Маска

      День сменялся днем, и тренировки шли полным ходом. У Тсуны теперь совсем не было времени, чтобы просто встретиться со своими Хранителями, да и они слишком были заняты. Все пытались стать сильнее перед грядущим боем, поэтому некоторые даже несколько сверхмеры отдавались тренировкам. И Тсуна понимал их. Ему тоже было кого защищать. Ведь не только Хранители должны оберегать своего босса, но и босс должен присматривать за своими Хранителями.       Сначала Тсуна переживал за своих друзей, пытался найти способ избежать сражения или свести все к битве один на один. Он боялся потерять дорогих ему людей и не хотел, чтобы они пострадали. Он ведь совсем недавно обрел семью, поэтому так боялся ее утратить. Однако, видя огонь решимости в глазах друзей, их стремление защитить его и их волю к победе, он был вынужден пересмотреть свое решение. Конечно, в первые дни после этого он мучился угрызениями совести и разрывался от противоречивых мыслей. Но тогда ему на помощь пришел Реборн. Киллер в своей излюбленной манере сперва устроил Тсуне разнос за такие мысли, а затем велел ему самому посмотреть на тренировки Хранителей. Именно тогда парень и осознал, как отчаянно стараются его друзья и как он был неправ. Для них это был не просто бой за кольца, это был бой за честь, за семью.       Даже Мукуро под присмотром одного из подчиненных отца — его сильнейшего иллюзиониста — тренировался и старался войти в форму после собственного сражения. Его физическое состояние оставляло желать лучшего, но он не желал и слышать ничего об отдыхе. Кен и Чикуса присматривали за своим лидером и тренировались вместе с ним. Они поклялись себе, что будут всеми силами помогать Мукуро и Тсунаеши в их борьбе.       Иемитсу довольно улыбался, глядя на подростков, ведь он как никто другой видел их решимость и понимал их чувства. Мужчина вместе с каждым из них радовался их успехам и огорчался поражениям. Он помогал советом и старался объяснить, если что-то было непонятно или требовало уточнения. По сути, Иемитсу стал для всех Хранителей еще одним мудрым наставником, которого они стали уважать и к которому прислушивались. В каждом Хранителе Внешний Советник видел воина — сильного, готового идти до конца, он признавал силу каждого, чем и заслужил их доверие.       Отдельно в своих мыслях Иемитсу выделял собственного сына, который за последние несколько дней не раз поражал его. Тсуна был все таким же неуклюжим, добрым и наивным, каким мужчина его помнил, но Иемитсу видел, что что-то в парне изменилось. Не сразу, но Внешний Советник понял, что заставляло его смотреть на сына с гордостью, — это были глаза Тсуны. По-детски открытые теплые карамельные глаза — вот, что помнил Иемитсу, но сейчас взгляд парня был острым, быстрым, с янтарными всполохами и затаенной силой. Такой взгляд мог быть только у решительного человека, готового к предстоящему испытанию.       Однако несмотря на то, что Иемитсу очень любил Тсуну и сильно скучал по нему, пока был в Италии, он ему единственному не помогал в тренировках. Этому было несколько причин. Во-первых, мужчина постоянно был занят с Хранителями и мог лишь иногда наблюдать за подготовкой сына. Во-вторых, ему было несколько неловко вернувшись спустя два года начать гонять Тсуну, учитывая, что сам Внешний Советник, фактически, втянул парня в разборки мафии и заставил его принять кольца. С его стороны это было бы как минимум подло. Ну и в-третьих, Реборн еще в первый день тренировок недвусмысленно намекнул Иемитсу, что он сам справится с подготовкой Тсуны и в помощниках не нуждается.       Вообще, по мнению Иемитсу, друг вел себя странно. То есть более странно, чем обычно. Реборн всегда отличался своеобразным видением мира и садистскими методами, но, как ни странно, здесь он почти не проявлял свою натуру. Да, он гонял Тсуну и заставлял его проходить подчас жуткие тренировки, но киллер по какой-то причине старался не допустить серьезных травм у своего ученика. Он оберегал его.       Так же Иемитсу знал, что всякий раз после очередной тренировки Реборн аккуратно поднимал заснувшего Тсуну на руки и нес домой, где бережно опускал на кровать, укрывал одеялом и подлечивал синяки и ссадины пламенем Солнца. Так же он часто говорил фразы, которые подолгу потом не выходили из головы у Внешнего Советника. Например, брошенное вскользь: «У него было достаточно времени, чтобы овладеть этим навыком. Ровно, как и стимулов…». Иемитсу, разумеется, понимал, что киллер не одобрял его жизни вдали от семьи и каждый раз говорил ему об этом. Но вот окончание фразы, заставило мужчину всерьез задуматься. Почему у Тсуны было столько стимулов, чтобы научиться залезать в свою комнату по дереву, растущему рядом с домом? Нет, как ему вообще в голову пришло подобное?       Иемитсу стал тщательней присматриваться к сыну, невольно замечая, каким маленьким и хрупким кажется Тсуна. Раньше мужчина не обращал внимания на этот факт, потому как редко бывал дома и считал, что вся энергия организма парня уходит в рост и развитие, но сейчас по какой-то причине это бросилось в глаза. Но худоба Тсуны не единственное, что заставило Иемитсу понервничать, еще были странные отметины у него на шее. Будто когтями прошелся кто-то или ножом…       Было что-то странное и в доме, будто стало неуютно и стены внезапно начали давить. Мужчина, не понимая, в чем дело, неосознанное старался сбежать на тренировки к Хранителям, отсутствуя с самого утра и до позднего вечера. На эти действия со стороны Иемитсу Реборн сверкал своими невозможно черными глазами с таким видом, будто Внешнему Советнику нужно лишь сделать шаг, чтобы отыскать ответы на мучавшие его вопросы. Но как бы он ни старался, Иемитсу все еще не понимал в чем дело, и это заставляло его быть в постоянном напряжении.       Что касается самого Реборна, то, можно сказать, что он старался подвести своего друга самого к правильному выводу. Киллер прекрасно понимал, что Иемитсу не поверит в то, что Нана издевается над Тсуной, даже если он скажет об этом лично. Савада-старший просто не примет этого и из природного упрямства не станет замечать ничего странного, что бы ни происходило в семье. Поэтому его следовало аккуратно, но настойчиво подталкивать к мысли, что Нана не та, за кого себя выдает.       Сделать это оказалось гораздо сложнее, чем казалось. В основном потому, что все идеи Реборна упирались в Тсуну и то, чтобы Нана сорвалась на нем при Иемитсу. Но в таком случае шатен бы пострадал, а киллер был решительно против этого. Поэтому данная идея отбрасывалась еще на стадии разработки. Был еще один, так называемый, пассивный вариант, в котором Реборн в совместных с Иемитсу и Наной разговорах часто переводил бы тему на Тсуну и его успехи или же неудачи в школе и вообще. В этом случае, как бы это ни было предсказуемо, отец шатена тут же переключал бы на Тсуну свое внимание, что в корне не устраивало бы Нану. Рано или поздно, женщина бы вспылила или еще как-то выдала себя.       В идеале, провернуть все это надо было до окончания Конфликта Колец, то есть до отъезда Иемитсу обратно в Италию. Но вся сложность была в том, что мужчина стал проводить почти все время с Хранителями Тсуны и днями не бывал дома. Таким образом, он сводил на нет все старания Реборна вывести Нану на чистую воду. Хотя в то же время прекрасно и сам с этим справлялся. Его постоянные отсутствия дома сильно нервировали женщину, и по ней было видно, что до срыва осталось не долго.       «Главное, быть рядом в этот момент и защитить Тсуну» — думал Реборн, задумчиво глядя на небо.

***

      Первый этап тренировки Тсуне, к счастью, удалось закончить в срок, как и хотел Реборн. Киллер не двусмысленно намекнул парню, что с ним случится в противном случае. «Воодушевленный» таким ультиматумом, Тсуна выкладывался на все сто, из-за чего постоянно отрубался прямо там, у реки. Когда же ему наконец удалось взобраться на скалу и пару минут порадоваться своему достижению, Реборн тут же осадил его, с садистской улыбочкой заявив, что теперь его ждут спарринги.       Тсуна тогда мысленно взвыл от этой новости, но покорно поплелся навстречу своему партнеру — Базилю. Хотя шатену решительно не хотелось сражаться, пусть даже это и была тренировка, другого выбора у него не было. Особенно после того, как Реборн доступно объяснил, для чего предназначен второй этап: спарринги разовьют в Тсуне не только бойцовские способности, выносливость и силу, а так же они помогут увеличить время пребывания в гиппер-режиме, что необходимо для дальнейшего продвижения. Ко всему прочему Базиль оказался отличным бойцом, способным многому научить шатена. Также он был приятным, вежливым подростком, готовым прийти на помощь в любой момент. Хотя это не помешало ему как следует вывалять Тсуну в пыли во время спаррингов.       Так прошло еще несколько дней, пока однажды Тсуна не проснулся с самым дурным предчувствием, которое когда-либо вообще испытывал. Интуиция просто кричала об опасности, едва ли не разрывая черепную коробку парня. Тсуна, сжимая руками голову, сел на кровати и зажмурился, как будто это помогло бы ему снять боль. Он медленно встал и поплелся в ванную, надеясь, что прохладный душ сможет хоть немного ослабить давление внутри его черепа. Шатен даже не подумал проверить, есть ли кто-нибудь за дверью, прежде чем выйти, и, как оказалось, зря. Как только он ступил в коридор, то едва ли не нос к носу столкнулся с Наной. Ее глаза на миг удивленно расширились, видимо, она тоже не ожидала встретить Тсуну, но затем зловеще заблестели.       Женщина вмиг приблизила свое лицо к сыну и сжала рукой его шею. Парень дернулся в стальной хватке и, мертвенно побледнев, с ужасом уставился на мать. Зловещий оскал озарил лицо Наны, когда она сильнее сжала пальцы на тонкой шее сына. Тсуна задрожал и попытался сделать шаг назад, чтобы освободиться, но не смог. Воздуха с каждой секундой становилось все меньше, а сердце, как назло, заходилось в бешенном темпе, мешая думать.       — Ты мне за все ответишь, — прошипела Нана, наслаждаясь паникой в глазах Тсуны. — Как только Иемитсу уедет, ты познаешь ад!       Тсуна хрипел и старался вырваться, но с каждым его движением хватка матери становилась сильнее. Не было никакой возможности вырваться или позвать на помощь. Парень беспомощно смотрел на Нану, молясь, чтобы кто-нибудь пришел и спас его. Лицо женщины выражало такую злобу и ненависть, что у Тсуны подкашивались колени от осознания того, что она могла сделать в таком состоянии. Страх своими липкими объятиями сковал Тсуну так же сильно, как Нана. Парень взмолился Небесам, чтобы они послали ему помощь, и вдруг он не услышал, а почувствовал, как кто-то поднимается по ступеням.       — Тсуна! — послышался с лестницы голос Реборна. Нана тут же отступила от сына, недовольно нахмурив брови и метнув в парня убийственный взгляд, и скрылась в своей комнате. Судорожно вздохнув, Тсуна прижал руки к груди и оперся на стену, потому что после пережитого ужаса ноги подкашивались, и шатен всерьез опасался, что рухнет на пол. — Тсуна? — Реборн быстро преодолел разделяющее их расстояние и опустил руки на плечи парня. Тсуна мелко дрожал и, закрыв глаза, старался прийти в себя. — Что случилось? — спросил киллер, стараясь как можно тщательней скрыть свое беспокойство. Однако его глаза, не скрытые полами шляпы выдали его в тот момент, когда он заметил пока что едва видные следы удушения. Волна ярости на ту, кто это сделал, и волнение за Тсуну накрыли киллера так, что он едва смог удержать маску спокойствия на лице. Однако он не смог скрыть своего состояния от собственного ученика: как только Тсуна заглянул ему в глаза, то сразу же увидел всю то бурю чувств, что бушевала в его наставнике. На сердце у Тсуны потеплело, и он, поддавшись внезапному порыву, шагнул вперед, охватывая руками своего репетитора.       — Пожалуйста… — едва слышно прошептал парень, сильнее сжимая руки и утыкаясь лицом в грудь Реборна. — Всего одну минуту…       Тсуна боялся и ждал, что киллер сейчас же отстранит его, ведь то, что он сейчас делал, было проявлением слабости, которую не может себе позволить будущий босс. Однако вопреки этому шатен почувствовал, как сильные руки его репетитора легли на его спину и затылок, прижимая ближе. На лице Тсуны расцвела легкая улыбка, которую не увидел, но почувствовал Реборн. Киллер буквально кожей ощущал, как его подопечному становится лучше, и от этого губы самого репетитора растягивались в улыбке, а не привычной ухмылке.       В душе обоих вдруг стало так спокойно, что на миг все проблемы оказались настолько ничтожными, что не стоили внимания. Их сердца забились в унисон, наполняясь теплом и… чем-то новым и неизвестным, тем, чего они пока не могли разобрать. Было так легко и радостно, будто это не Тсуну еще пару минут назад душила собственная мать, а Реборн, почувствовав что-то неладное, едва ли не взлетел по лестнице от беспокойства. Они просто наслаждались мгновением спокойствия и тепла, в тайне мечтая, чтобы он длился вечность.       Однако, как известно, все однажды кончается. И этот миг тоже закончился. Прошло несколько минут, Реборн, вздохнув, взъерошил волосы шатена и сказал:       — Нам пора на тренировку. Не думаю, что у нас осталось много времени. Вария уже скоро будет здесь.       — Ты прав, — кивнул Тсуна, нехотя разжав руки. Он поднял взгляд на Реборна но, встретившись с ним, покраснел и поспешил отвернуться, стараясь скрыть смущение. Киллер на это усмехнулся и, ребячески щелкнув шатена по носу, ушел вниз, где собирался найти Иемитсу и обсудить с ним тренировки Хранителей. Хотя сейчас он меньше всего думал о предстоящем сражении, в его мыслях все еще был его ученик, такой хрупкий, доверчивый и невинный.       А как только Реборн скрылся из поля зрения шатена, парень прижал ладонь к сердцу, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Эти пару минут, что Тсуна провел в сильных руках своего репетитора, превратили его утро из полного кошмара в нечто не столь ужасное, можно даже сказать хорошее. Настолько хорошее, что Тсуна сам не заметил, как сама собой унялась его головная боль и притихла интуиция.       «Наверное, она пыталась предупредить меня о матери» — подумал парень, шагая в ванную. Интуиция на это промолчала, что несколько обеспокоило Тсуну, но затем он махнул рукой, решив, что время покажет, о чем там кричала эта противная женщина.

***

      Весь день прошел как-то слишком быстро и незаметно для шатена. Он до обеда потренировался с Базилем и был избит в лучших традициях их спаррингов. Затем два часа занимался с Реборном, изучая различные блоки, удары и увертки. Кстати, эти занятия Тсуна любил больше всего, ведь вопреки всеобщему мнению, его репетитор мог все-таки нормально что-то объяснить и исправить, если потребуется. Реборн в такое время сперва показывал прием, потом они с Тсуной отрабатывали его, и киллер рассказывал о сильных и слабых сторонах той или иной техники, наглядно демонстрируя, как можно ее обезвредить.       Киллер считал — и всегда говорил об этом Тсуне — что победа в сражении определяется не только за счет сильной техники, но и за умением сражаться без нее. То есть смысл был в том, что, даже если у тебя есть какая-то невероятная техника, ты можешь просто не успеть исполнить ее. Именно поэтому Реборн после нескольких часов спаррингов Тсуны и Базиля разбирал с ними их ошибки и то, как можно было бы их исправить. Он показывал, как можно было обезвредить врага или вырваться из его захвата, после чего парни разучивали эти приемы и в следующем бою старались их применить.       После обеда и двухчасовой тренировки Тсуну вновь ждали спарринги с Базилем и разбор ошибок от Реборна. Обычно после такого насыщенного дня шатен засыпал где-нибудь у дерева, как обычно решив на секунду присесть и перевести дух, но сегодня что-то не давало ему расслабиться, и он, даже ощущая дикую усталость, не мог и думать об отдыхе. В кой-то веки он пошел домой на своих двоих, по дороге разговаривая с Базилем обо всем и ни о чем. Мыслями шатен был где-то далеко, что не мог не отметить его спарринг-партнер. Так, за неспешной беседой они дошли до дома Тсуны, где их уже поджидал неприятный сюрприз.       — Папа? Ты куда-то идешь? — встретив у входной двери Иемитсу, удивленно спросил шатен.       — Да, — загадочно сверкнув глазами, кивнул мужчина. — Незваные гости прибыли раньше, чем мы думали.       — Невозможно, еще слишком рано для их прибытия, — возразил Реборн.       — Думаю, интуиция Занзаса помогла им понять, что кольца — фальшивки, — как будто беззаботно пожал плечами Иемитсу. — В любом случае, я и Базиль удостоверимся в безопасности Хранителей и разъясним им ситуацию, — сказав это, мужчина перевел взгляд на сына, — Тсуна, я хочу, чтобы ты позаботился о своем Хранителе Грозы, хорошо?       — Д-да, но… — нерешительно пробормотал шатен, не успевая за развитием событий. Такого отца он еще никогда раньше не видел — сильного, решительного, отдающего приказы и ждущего их безукоризненного исполнения. Да, теперь он похож на человека, стоящего во главе мафиозной организации CEDEF.       — И помни: ни слова маме, — широко улыбнулся Иемитсу и, как в детстве Тсуны, взял с него обещание на мизинчиках. Парень постарался не подать вида, что одно упоминание о Нане заставляет его ежиться, и кивнул отцу. Мужчина потрепал его по волосам и вместе с Базилем покинул дом. Время не ждет, и пока они разговаривают, Вария уже может найти Хранителей.       — Нам тоже пора, — как только за Иемитсу закрылась дверь, сказал Реборн.       — Хранитель Грозы — это же Ламбо, да? — беспокойно спросил Тсуна, одновременно с этим прислушиваясь к своей интуиции. Она снова начала предупреждать об опасности, но на сей раз она четко говорила, что цель вовсе не сам парень, а кто-то другой… Тсуна нахмурился, пытаясь понять, кто же им окажется, и тут же вздрогнул от собственного предположения. Возможно ли, что целью Варии станет малыш Ламбо? Если так, то Тсуна должен во что бы то ни стало должен найти и защитить теленка.       На эту мысль интуиция одобряюще звякнула и оповестила, что мальчика, как и Фууты с И-пин, нет в доме. А это могло означать только одно: теперь не только Ламбо в опасности, но и остальные дети. Тсуне нельзя тратить ни минуты.       Он должен защитить свою семью!