения. Я не знаю, где и в какой части тела зарождаются эмоции и чувства, но тогда единственное, что я ощущала — было безразличие к жизни, ко всему, что происходило вокруг. Знаете, это было больше, чем просто шрам. Это удар в живот, пощечина, нож, который мне всадил в спину близкий человек, по крайней мере, я так думала, и он верит не тебе, а слухам, отказываясь принимать истину. Вероника, дорогая, мне действительно интересно, притащила ли ты свою задницу на моё погребение? И если да, то заметила ли отметину, которая останется на моем лице, пока тело не сгниет? Думаю, нет. Скорее всего, нет. Мне жаль, но она не увидела его, потому что почти все шрамы невозможно подметить невооруженным взором.А ещё Вероника не пришла на похороны, потому что их не было, Дороти.
Примечания:
Прошу прощения за маленькую главу, и обещаю, что в следующей обязательно исправлюсь ❣️
