Маска

      Тсуна широко зевнул и потер глаза. Уже утро, а он за всю ночь глаз не сомкнул. Что-то надвигалось, и интуиция настойчиво звенела в голове, мешая спать. Промучившись полночи, он решительно откинул одеяло и, схватив с полки недочитанную книгу, провел с ней остаток бессонной ночи. Сосредоточиться почти не получалось, поэтому он продвинулся лишь на какие-то жалкие пару десятков страниц. Интуиция звенела где-то под черепом, но ничего конкретного не говорила, или это Тсуна просто не научился ее понимать. В любом случае, парень был на взводе и мысленно готовился к чему-то плохому.       Прошло уже несколько дней с того разговора с бандой Мукуро, теперь парни живут в доме напротив, а у Тсуны на столе стоит маленькая фарфоровая фигурка львенка — прощальный подарок тетушки Рин. Соседка, едва ли не пританцовывая, побежала на вокзал, посылая во всех на своем пути лучи добра и счастья. Тсуна улыбался, радуясь за женщину, и всем сердцем желал, чтобы у нее в жизни было все хорошо.       Банда заселилась сразу, как только дом освободился, и его заставили новой мебелью. Надо отдать Вонголе должное, она не поскупилась и на совесть обустроила новое жилище бывших преступников. Мукуро довольно улыбался и принялся с неожиданным энтузиазмом обживать новый дом. Кен и Чикуса во всем следовали за своим лидером и, кажется, тоже были счастливы. Однако никто из троицы так и не ответил на вопрос, чем они будут заниматься в будущем. Мукуро только загадочно ухмылялся и говорил Тсуне, что это сюрприз.       Друзья Тсуны, следуя указаниям своего босса, постепенно привыкали к банде и старались вести себя сдержанно рядом с ними, но до сих пор не доверяли им и следили за каждым шагом. Иллюзионист не возражал, даже одобрял рвение друзей Тсуны защитить своего босса, а шатен пожимал плечами, думая, пусть развлекаются, а заодно и тренируются. Тсуна каждый раз ежился на этом жутком слове «тренировка». Реборн, как и обещал, начал гонять шатена да так, что тот едва приползал домой. Сил хватало только на душ и на то, чтобы ползком добраться до кровати. Складывалось впечатление, что он за что-то мстит. Знать бы только, за что?       Тсуна снова душераздирающе зевнул и поплелся в ванную. Что-то в доме было не так, но сонливость и усталость мешали установить, в чем заключалась странность. Может, все дело в том, что Реборн не разбудил его в стиле Вонгола? Интересно, а он вообще где? Тсуна ополоснул лицо холодной водой, от чего мысли прояснились. Однако разгадать загадку ему все же не удалось.       Спускаясь по лестнице на кухню, Тсуна мечтал свиснуть кружку чая и еще что-нибудь, что бы потом можно было съесть в комнате. При матери кусок в горло не лез, и шатен вечно оставался голодным, потому что боялся сделать что-нибудь не так и разозлить Нану. Было ужасно сидеть за столом, вдыхая приятный аромат, но не иметь возможности съесть блюдо.       Тсуна остановился, как вкопаный. Вот оно что! Запах! В доме пахнет так, будто Нана решила принять участие в конкурсе, кто больше наготовит. А это могло значить только одно: сегодня лучше не показываться ей на глаза. А еще лучше на время переселиться к Кее или Гокудере. Тсуна резко развернулся и буквально взлетел в свою комнату. Быстро заперев дверь, парень начал лихорадочно искать свою школьную форму и конспекты.       Через пять минут он уже был готов и открывал окно. Счастье, что рядом росло дерево, не раз его спасавшее от разъяренной матери, а одна из его веток была расположена аккурат около его комнаты. Подхватив рюкзак, Тсуна стал осторожно вылезать, стараясь быть максимально тихим и незаметным. Лучше ускользнуть сразу, чем потом ловить на себе испепеляющие взгляды или что-нибудь похуже…       Тсуна едва заметно выдохнул: на самом деле он не любил сбегать, но это было необходимо. Сегодня приедет Иемитсу, а это значит мать не потерпит присутствия нелюбимого сына рядом с мужем. Отец, конечно, расстроится, да и Тсуна будет потом полночи реветь в подушку, но испытывать терпение Наны он больше не рискнет. Хватило и того дня рождения, после которого шатен впервые убежал из дома. До сих пор мурашки пробирают.       — Теперь ты решил полетать с дерева? — насмешливый голос, донесшийся откуда-то с земли, сбил концентрацию парня, заставляя его вздрогнуть и потерять равновесие. Тсуна беспомощно взмахнул руками и полетел вниз, предчувствуя не самое приятное приземление, однако… — Оп, поймал! — Тсуна лишь спустя долгих несколько секунд осмелился открыть глаза, и тут же увидел довольную донельзя ухмылку Реборна. Он держал парня, как принцессу, и, кажется, не собирался отпускать. — Ну, и что ты там делал? — Тсуна тут же вспыхнул, как спичка, краснея до кончиков ушей. Вот это неловкая ситуация!       — О-отпусти, мне надо в школу, — заикаясь от смущения, попросил шатен.       — Уроки начнутся только через час, — Реборн шире ухмыльнулся и прижал Тсуну к себе покрепче. — Но если ты так хочешь, мы можем пойти прямо сейчас.       С этими словами киллер со своей ношей уверенно зашагал к калитке. Пару мгновений Тсуна пробыл в ступоре, но потом начал неистово вырываться и шипеть не хуже кобры, требуя, чтобы Реборн опустил его на землю. Репетитор только легко рассмеялся и выскользнул на улицу. Хорошо еще, что было рано, и людей не было. Хотя нет, из дома напротив выглядывало два слишком знакомых лица, которые весело хихикали и явно наслаждались данной картиной.       — Кен, Чикуса, что вы там застыли? — Мукуро в забавном фартушке в горошек подошел сзади к парням и, проследив за их взглядом, широко ухмыльнулся. — Ну, ну, не смущайте голубков, — пропел иллюзионист, а Тсуна покраснел еще сильнее и спрятал пылающее лицо в ладонях. — Завтрак на столе, — подмигнув Реборну, Мукуро скрылся в доме, за руки уводя друзей, решивших как можно дольше наслаждаться смущением Тсуны.       — Ну, что? — киллер несильно подкинул шатена, перехватывая поудобнее и заставляя парня коротко вскрикнуть от неожиданности. — В путь!

***

      Тсуна вот уже четверть часа прожигал стену испепеляющим взглядом. Реборн донес его не просто до школы, но еще и до кабинета Кеи. Во время пути Тсуна всерьез пытался овладеть навыком невидимости ну или телепортации, потому что просто-таки изумленные взгляды прохожих, казалось, до сих пор прожигают в его теле дыры. А еще он очень завидовал рядовым членам ГДК, они прекрасно умели контролировать свои эмоции. Увидев друга Хибари-сана в столь необычном положении, они лишь переглянулись и на этом закончили обмен мнениями.       Но Кея! Кея поразил Тсуну! Когда Реборн торжественно внес пунцового от смущения шатена в кабинет, ГДК сперва выгнул бровь, а затем с улыбкой поздравил их. После он даже пожал киллеру руку и взял с него обещание всегда заботиться и защищать Тсунаеши.       Да что за цирк они устроили?!       — Ну, зверек, не злись. Мы всего лишь пошутили, — перед шатеном опустилась кружка ароматного чая. С бергамотом, как он любит. Но Тсуна в ответ только фыркнул и отвернулся, сложив руки на груди.       — Ты выглядел подавленным, и я решил устроить тебе тренировку смущением. Настоящий босс не смущается, запомни это, — с другой стороны появилась пиала с печеньем и конфетками. Рот моментально наполнился слюной, а живот издал звук погибающего кита, напоминая, что шатен сегодня не завтракал. А вчера почти не ужинал.       Тсуна хотел было и дальше мучить Реборна и Кею, посмевших разыграть его, но голод оказался сильнее обиды, поэтому шатен цапнул с пиалы печенье и схватил кружку. Лица киллера и друга детства просияли, и они одновременно, словно заранее договорившись, улыбнулись.       Тсуна вообще удивлялся, как эти двое так спелись. Они проявляли удивительное единодушие во многих вопросах, особенно тех, что касались самого шатена. Кто бы мог подумать, что так будет! А уж как рад был Тсуна, когда узнал, что Кея неплохо ладит и с остальными. Друг детства всегда был необщительным, даже замкнутым, но сейчас он спокойно разговаривал с Гокудерой и Ямамото, изредка отчитывая их за несоблюдение дисциплины. С Реехеем они вместе иногда тренируются, хотя боксер знает, что не затянет ГДК в свой клуб. С Мукуро они не дерутся, и то хорошо. А к Ламбо Кея относится с несвойственным ему снисхождением, даже конфеты для теленка носит.       Тсуна, заметив это, был так рад, что едва не задушил Хибари в объятиях. А уж когда Кея легко засмеялся, шатен подумал, что расплачется от счастья. Его друг — нет, брат — наконец, начинал оттаивать и подпускать к себе людей помимо самого Тсуны.       — Так и быть, прощаю, — царственно кивнув, сказал шатен и опустил пустую кружку на стол.       — Премного благодарим Вас, Ваша Светлость! — склонив голову в шутливом поклоне, ответил ему Кея. — Через двадцать минут у тебя начнется урок, посидишь еще немного или пойдешь в класс? — уже в своем обычном стиле спросил парень, начиная убирать со стола. Тсуна хотел помочь ему, но под недовольным взглядом стальных глаз, послушно сел на место.       — Пойду, наверное, — вздохнул парень и тут же скривился. — Будет физика, лучше прийти пораньше и подготовиться. Ты же знаешь, как меня любит Ичия-сенсей.       — Да, уж, — хмыкнув, протянул парень, вспоминая сварливого преподавателя, вечно цепляющегося к ученикам и по какой-то причине недолюбливающего Тсуну. — Тогда жду тебя на обеденном перерыве, — потрепав шатена по волосам, сказал Кея и двинулся к своему столу, заставленному аккуратными стопочками различных бумаг.       Тсуна еще раз тяжело вздохнул и поплелся в нужный кабинет, мысленно проклиная и физику, и гадкого препода. Шатену никак не давалась эта наука, как бы долго и кропотливо он над ней бы ни сидел. У него просто не получалось понять, что происходит в задаче и как ее, собственно, решать. Поэтому на каждый урок шел, как на плаху. Кому вообще нужен этот предмет? Лучше бы на литературу сходил, почитал, проанализировал пару произведений великих людей. Но нет же, он должен целых сорок пять минут сидеть, слушая насмешки учителя и одноклассников! Хотя теперь это не самое страшное…       Папа в городе. Так хочется его увидеть, обнять, поговорить, а не прятаться и дрожать от страха. Но мать не позволит провести с ним больше нескольких минут, а если это все же случится, то можно будет ждать скорой расправы. У Наны рука тяжелая и бьет она сильно, хотя это и удивительно для ее комплекции. Синяки от ее ударов долго не сходят и болят гораздо сильнее тех, что оставляют тренировки Реборна. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот! Но, так или иначе, домой пока лучше не возвращаться.       У дверей класса Тсуна возвел глаза к потолку и взмолился всем известным ему богам, чтобы Ичия-сенсей сегодня не зверствовал и оставил его в покое. Шатен незаметно проскользнул к своей парте, сел и достал учебник. Вчитываясь в непонятный текст, где местами проскальзывали знакомые слова, преимущественно междометия, Тсуна едва не проморгал тот момент, когда кабинет заполнился одноклассниками, а у его парты разгорелся спор. Конечно же, это были Гокудера и Ямамото, слишком рьяно обсуждающие бейсбол и, почему в него стоит/не стоит играть.       — Доброе утро, босс! — заметив, что Тсуна отвлекся от книги, поздоровался Хаято.       — Утро, Тсуна! — как обычно широко улыбнулся Такеши. — Это что, физика? — дождавшись ответного приветствия от шатена, с удивлением протянул спортсмен и скривился. — Терпеть ее не могу.       — Как ты можешь так говорить?! — воскликнул Хаято и всплеснул руками. — Бейсбольный придурок! — с негодованием вынес вердикт подрывник и запальчиво продолжил: — Физика — родная сестра Математики, царицы наук! Ее нельзя не любить, ведь она прекрасна! Она поз…       Звонок прервал Гокудеру на полуслове, заставив парня недовольно цокнуть и проследовать на свое место, пообещав друзьям продолжить разговор на следующей перемене. Тсуна и Ямамото понимающе переглянулись и расплылись в одинаковых широких улыбках. На следующей перемене они сделают все, чтобы перевести тему разговора на что-нибудь другое, ведь рассуждать о своих любимых предметах Хаято мог не один час, в чем уже сумели убедиться оба парня.       Дверь открылась, и в класс вошел мужчина средних лет с чересчур цепким, неприятным взглядом. Ичия-сенсей окинул хмурым взглядом учеников и начал перекличку. Тсуна уронил голову на руки и всем сердцем пожелал, чтобы урок закончился как можно быстрее. Ямамото за соседней партой разделял его мнение, поэтому спрятался за учебником и изо всех сил делал вид, что он предмет интерьера.       — Ичия-сенсей, позвольте сделать объявление, — послышался низкий грудной голос классной руководительницы Тсуны, Юки-сенсей. Женщина вела биологию, к которой шатен так же, как и к физике, не испытывал теплых чувств, но, тем не менее, уважал учителя. Юки-сенсей не терроризировала подопечных, старалась без лишней нужды не трогать класс и никогда не цеплялась ни к кому с глупыми придирками и претензиями.       — Конечно, — тем временем ответил Ичия-сенсей и отошел немного в сторону, позволяя коллеге встать за учительским столом.       — Итак, у меня для вас хорошие новости, — сказал она, под шушуканье класса. — К нам перевелись два ученика из Италии. Они долгое время жили заграницей и теперь вернулись на родину, — Тсуна перевел полный подозрения взгляд на дверь и нахмурился. Неужели, они? — Позаботьтесь о них! — напутствовала сенсей и велела переведенным ученикам войти в класс. Девчонки тут же заохали и принялись спешно поправлять прически и блузки, а парни только тяжело вздыхали, наблюдая за ними. И почему к ним не перевелась какая-нибудь красивая иностранка?       — Джошима Кен, — представился первый парень, хищно улыбаясь.       — Какимото Чикуса, — типичным жестом поправив очки, сказал другой.       Тсуна неловко улыбнулся, про себя размышляя, хорошим ли решением было со стороны парней поступить в школу, да еще и в его класс? С одной стороны, этого стоило ожидать. Даже хорошо, что они здесь, ведь теперь парни будут постоянно на виду. К тому же, им будет полезно пообщаться с обычными людьми, не связанными с мафией. А с другой стороны, Кен и Чикуса будут видеть, как Тсуна постоянно лажает на всех предметах, кроме японского и литературы и как над ним смеются все: и одноклассники, и учителя.       Но, как ни крути, а плюсы все же перевешивают минусы. Если здесь банда сможет почувствовать себя обычными подростками, такими, как все, то Тсуна потерпит. Ведь терпел же издевки столько лет.       Далее пошел типичный скучный урок, на котором — слава Ками — Тсуну ни разу не спросили. Настроение шатена поднялось на пару пунктов, и к перемене он уже улыбался, мечтая поздравить банду с приходом в школу. Однако сделать это он смог только многим позже. Сразу после звонка в класс ворвалось нечто неимоверно счастливое, молнией метнувшееся к шатену.       — Тсунаеши-кун! — пропело это «нечто» и кинулось обнимать порозовевшего юношу. Хаято с нецензурными криками принялся отдирать иллюзиониста от босса, Ямамото с широкой улыбкой помогать другу, а Кен с Чикусой, смеясь, наблюдали за бедламом. Когда Мукуро наконец отлип от Тсуны и прекратил восторженно вещать о первом уроке, прозвенел звонок, и парень бодро ускакал в свой класс, ибо «Кея-кун не любит, когда опаздывают.».       Тсуна почесал в затылке и улыбнулся. Такой иллюзионист нравился ему намного больше.

***

      — Как всегда опаздываешь, — Реборн со своей обычной усмешкой пожал протянутую руку собеседника. — Ты обещал встретиться еще утром.       — Только не начинай снова, — взмолился мужчина, смеясь. — Ну, как он?       — Старается. Лучше, чем Дино, но все равно все плохо. Никакой физической подготовки, логического мышления, реакции…       — Ладно-ладно, я понял, — мужчина вытянул руки в защитном жесте и снова засмеялся. Реборн фыркнул и тоже улыбнулся.       — Почему ты приехал? Приказ Девятого? — после продолжительной паузы спросил Реборн, сощурившись, и посмотрел на собеседника долгим взглядом.       — Вроде того, — кивнул он и враз помрачнел. — Это случилось снова.       — Что? — изумился киллера, несвойственно себе распахнув глаза и не поверив своим ушам. — Кто?       — Мелкая семья, ничем не выделющаяся; пару месяцев назад они попали под перекрестный огонь. У нас была стычка с семьей Серпента. Так, небольшая перестрелка. Даже убитых не было. Не знаю, почему именно ее, но…       — Подчистую?       — Даже детей.       — Кто бы он ни был, ему самое место в Виндетте!       — Верно, и стражи уже с ног сбились в его поисках. Он неуловим. После него выживших не остается, а над местом «зачистки» стелется кровавый туман.       — Да уж, семнадцать лет скрываться от самых опасных существ планеты… Он и правда неуловим.       — Девятый приказал мне обезопасить наследника: проверить его окружение, припугнуть местных якудза, оставить наблюдателей…       — Ты недоговариваешь. Девятый не мог послать тебя только ради этого.       — Ты как всегда проницателен, старый друг. Еще одно испытание, на сей раз проверяющее его собственную силу и силу его хранителей. Боюсь, это будет нелегко, ты должен подготовить наследника. Тсуне предстоит раскрыть все свои скрытые навыки только для того, чтобы выжить…