Маска

      Тсуна резко открыл глаза и уставился в потолок. Что-то разбудило его, но он не понял что. Парень перевернулся на бок и устало прикрыл глаза: часы на столе показывали 4:07. Хоть он и спал, но совсем не отдохнул. Во сне его преследовал мужчина с мечом и, крича, пытался прирезать. За ним повсюду следовала дорого украшенная шкатулочка и почему-то голосом Реборна говорила: «Кольца пришли в движение…». А завершал эту картину неясный силуэт мужчины, единственное, что можно было разглядеть в котором — это шрамы и жуткий оскал.       — Тсуна! — громко хлопнув дверью, радостно завопил отец парня, заставляя того подскочить на кровати от неожиданности.       Иемитсу широко улыбнулся сыну, сердце которого заходилось не то от страха, не то от волнения. Тсуна сжал пальцами одеяло и постарался, как можно незаметнее, вглядеться в черты своего папы. Иемитсу не было два года, и теперь, когда он, наконец, приехал, он ничуть не изменился. Все та же глупая, широкая улыбка, родной прищур глаз, щетина, непонятного происхождения майка, шахтерские штаны — Тсуна старался отметить каждую деталь, каждую мелочь, чтобы сохранить их в своей памяти до следующей встречи. Его сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, и шатен всерьез опасался, что оно пробьет грудную клетку.       «Папа! Папа дома!» — билась в голове радостная мысль, пока Тсуна разглядывал мужчину. Он даже не думал, что настолько соскучился по этому вечно веселому, бесшабашному, но такому родному отцу. Лишь увидев его на пороге своей комнаты, он осознал, как нуждался в нем все это время, как хотел увидеть, поговорить… Да хоть просто помолчать! Только бы быть рядом с ним!       Тсуна сильнее сжал одеяло от переполнявших его эмоций и почувствовал, как в горле встает тугой ком. Ему хотелось кричать от радости, танцевать, плакать, смеяться — и все это разом. Он хотел вскочить с кровати и броситься в объятия к отцу. Хотел, чтобы тот ласково, как в детстве, погладил его по голове. Хотел, чтобы Иемитсу спросил у него об учебе, о друзьях. Хотел, чтобы отец рассказал ему о своих делах, о жизни в Италии. Хотел, погулять вместе с ним по тихим улочкам Намимори. Хотел…. хотел… Он столько всего хотел, что, если бы он изложил все это на бумаге, ему не хватило бы и целой книги, но…       — Как насчет поймать нам завтрак? — бодро спросил отец, сжимая в руке удочку.       — Н-нет, я пас… — сказал Тсуна прежде, чем успел осмыслить фразу. Он тут же стал проклинать себя последними словами и, уже набрав в грудь воздуха, чтобы изменить решение, как вдруг перед глазами предстал образ Наны. Шатен ощутимо вздрогнул и едва заметно передернул плечами. Мать, будто наяву, надвигалась на него со злой улыбкой, некрасиво искажающей ее миловидное лицо. Она многозначительно молчала, разминая кулаки, и, Тсуна готов был поклясться, она взглядом обещала ему суровую кару.       — Как хочешь, — мягко улыбнулся ему отец и прикрыл дверь.       Парень не знал, о чем тот подумал, но, видимо, ничего страшного в отказе не было. Казалось, будто Иемитсу ожидал этого. Но от этого не становилось легче. Тсуна упал на подушку и накрылся одеялом с головой. Теперь в горле встал тугой ком по другой причине. Он не смог, опять! Почему он не согласился? Почему позволил себе отказать? После всех тех чувств, что он испытал, он сам лишил себя возможности провести время с отцом. Слабак! Он снова испугался Нану! Ну почему, почему он не сказал «да»?!       Шатен часто-часто заморгал, силясь прогнать слезы, но не преуспел в этом. Хрустальные капельки потекли по щеке и носу, впитываясь в хлопок наволочки. Тсуна поджал ноги и обнял себя руками, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Он злился. Злился на себя за слабость, за трусость. Но в то же время ему было больно от собственных слов, сказанных отцу. Он всем сердцем отчаянно желал, чтобы тот вернулся. Пусть даже и увидел бы сына в столь жалком состоянии, но был бы рядом. Быть может, даже утешил, помог.       Но шли минуты, а дверь по-прежнему была заперта. И не на ключ, как обычно это делал Тсуна, она была просто прикрыта. Но даже так она казалось непреодолимым препятствием, гигантской стеной, которую, казалось, невозможно было как-то обойти. Тишина комнаты давила на Тсуну, заставляла его сильнее прижимать к груди колени от неясного страха и мечтать о наступлении утра. Ему казалось, что с восходом солнца, исчезнет хотя бы часть проблем и страхов, и он сможет вздохнуть спокойнее.       Словно в насмешку, циферблат часов слишком медленно отсчитывал минуты, будто желая продлить мучения Тсуны. Слезы уже высохли, неприятно стянув кожу и оставив сырость на подушке. Однако плечи парня по-прежнему дрожали, а пальцы сжимались в кулаки. Тсуна утомленно прикрыл воспаленные глаза и попытался расслабиться — ничего не вышло. Страхи заполонили его разум, а уставшее сознание просто не находило в себе сил бороться с ними. Оно будто погрязло в какой-то липкой жиже, что спутывало мысли и лишало сопротивления.       Однако спустя некоторое время Тсуне все же удалось забыться темным, сумбурным, лишенным всякого смысла и логики сном. Не было ничего удивительного в том, что проснулся парень в совершенно разбитом состоянии. Тело неприятно ломило из-за неудобной позы, в глаза будто песок насыпали. Он постоянно зевал и то и дело тер руками лицо, в попытках взбодриться.       Тсуна неторопливо подошел к окну, через которое со двора доносились какие-то крики. Кажется, это был Ламбо. Хотя шатен различал и тоненький голосок И-пин. Парень недоуменно приподнял бровь, отмечая, что дети расшумелись гораздо сильнее, чем обычно. Только Тсуна задумался о причине веселья, как вдруг Ламбо показался на уровне его окна, смеясь и крича. Буквально подпрыгнув к окну, шатен опустил взгляд вниз и с немалым удивлением и беспокойством посмотрел на игру Иемитсу с детьми.       Отец слишком высоко подкидывал Ламбо в воздух, отчего тот визжал от восторга. Оба явно не осознавали опасности сего действия. Тсуна обеспокоенно смотрел то на отца, то на «теленка», надеясь, что ничего страшного не случится, но… В очередной раз подкинув ребенка на высоту второго этажа, Иемитсу отвлекся на И-пин и не сумел вовремя поймать мальчика. Тсуна со скоростью, которой позавидовал бы любой профессиональный атлет, выбежал из своей комнаты и, даже не споткнувшись на лестнице, подскочил к Ламбо.       — Сильно ушибся? Где болит? — с тревогой осматривая ребенка на наличие травм, спросил Тсуна. Рядом присел на корточки отец и, глуповато улыбаясь, просил прощения за свою невнимательность. Ламбо пару секунд смотрел на так вовремя появившегося шатена и широко улыбнулся.       — Все нормально, Тсуна! Нья-ха-ха! — задорно рассмеялся мальчик под облегченный вздох шатена.       — Ну раз все в порядке, тогда пойди поиграй с И-пин, — взлохматив пышную шевелюру Ламбо, мягко улыбнулся Тсуна. «Теленок» кивнул и подбежал к китаянке, тут же начав что-то увлеченно ей рассказывать. Через минуту дети убежали в другой конец сада, весело крича о чем-то.       Тсуна проследил за ними взглядом и хотел было обернуться к Иемитсу, но застыл изваянием, чувствуя, как между его лопаток образовывается дыра. Не было никаких сомнений в том, кому принадлежал этот яростный взгляд. Чуть заметно поежившись, шатен посмотрел на довольно улыбающегося отца. Мужчина, заметив внимание к своей персоне, засмеялся:       — Ну, что Тсуна? Как школа? — Иемитсу глуповато поглядел на сына, который оставил слова родителя без внимания. — Ха-ха, развее математика не веселый предмет? — не дожидаясь ответа на предыдущие вопросы, продолжил Иемитсу.       Он будто бы не замечал, как напряжен сын. Насколько бледно его лицо и плотно сжаты губы. Если бы Иемитсу обратил чуть большее внимание на Тсуну, то заметил бы, как тот напуган. Парня буквально парализовало, он не мог и шага сделать из-за тяжелого, не сулившего ему ничего хорошего взгляда. Тсуна хотел вернуться в комнату, но не мог, пытался что-то ответить отцу, но в голове была пустота. Он в отчаянии сжал кулаки, решительно не зная, что делать.       — Смотри-смотри, Тсуна! Пока я жил заграницей, я делал себе разные пометки, о чем бы я хотел тебе рассказать! — Иемитсу достал откуда-то блокнот и принялся неторопливо пролистывать его.       У Тсуны защемило в сердце: отец думал о нем! Он хотел поделиться с ним впечатлениями, рассказать о чем-то интересном, и этого было настолько много, что в блокнотике не хватило страниц для записи всего, поэтому, то тут, то там торчали уголочки вкладышей, сплошь исписанные каллиграфическим почерком. Кто бы мог подумать, что этот безалаберный мужчина умеет так красиво писать? Хотя, с учетом его работы, это не так уж и удивительно. Все же заместителю руководителя крупной, пусть и мафиозной, организации не пристало писать, как курица лапой.       Иемитсу тем временем немного нахмурился: сын почти никак не реагировал на его слова. Тсунаеши просто стоял рядом, смотря, как он листает страницы блокнота. Но он был каким-то бледным… Может, еще не отошел от недавнего сражения? Так или иначе, а с ним должно быть все в порядке, ведь рядом постоянно находится хороший друг Иемитсу — Реборн, он-то уж не даст в обиду его сына.       В конце концов, дома нужно расслабляться и отдыхать, хотя бы немного — думал Савада-старший. Из-за постоянного внутрисемейного напряжения он во всем стал искать подвох и скрытую сторону. Да, наверное, это развивается паранойя. Что может быть дома страшного и ужасного? Нана, как и всегда, с улыбкой хлопочет по дому, готовя массу вкусных блюд и наводя везде порядок. Милая и любимая женщина каждый раз с искренней улыбкой встречает его после долгого отсутствия, она почти не спрашивает, где он был, просто наслаждается тем, что муж рядом. Тсуна же тоже искренне рад его приезду — это видно по глазам, по тому, как они сияют. Возможно, у него какие-то проблемы в школе или с девочками, но ведь это не смертельно. А в его возрасте вообще в порядке вещей.       Иемитсу довольно потянулся. Наконец, он дома, рядом со своей семьей.       — О, что это, Тсуна? — почти искренне удивился мужчина и пальцем указал на шею парнишки. — Подвеска?       — А? — шатен недоуменно взглянул на отца, а затем туда, куда он указывал. Это была его первая реакция на слова отца за весь разговор. Достав из-под ворота пижамы цепочку, Тсуна едва удержал себя, чтобы не заорать в полный голос. Там было Кольцо Вонголы! — Хи! — выдавил он из себя удивленное восклицание и, развернувшись на пятках, побежал к лестнице на второй этаж.       — Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь обсудить их с папочкой! — донесся Тсуне вслед голос его родителя, но шатен не прекратил движения. Прокричав это, Иемитсу с теплой улыбкой проводил убегающего парнишку взглядом и пошел в сторону кухни, откуда доносились дивные запахи только что приготовленной еды.       — Реборн! Это ты повесил мне кольцо на шею, не так ли? — влетев в комнату киллера, закричал шатен. Реборн перевел на него свой обычный спокойно-насмешливый взгляд и продолжил чистить пистолет.       — Нет, — и глазом не моргнув, соврал он. — Хотя сейчас это не так и важно. То, что кольцо у тебя, доказывает твое право на кресло босса, — Тсуна горько вздохнул и возвел глаза к небу, а точнее к потолку. Он думал, что раз кольца забрал тот длинноволосый мужик с мечом, то ему уже ничего не грозит. Но потом пришел Дино, говоря, что в украденной шкатулке были фальшивки, а настоящие — у него. Сбежав оттуда, Тсуна искренне надеялся, что эти кольца найдут себе других хозяев, а не шатена и его друзей. Как выяснилось, напрасно он мечтал об этом. Теперь одно из колец висит у него на шее, словно удавка, а остальные наверняка уже разошлись по друзьям. — Хотя я считаю, что для тебя обладать кольцом еще рано, мы все же решились на этот шаг.       — Мы? — переспросил Тсуна.       — Твое кольцо — доказательство законного наследника, — не обратив внимания на вопрос, продолжил Реборн. — Того, кто в будущем обретет огромную власть. Но есть и те, кто охотятся за ними.       — Тот длинноволосый!       — Верно. Его имя Скуало Суперби. Он один из членов независимого отряда убийц Вонголы, Варии, — Реборн отложил пистолет в сторону и посмотрел на ученика. — Раньше эта организация славилась своей непогрешимой верностью Вонголе, но с тех пор, как в ее главе встал Занзас, над Варией потеряли контроль.       — Нам точно конец! — Тсуна жалобно застонал и вцепился руками в волосы. Он так и знал, что они будут сражаться с маньяками-психопатами! — У нас никаких шансов на победу!       — Расслабься. Фальшивки очень качественные, пока Вария разгадает обман, пройдет не менее десяти дней, — беззаботно пожав плечами, произнес Реборн. Но Тсуна как-то не стал выглядеть более ободренным. Спокойствие репетитора, конечно, вселяло надежду, но парень не был уверен, что в такой ситуации стоит быть настолько расслабленным.       — Но десять дней это очень мало! — воскликнул он, эмоционально всплеснув руками.       — Это время, которое нам дал Базиль, — сказал Реборн и посмотрел на ученика серьезным взглядом. — К тому же, кто тебе сказал, что мы будем бездельничать все эти дни? — тут же насмешливо поинтересовался он. По его губам скользнула предвкушающая улыбка, от которой Тсуна невольно поежился. Опять его репетитор задумал какую-то пакость!       Однако додумать мысль о том, что задумал репетитор, шатену было не суждено. Невольно его взгляд упал на настольные часы, циферблат которых непрозрачно намекал, что парень опаздывает в школу. Выдав короткий, но очень эмоциональный возглас, парень умчался в свою комнату. Переодевшись и покидав учебники и тетради за рекордные сроки, Тсуна лихо выпрыгнул в окно, целясь на свою любимую ветку. С равновесием у него никогда проблем особых не было, поэтому единственной опасностью лазания по деревьям для него, как правило, являлась его невнимательность и не сосредоточенность.       Тсуна мягко спрыгнул на землю и, не заметив выходящего с кухни Иемитсу, помчался в школу. Мужчина же провел сына несколько удивленным взглядом и озадаченно почесал затылок. Он явно не ожидал увидеть в своем нескладном и неуклюжем Тсуне такую ловкость. Сзади неслышно подошел Реборн.       — И когда он только этому научился? — не обращаясь ни к кому конкретному, пробормотал Иемитсу. Киллер за его спиной хмыкнул и сделал несколько шагов к калитке.       — У него было достаточно времени, чтобы овладеть этим навыком. — обернувшись, сказал он. — Ровно, как и стимулов…

***

      Тсуна приветливо махнул рукой двум дежурившим членам ДК и, миновав школьные ворота, подбежал к группе подростков, ярко контрастирующей с остальной серой массой. И дело даже было не в их внешнем виде, ведь все они были одеты соответственно дресс-коду, а в атмосфере, что была вокруг них. Для начала стоит сказать, что состояла эта компания из самых знаменитых людей средней Намимори. А именно: главы ДК Хибари Кеи, переведенного итальянца Гокудеры Хаято, лучшего бейсболиста округа Ямамото Такеши, экстремального боксера Сасагавы Реехея и группы новеньких учеников из Какуе: Рокудо Мукуро, Джошимы Кена и Какимото Чикусы.       Все они о чем-то слишком оживленно разговаривали, можно сказать, ругались, но с приходом хрупкого шатена прекратили пререкания. Только самый ленивый школьник не гадал, как и почему все эти по-своему удивительные люди слушаются какого-то неудачника. Они еще и защищают его! Вступаются перед учителями, подтягивают по школьным предметам, не дают хулиганам даже приблизиться к щуплому парнишке и постоянно ловят его, когда он в очередной раз запнется о собственную ногу. Они, будто ангелы-хранители, оберегаю его. Для них он важен и ценен. Вопрос только: почему?       Подростки с улыбками поприветствовали Тсуну и под его негодующе-испуганные возгласы продемонстрировали кровавые украшения Вонголы. После того как шатен вдоволь посокрушался над их участью, парни стали неспешно двигаться по направлению к зданию школы. Шатен принялся по дороге возмущенно пересказывать друзьям свой разговор с Реборном, состоявшийся этим утром, на который парни иногда вставляли какие-то реплики или качали головами.       — А кольцо-то висит у меня на шее! — взмахнув руками, сокрушенно воскликнул Тсуна под конец своего повествования. — И я полагаю, что если сниму его, то меня Вонгола и без всякой Варии прибьет, — шатен тяжело вздохнул и скосил взгляд на Хаято. Сегодня подрывник вел себя несколько иначе. Конечно, он, как обычно, бодро вышагивал, вставляя свое слово в каждый разговор, но что-то было не так. Тсуна чувствовал это не гипер-интуицией, а сердцем. Беспокойство также вызывал и Такеши, улыбка которого то и дело меркла и отдавала фальшью. Казалось, парней что-то гложет. Это было видно еще и по тому, с какой силой Реехей наносил удары воображаемому противнику. Кого бы боксер не представлял на его месте, он явно был уже заочно трупом.       К слову, Кея был еще более немногословным, чем обычно. А вымуштрованные рядовые члены ДК, которые едва ли не по струночке стояли у ворот, подтверждали догадки Тсуны о том, что сегодня им уже за что-то досталось. Глаза Хибари из нежно-серого перекрасились в цвет грозового неба, что являлось лучшим доказательством того, что сегодня ГДК почему-то в ярости. Когда все стали расходиться по классам, Тсуна не на долго задержался у кабинета, смотря задумчивым взглядом в спины друзей.       — Не переживай за них, — послышался сзади голос Рокудо. — Они просто злятся.       — Злятся? Но на кого? — спросил Тсуна, обернувшись к иллюзионисту и пытаясь поймать его взгляд. Но Мукуро смотрел куда-то поверх плеча шатена и явно размышлял о чем-то своем.       — Конечно, на себя, — пожав плечами, ответил парень. — А злятся они потому, что вчера их не было рядом с тобой, когда тебе угрожала опасность. И еще потому, что защищал тебя я, человек, которому они доверяют меньше всего, — по губам Мукуро вдруг скользнула улыбка. — Ну и, разумеется, они в бешенстве от того, что я провел их, отправив домой вместо себя иллюзию. Ку-фу-фу, — сверкнув разноцветными глазами, довольно протянул Рокудо, вызвав этим у Тсуны легкую улыбку.       — И все же, — спустя пару секунд молчания, вздохнул Тсуна, — думаешь, с ними все будет в порядке?       — Конечно, ведь они твоя семья…