Спустя семь лет
11 сентября 2025 г., 21:07
Примечания:
В конце прошлой части автор писал, что хочет сделать таймскип. Как видите, он очень ответственно подошел к задаче: сколько лет было пропущено по сюжету, столько же прошло и в реальной жизни.
— Руки твоей ученицы поистине творят чудеса.
— Вот как? Обязательно сообщу Нелине, что ее умения привлекли внимание нашей достопочтенной советницы, — мимолетно ухмыльнувшись, ответила она.
— Как бы мне хотелось иногда прощаться с этим званием. Те болезненные узлы, которые ей удалось размять, не завязались бы без всех тех бед, что валятся мне на плечи, — вздохнула Тевос, опускаясь на роскошный мягкий диван.
— И всё же ты уже десятилетиями стойко держишься на посту во благо Республик азари, — поддразнила ее знаменитая Ша’ира, завлекательно поднося клиентке бокал с отборным тессианским ликером. — Если тебе надо сбросить тяжесть с души, поделись со мной тем, что можешь доверить, и пусть мои размышления принесут утешение там, где оно недоступно.
— Что ж, вновь ловлю тебя на слове, — ответила Тевос, забирая бокал из ее протянутой руки. — Столько всего изменилось за эти годы. Оба моих коллеги, что были рядом, когда Гегемония погрузилась в хаос, а на радарах внезапно возникло Человечество, подали в отставку. Более того, я слышала, что возраст сильно сказался на Киил и она теперь прикована к постели.
— Но твои печали связаны не с ними. При тебе на посту сменилось немало советников, — заметила Спутница, успокаивающе коснувшись руки Тевос.
— Да, но их преемники вызывают у меня тоску по тем, кто ушел. Валерн весь поглощен поисками совершенства, а не практичных решений; если обнаруживается хоть малейшее отклонение от его планов, его всего парализует, как паука, запутавшегося в собственной паутине. А Спаратус? Он до того строгий и чопорный, что я порой задаюсь вопросом, не припрятала ли Иерархия еще один свой дредноут у него в заднице, — она отпила из бокала. — В общем, я не могу винить Батиуса за то, что он передал свой пост такому педанту, но вот преемнику Киил явно не хватает ее проницательности и гибкости.
— Какую безжалостную критику в сторону уважаемых советников я слышу из твоих уст! Что же подумает народ? — ее палец начал нежно скользить по гребню советницы.
— М-м-м, — промурлыкала Тевос. — Всё, сказанное мной, легко пресечь новыми скабрезными слухами, пущенными через новостные сети. Которые порой работают слишком уж эффективно, и даже те, кто занимают самые высокие посты, оказываются чрезмерно подвержены влиянию историй из Экстранета.
— Например, твои коллеги?
— Да, к моему величайшему разочарованию. Никакие благие советы до них, похоже, не доходят. Особенно касающиеся людей.
— Ах, да, наши таинственные новички на галактической арене. Они определенно меня заинтриговали, но пока что ни один из их дипломатов на Цитадели не откликнулся на мои приглашения. И, похоже, их раса в целом предпочитает не покидать своей скорлупы. А, может, просто не имеет права голоса.
— Они — вечная заноза в моем боку, — устало пробормотала Тевос. — Всегда подбрасывают мелкие камешки в наш пруд. Всплеска они не вызывают, но… из раза в раз мутят отражение.
— И даже ясный взор твоего уважаемого коллеги-саларианца уже ничего не может разглядеть? — спросила Ша’ира, хотя ответ был очевиден по поведению её клиентки. Тевос кивнула с самоуничижительной улыбкой.
— Они не позволяют нам заглянуть за ретранслятор 299. И сами не пытаются выходить на контакт. Ни на официальный, ни на неофициальный. Ни даже на тайный. Они построили несколько изолированных горнодобывающих станций на окраинах систем Термина, да и к тем не подкопаться.
— И, тем не менее, они, вероятно, рассчитывают на какое-то общение, — заметила Ша’ира, покачивая ликер в бокале. — Иначе зачем им всё это время держать на Цитадели свою дипломатическую делегацию?
— Да, такое можно предположить. Но переговоры уже давно ходят по кругу и ни к чему не приводят, — посетовала советница азари.
— Возможно, они всё же надеются присоединиться к нашему галактическому обществу? Другой мой клиент упомянул между делом, что недавно был замечен новый любопытный корабль явно человеческой постройки. Может, это символ грядущих перемен? — спросила Ша’ира, укладывая голову Тевос себе на колени.
— К сожалению, я уже утратила на это надежду. Поначалу казалось, что они готовы к сотрудничеству. Мы даже заключили базовое соглашение о торговле… — Тевос тяжко вздохнула. — Что открыло целый ретранслятор проблем с лоббистами из нескольких корпораций, которые по сей день донимают меня сообщениями, что, видите ли, существенный приток людского нулевого элемента обрушает стоимость их акций.
Спутницу заинтересовал необычно подавленный тон Тевос, и она поинтересовалась:
— Раз тебе удалось склонить их к соглашению о торговле, то почему же политик твоего уровня не зашла дальше?
— Всё схлопнулось, как только речь зашла об искусственном интеллекте, — едва ли не прорычала Тевос, подняв руку и сжав кулак. — У них отсутствуют какие-либо ограничения по ИИ. Они буквально прокладывают дорогу очередному кровопролитному восстанию машин.
— Может, они не слышали о гетах и том, на какую судьбу те обрекли кварианцев? — предположила Ша’ира.
— Мы рассказали им об этом, но никакие предупреждения не возымели силы, — Тевос бессильно уронила руку. — Это сводит меня с ума.
Прежде чем ее рука окончательно опустилась на диван, Спутница бережно перехватила ее и переплела их пальцы.
— Иногда может показаться, что проблемы окружают тебя со всех сторон. Но я уверена, что твои усилия принесут плоды и что надежда ещё не потеряна, — сказала Ша’ира, одной рукой нежно массируя голову Тевос, а второй даря тепло, приглашающее к эмоциональной близости. — Чтобы доказать, что ты не одна против всего мира, позволь показать, что тебе не нужно постоянно быть Тевос, советницей азари. Здесь и сейчас есть лишь ты и я, две азари, разделяющие момент утешения, — сказала Спутница и скорректировала освещение, погружая комнату в теплый полумрак, напоминающий об океанах Тессии в летней ночи.
______________________
Когда монотонный поток рекламы, перемежаемой короткими вставками спортивных трансляций, резко оборвался, Рекс лениво скосил взгляд к голоэкрану. Череда вспышек в качестве вступления и раздражающий джингл возвестили о начале новостей Галактической сети. С «сетью» он еще был согласен, «Галактической» он бы ее назвал с натяжкой — ведь за пределы пространства Цитадели она не выходила — но «новости» было уже наглой ложью. Вот «пропаганда» куда лучше описала бы всю ту чушь, которую они городили. — Мы возвращаемся на Эрсбат, — сообщила Илана Берена, на время оставив свой типичный восторженный тон. — Туда, где только что завершилось поминальное мероприятие в память о жертвах Кхар’шанской трагедии. Батарианцы отметили уже шестую годовщину катастрофы, сделавшей их родной мир непригодным для жизни и ставшей результатом последней, отчаянной попытки Гегемонии удержать власть в своих руках. На экране появился панорамный вид длинной стены из тускло-серого металла, на которой были выгравированы, казалось, бесконечные ряды имен. Толпа скорбящих застыла в благоговейном молчании перед памятником. — Спектр Сарен Артериус, почитаемый как Спаситель Кхар’шана за его роль в планетарной эвакуации, обратился к собравшимся в Лар’хаке — недавно построенной столице Федерации Свободных Батарианских Миров, — продолжила ведущая, когда на экране появилось изображение турианца, стоящего за трибуной. — Федерация, образованная после распада Гегемонии, столкнулась с огромными трудностями. Но сегодня, благодаря усилиям её граждан и всего галактического сообщества, на месте царства угнетения возвышается оплот свободы. Рекс фыркнул. — Похоже, кое-кто уже планирует податься в политики. Зуб даю, он эту речь перед зеркалом репетировал. — И меня переполняет гордость, что Федерация сегодня может также отметить и дипломатическую веху — открытие своего посольства на Цитадели и признание в качестве ассоциированного члена Совета. Для многих колониальных миров, долгое время лишённых связи с остальной галактикой, это первые шаги к интеграции и обновлению. Рекс хряпнул ринкола, чтобы подавить приступ тошноты, так и рвущейся наружу от этого циркового балагана для масс. На экране, словно в противовес показанной торжественной атмосфере, появилась шумная толпа с голографическими плакатами; какофония их голосов была быстро приглушена. На одном из плакатов читалось: «Хватит скрывать правду!», на другом: «Отомстим за Кхар’шан!». — Это торжественное событие было омрачено митингом маргинальной активистской группы «Справедливость батарам», которая отвергает официальное объяснение трагедии. Эта группа сторонников радикальной линии упорно продолжает утверждать — без каких-либо доказательств — что уничтожение Кхар’шана было организовано людьми. Они упорно поддерживают эту теорию заговора, несмотря на обратные результаты неоднократных независимых расследований и мнений назначенных Советом экспертов, и продолжают распространять эти непроверенные заявления. Илана заговорила отточено нейтральным тоном, пока за ней мелькали кадры, снятые в нескольких местах. — Человеческая делегация на Цитадели воздержалась от комментариев, сохраняя неизменное молчание по таким вопросам. — Естественно, — пробормотал Рекс. — Им-то куда важнее следить, чтобы никто за их драгоценный ретранслятор не лез. — Несмотря на усилия наших журналистов, нам по сей день мало что известно о порядках человеческого общества или его долгосрочных целях. Дипломатические переговоры продолжаются за закрытыми дверями. По данным источников, успех… пока не был достигнут. Рекс криво усмехнулся. — Они, может, и трусы, но зато занозу в жопы Совета они вогнали отменную. — Однако общественное мнение остается сдержанно оптимистичным. Интервью, взятые в Цитадели, показывают растущий интерес к новичкам, — добавила ведущая, и кадры сменились нарезкой из коротких интервью. Первой показали турианку в опрятной форме СБЦ. — Их секретность меня раздражает, — заявила она, скрестив руки. — Но в их армии, похоже, строгие порядки. Я это уважаю. — Они такие разные! — с лучезарной улыбкой добавила азари-владелица бутика. — Сосчитать не могу, сколько тонов кожи у них бывает. А волос! Скорее бы поближе познакомиться с их модными веяниями. Наконец, слово взял волус-экономист. — Шшк! Они сотрясают рынок нулевого элемента. Шшк! Старые монополии нервничают. Я чувствую, что на наших рынках грядут большие перемены. Шшк! На экране вновь возникло спокойное лицо Иланы. — Что человечество привнесет на галактическую арену? Они откроются нам или же останутся в тени? Наши аналитики рассмотрят эти волнующие вопросы в эксклюзивном выпуске сразу после этого репортажа. Меня зовут Илана Берена, и это были новости Галактической сети, увидимся в следующий раз. Когда новости завершились, а эфир перехватила реклама полироли для турианских панцирей, Рекс плеснул себе еще ринкола из заказанной бутылки. — Мода? Экономика? Пф! Дураки пьяны от мира. Они так сосредоточились на самом факте того, как люди вцепились в свой ретранслятор, что не замечают молотильщика, притаившегося под песком. На его лице мелькнул кровожадный оскал, однако вскоре настроение Рекса вновь сменилось меланхолией. Он молча допил ринкол. — Или же дурак я сам, раз жду перемен в этой сонной вселенной…______________________
В покоях Совета Цитадели было необычайно тихо для этого времени суток. Многих дипломатов и высокопоставленных лиц развернули прямо у дверей. Лишь три члена Совета оставались на своих трибунах, освещенных бледно-фиолетовым светом туманности Змеи. — Будут новые догадки по тому, зачем людям это внезапное заседание? На предыдущем не поднималось никаких срочных тем. В частности таких, которые бы стоили подобной секретности, — сказал Спаратус, в чьем голосе были слышны легкие нотки раздражения. Валерн покачал головой. Тоном, полным усталости, разочарования и стыда, он признал: — Никаких догадок у меня нет. Но в этом-то всегда и была проблема, так? Никаких утечек. Никаких сигналов. И ни единого успешного проникновения за ретранслятор 299. Они как черный ящик и вполне этим довольны, — он щелкнул по уни-инструменту, просматривая сводки отчетов. — Может, случилось чудо, и они наконец-то переменились во мнении? — совершенно не верящим в это тоном предположила Тевос. — Но мое мнение таково: они будут вечно от нас скрываться. — Вынужден возразить, — заметил советник саларианцев, пробегая взглядом по строкам. — Отчеты бихевиористов с аванпостов скопления Исхода говорят об обратном. Их модели, основанные на имеющихся взаимодействиях с людьми, прогнозируют положительную динамику. — Предположения, основанные на том, что люди позволяют им увидеть? Тоже мне, ориентиры! — выпалил Спаратус, не в силах сдержать горечь от собственного бессилия. Но прежде чем он успел как следует разойтись, Совет получил уведомление: гости прибыли. Основной лифт, поднимавший в покои Совета посетителей со всего Президиума, распахнул двери. Из-за них вышли трое. Глава делегации, Сальвадор Липскомб, как всегда во всем черном и с зачесанными назад волосами, встречал мир коварной ухмылкой и непроницаемым лицом. За ним следовал Данстан Кингсли, начальник службы безопасности, — крупный лысый мужчина с пронзительным взглядом. С последней личностью Совет еще не сталкивался. Это была рыжеволосая бледная женщина в матово-черной чистой броне и с убранным в кобуру пистолетом. Иммиграционной службе Цитадели она назвалась одним словом — «Шепард». Троица уверенным шагом взошла по ступеням к трибуне перед Советом. — Приветствую, уважаемые советники. Благодарю, что смогли так скоро организовать это заседание, — начал Липскомб. — Ну что вы, — ответила Тевос с тенью улыбки на устах. — Безусловно, вы хотите сообщить нечто важное, раз просили принять вас в кратчайшие сроки. — Вы абсолютно правы, — ответил он, запуская передачу данных в аудиовизуальную систему, и та вывела голограмму вытянутой серой конструкции. Она была покрыта узорами из линий, источающих тусклое зеленое мерцание. Сама конструкция была окружена вскопанной землей и тяжелой техникой. — Это… — сказал Спаратус, выпятив мандибулы. — Протеанский артефакт, — прервал его советник саларианцев. — Причем целый. Липскомб кивнул. — Именно. По нашим оценкам ему должно быть около 50'000 лет. Мы обнаружили его на месте раскопок на одной планет скопления Исхода. Судя по всему, это какой-то маяк, — он сделал паузу, дабы его слова как следует осели в головах советников. Следующую фразу он произнес в приторно-веселой манере: — И мы были бы счастливы воспользоваться вашим обширным опытом работы с протеанскими артефактами, чтобы разгадать его тайны. — Нашим обширным опытом?.. — Тевос не смогла скрыть недоверие в голосе. — Мы понимаем, что такая деликатная работа потребует специальных инструментов. Поэтому сейчас мы готовим маяк к транспортировке в более подходящий исследовательский центр. Возможно, в пространстве Цитадели… — мужчина замолчал, благодаря чему в покоях Совета на миг воцарилась звенящая тишина. — В чем нам, конечно же, сильно бы подсобило смягчение некоторых… ограничительных законодательных положений. То был дипломатический удар под дых, направленный в самое больное место. Советники быстро, но многозначительно переглянулись. Протеанский артефакт, да еще и работающий, был не просто красивой находкой для музея. Это был символ власти и престижа, а также — рычаг давления. Причем галактического масштаба. Но, что хуже, он был еще и клином. Стоит одной из их рас первой получить доступ к его тайнам, как их союз даст трещину. Спаратус первый собрался с мыслями и откашлялся. — С вашей стороны это весьма впечатляющий… даже поразительный жест доброй воли. — Возможно, это потребует переосмысления некоторых прежних предположений. Особенно о технологическом суверенитете, — добавил Валерн. — Вы выдвинули очень мудрое предложение, делегат Липскомб. Оно хорошо отражает прагматизм вашего правительства, — заметила Тевос. Мысленно же она пересмотрела свои прежние представления. «Должно быть, искусственный интеллект занимает важнейшее место в их обществе, раз ради него они готовы расстаться с протеанским артефакта такого масштаба. Вероятно, именно ИИ объясняется их мастерство в кибервойне. Они будут цепляться за это преимущество до самого конца.» — Мы будем только рады помочь, — ответил делегат, так широко улыбнувшись, что это слегка напугало Тевос. — Мы передадим транспортные спецификации и протоколы обработки. Уверен, это откроет новую главу в нашем диалоге. — Мы без промедления займемся транспортировкой артефакта, — заявил Спаратус. — В таком случае я больше не буду отнимать ваше драгоценное время, — ответил Липскомб. — И, надеюсь, в ближайшем будущем Совет сможет выделить еще немного времени в своем плотном графике для дальнейших, более вдумчивых обсуждений на эту тему. Липскомб коротко поклонился, развернулся и увел за собой своих спутников так же уверенно и быстро, как они и вошли сюда. Как только за ними закрылись двери лифта, в покоях Совета вновь воцарилось тихое напряжение. — Да они же фанатики, — выдохнул Спаратус. — Наверняка они молятся на искусственный интеллект. — Может, они и фанатики, но игнорировать их предложение нельзя, — с сожалением заметила Тевос. — Ведь иначе за него ухватится кто-то другой. После этих слов Валерна советники замолчали, размышляя о балансе сил и о том, как сохранить единство, одновременно склонив чашу весов в свою пользу.______________________
Лифт тихонько гудел, спуская людскую делегацию. — Они набросились на этот маяк, как нарики на дозу, — хмуро прервала молчание Шепард. — Чуть друг друга не посшибали. Липскомб небрежно пожал плечами и достал из пиджака компактную пружинную расческу. Натренированным движением он пригладил выбившуюся прядь. — Ну-ну, — беспечно отозвался он. — Ты к ним излишне строга. Протеане для них, по сути, Аладдин, показавший им новый сияющий мир на сверхсветовом ковре-самолете. Шепард сухо и безрадостно хмыкнула. — Да? Что-то не припомню, чтобы Аладдин в конце той сказки отбрасывал коньки, оставив Жасмин хлюпать носом над заплесневелыми безделушками. Должно быть, ты смотрел один из тех паршивых ремейков. — Ты вполне бы сошла за леди, — заметил Липскомб, даже не глядя на нее, и защелкнул расческу, — не будь ты такой хабалкой. Кингсли стрельнул в Шепард взглядом. — Шепард, — предостерег он суровым тоном. — Эта хрень пропитана зловонием сожаления и отчаяния, — проворчала она. — Всё, что с ней связано, обязательно принесет беду. — По крайней мере, мы сбыли ее с рук и тем самым выиграли нам некоторое преимущество, — выдохнул дипломат. В лифте повисло неуютное молчание, из-за которого и без того медленный спуск показался еще дольше.______________________
Поначалу она была вне себя от радости, получив звонок от одной из своих бывших профессорш из Серрайского университета. Даже то, что все подробности были переданы тайно, а пара коммандос вручила ей на подпись несколько соглашений о неразглашений, не отпугнуло ее — прежде она уже сталкивалась с подобным. Спасение данных о неисследованных протеанских руинах от угрозы попадания в чужие руки стоило подобных усилий. Ее сердце забилось чаще, стоило ей услышать, что их цель предположительно находится в системах Термина — в частности, именно там, где была замечена новая галактическая раса, человечество. Аура таинственности, окружавшая их все последние годы, уже давно разжигала ее любопытство — ей доводилось слышать об их технологиях, на которые, вполне вероятно, повлиял ранее неизвестный период протеанского развития. А, может, именно в том регионе, откуда они прибыли, и исчезли протеане? Эти вопросы невероятно ее волновали. Волновали настолько, что даже неизбежная опасность при пересечении нескольких звездных систем в пределах систем Термина почти не вызвала у нее никакой паники. То, что встретило ее, доказывало, что она не зря преодолела весь этот путь. Она увидела куда больше, чем могла себе представить. Протеанский маяк, обнаруженный людьми, находился в идеальном состоянии — насколько это вообще возможно для артефакта, много веков погребенного под землей. Он не имел видимых повреждений, и, судя по излучаемой им энергии, его внутренняя структура всё ещё работала. Реликвии такого размера и сложности удавалось найти столь редко, что она могла с уверенностью заявлять, что маяк станет историческим открытием. Она с трудом верила, что ей повезло оказаться в числе тех, кому предстоит его исследовать. Ее коллеги, выбранные за их заслуги в различных областях — от археологии до прикладных технологий эффекта массы — полностью разделяли ее энтузиазм. Всей командой переживая за сохранность этой бесценной находки, они с величайшей осторожностью переместили маяк из шахт на исследовательское судно «Санани» и надежно закрепили его внутри. Никто не желал случайно повредить или активировать его. Как только они отправились в обратный путь, она сразу же принялась изучать маяк, пусть и не имея возможности прикоснуться к нему или взаимодействовать с ним. Конструкция и дизайн указывали на то, что он принадлежал к позднему периоду развития протеан, предшествовавшему их полному исчезновению. Это попросту захватывало дух. Она уже видела, как проведет следующие десятилетия за медленным изучением каждой крошечной детали маяка, пока он будет пребывать в безопасности пространства Цитадели. Но всё обернулось совсем не так, как она планировала. Хотя «Санани» само по себе представляло собой довольно привлекательную цель для пиратов, ее эскорт из пяти турианских фрегатов, возглавляемых крейсером «Йитион», должен был донести ясное сообщение: здесь вас ждет больше проблем, чем пользы. Увы, небольшой флот пиратских судов, похоже, это не считал и напал на них во время перелета от вторичного ретранслятора скопления Исхода к основному. В момент атаки она находилась в грузовом трюме, рядом с маяком. Коммандос быстро загнали ее в каюту, так что понимание того, что произошло, она получила только спустя несколько часов. Пиратский флот представлял собой чуть больше дюжины фрегатов и небольшую группу абордажных шаттлов, поджидавших в засаде перед основным ретранслятором. Несмотря на численное преимущество пиратов, турианские корабли, более маневренные и оснащенные по последнему слову техники, смогли сразу подбить несколько суден противника, отделавшись лишь царапинами. Но именно в этот момент на «Йитион» из засады напали абордажные шаттлы. Ей сказали, что дальше пиратам на помощь пришли два крейсера, что было крайне нетипично. Скорее всего, кто-то выведал про маяк и послал пиратов на перехват. Внезапная атака лишила их двух турианских фрегатов, что значительно ослабило оборонительный строй вокруг «Санани». Подобно стае голодных варренов, абордажные шаттлы обходили пределы достижения лазеров системы ПОИСК и непрерывно перегревали их, выискивая подходы к исследовательскому судну. В ожесточенной перестрелке турианские корабли смогли подбить еще несколько пиратских фрегатов. Но ситуация резко ухудшилась, когда один из шаттлов взорвался, столкнувшись с щитами «Йитиона», и тем самым вызвал перегрузку на краткий, но поворотный момент. Прямое попадание в один из двигателей лишило крейсер значительной части подвижности. В результате всё больше вражеских кораблей смогли сосредоточить огонь на «Йитионе», и их выстрелы всё сильнее истончали его щиты. В этот момент капитан турианского крейсера и командир эскорта приняли непростое решение. Учитывая неизбежность поражения, единственным способом спасти маяк было послать сигнал бедствия в надежде на чью-либо помощь, попутно как-то задержав противника, тем самым лишив его запасов нулевого элемента. По милости богини, в этой системе находилась каменистая планета Друтис, разрушенная вулканической активностью и покрытая саваном из плотных облаков. Лучше места, чтобы скрыться от вражеских сенсоров, им было просто не найти. Но всю группу кораблей им было не спасти. «Йитион» больше не обладал необходимой мобильностью и в любом случае не смог бы приземлиться на планету. «Санани», возможно, дадут сесть, как безоружному хранилищу ценного груза, но оставшиеся от эскорта фрегата станут легкой добычей для орбитальных атак. Проявив типично турианский героизм во имя общего блага, «Йитион» и два фрегата заняли оборону Друтиса. Последний же фрегат полетел следом за «Санани», служа ему щитом и скрывая его тепловой след. Пролетая в атмосфере по дуге, близкой к 180 градусам, он, как они надеялись, скроет точное место, где «Санани» оторвался от фрегата и скрылся под облаками. Затем, согласно плану, фрегат должен был имитировать попытку отхода к вторичному ретранслятору, а затем попытаться обойти вражеские крейсеры с фланга и вернуться в бой. В результате она, как и другие исследователи, была заперта на жилой палубе. Весь военный персонал занял позиции для защиты мостика и маяка от абордажа. Теперь им оставалось лишь надеяться на то, что кто-то перехватит их сигнал бедствия и успеет подоспеть до того, как их найдут пираты. Без таких волнений Лиара Т’Сони вполне могла бы обойтись.______________________
Публичное мероприятие на Лар’Хаке оставило у Сарена горький привкус во рту. Как и всегда. Они превратили трагедию в политический фарс. Да еще и воскресили воспоминания, о которых он предпочел бы забыть. Запавшие глаза и волочащиеся тела до сих пор порой являлись ему в кошмарах. В сравнении с этим приказ вывести на чистую воду корпорацию, которая спонсировала пиратов, был для него сродни отпуску. Но эта передышка продлилась совсем недолго. А затем поступило сообщение от Совета Цитадели, сверхсрочное и крайне важное. В нем говорилось, что неизвестные устроили засаду на конвой, летевший через скопление Исхода. Конвой сопровождал исследовательское судно, которое перевозило ценный груз. В последнем своем сообщении они успели передать ряд координат. То была отчаянная мольба о скорейшем спасении. Приказ, отданный Сарену, был прост и понятен: захватить груз и по возможности спасти выживших ученых и членов экипажа. Если неизвестные успели переместить груз, ему было велено немедленно отправиться за ними в погоню. Ни при каких обстоятельствах груз не должен был пропасть или попасть во враждебные руки. Он шумно стиснул мандибулы. Назначение в горячую точку, куда иное подкрепление сможет прибыть лишь через несколько часов. Со вполне возможной гонкой за вооруженными врагами по недрам систем Термина. Решение требовалось принять быстро. Действовать — точно. Бить — мощно и наверняка. И, судя по риторике Совета, готовиться делать сложный выбор. Но он без колебаний откликнулся на их зов. Потому что таков был его долг. Потому что больше никто бы не справился. Потому что так поступают Спектры.
