Маска

      — Ламбо! — кричал Тсуна, надеясь, что ребенок отзовется. — Фуута! И-пин!       Однако ответа не было. Дети ушли гулять еще днем, но до сих пор не вернулись. Это сильно взволновало Тсуну, особенно после того, как отец сообщил о прибытии Варии. Пока не ясно, кого убийцы выберут в качестве своей первой жертвы, поэтому необходимо было найти и предупредить всех Хранителей, чем сейчас и занимался Иемитсу с Базилем, поручив Тсуне заботу о Ламбо. Теленок имел при себе половинку кольца Грозы и подвергался куда большей опасности, чем остальные, ведь, в отличие от них, ребенок был еще совсем маленьким и не мог дать отпор убийцам, пожелавшим захватить его часть кольца. Следовало как можно скорее найти его, пока не случилось непоправимое.       Впереди послышались крики, и Тсуна побледнел, узнавая голоса. Это были Ламбо, И-пин и Фуута! Дети пытались убежать от мужчины, одетого в какую-то военную форму, но он достаточно быстро настигал их. Тсуна бросился наперерез противнику, надеясь отвлечь его на себя, однако мужчина и не думал оставлять детей в покое. Он молниеносно достал из-за спины свое оружие и направил его на Ламбо. Теленок закричал, а у Тсуны похолодело внутри: он понимал, что никак не успеет помешать врагу расправиться с Ламбо. Его сердце пропустило удар, когда он представил, что сейчас случится.       Однако удача сегодня была на его стороне. Нападавший вдруг отлетел от детей с такой силой, будто его сбил, по меньшей мере, грузовик. Тсуна наконец добежал до Ламбо и обнял его, облегченно выдыхая. Теленок сжал своими маленькими пальчиками толстовку парня и уткнулся лбом ему в плечо. Чуть улыбнувшись, шатен погладил мальчика по голове, представляя, как он испугался. Тсуна и сам едва не поседел, что уж говорить о пятилетнем ребенке!       — Йо, Тсуна! — поприветствовал шатена их спаситель. Им оказался не кто иной, как Сасагава Реехей. Однако ответить на приветствие Тсуна не смог: будто из неоткуда выскочил еще один враг, а за ним и другой. Шатен задвинул себе за спину детей и сжал кулаки, но спустя миг один из нападавших вдруг упал, как подкошенный, а другого вырубил взрыв.       — Гокудера-кун! Ямамото-кун! — тут же узнал Тсуна своих друзей, которые, довольно улыбаясь, любовались своей работой. Парни сжимали в руках свое оружие: Такеши — катану, а Хаято — динамит, и они были решительно настроены победить любого, кто бы не появился перед ними. Спустя миг, будто из воздуха, материализовались Кея и Мукуро, глаза которых выражали не то предвкушение, не то ярость. Хранители заняли круговую оборону, готовые отбиваться от врагов по всем направлениям.       Видя решимость в глазах друзей, Тсуна и сам почувствовал себя уверенней. Сейчас он был словно за каменной стеной. Ему казалось, что никакой враг теперь не страшен, ведь его семья здесь и они сделают все, чтобы защитить своего босса. Однако и Тсуна не станет бездействовать: он будет сражаться вместе со своими Хранителями, ведь это долг настоящего лидера! Вместе, прикрывая друг друга, они смогут одержать победу, во что бы то ни стало — верил Тсуна.       — Внимание! — предупредил Гокудера, первым заметив приближение нового врага и заставив шатена напрячься.       — Так мой противник — сопливый ребенок? — показался спустя пару минут тот, о ком предупреждал Хаято. Это был высокий, широкоплечий мужчина с пирсингом на лице и странным оружием, похожим на зонтики, за спиной. Он презрительным взглядом окинул группу подростков и потянулся за своим оружием. Тсуна пристально следил за каждым его движением, а Хранители занимали удобные для атаки стойки.       — Стой, Леви! — внезапно раздался чей-то голос, и его обладатель, вместе с остальными варийцами, показался из тени. Это был мужчина весьма экстраординарной внешности, которого не сразу опознаешь как представителя сильного пола. Рядом с ним стоял парень, на вид — ровесник Тсуны, на его голове была диадема, а на лице улыбка, который позавидовал бы и Чеширский кот. Чуть в стороне был молодой парень в капюшоне, скрывающем все лицо. А позади компании статуей возвышался огромный робот. — Дай и нам поразвлечься, — протянул ярко одетый мужчина. Тсуна от происходящего передернул плечами: было абсолютно ясно, что в Варии не только убийцы, но и редкостные психи. Один внешний вид этой компании чего стоил! Однако среди них был и тот, кого не сразу заметили подростки.       — Врой! — шагнув из-за спин других Хранителей, закричал Супербия Скуало. — Как вы посмели подсунуть мне фальшивки?! — слишком громко спросил он, яростно размахивая мечом. Скуало посмотрел на лица вмиг побледневших подростков и ядовито ухмыльнулся: эта мелочь ему не соперники! — Врой! Кто из вас Хранитель Дождя?! — издав боевой клич, продолжил кричать вариец.       — Я, — без тени привычной улыбки, с абсолютно серьезным выражением лица отозвался Ямамото. Бейсболист сильнее сжал рукоять деревянной катаны, невольно вспоминая перепуганное лицо Тсуны, рассказывающего о напавшем на него и Мукуро мужчине с мечом.       — Я порублю тебя на кусочки! — с широкой улыбкой прокричал Скуало, взмахнув своим оружием. Он хотел добавить что-то еще, но его грубо оттолкнули в сторону, и вперед вышел человек, чье лицо было сплошь покрыто шрамами.       У Тсуны подкосились колени: от этого человека исходила ужасная, давящая аура. Нечто подобное шатен испытывал, когда сражался с Мукуро, но сейчас она была в разы сильнее и темнее. Если аура Рокудо была во многом похожа на ауру матери, то аура Занзаса была неотличима от нее. Такая же гнилая, черная, состоящая из отчаяния, боли и смерти. От одного присутствия человека с такой аурой, Тсуну начинало тошнить, а в глазах плыло.       Шатен тряхнул головой, стараясь сосредоточиться на том, что сейчас говорил этот страшный человек. Хранители рядом тоже были на взводе, но несколько по иной причине. Они буквально кожей ощущали невероятную силу не только лидера нападавших, но и его подчиненных. Внезапно Тсуна нахмурился и прижал одну руку к виску, интуиция кричала о чем-то, но шатен никак не мог понять о чем. Он всмотрелся в местность, ища скрытую угрозу, перевел взгляд на друзей, затем на врагов… И тут его, точно током ударило! Аура Занзаса. Она вдруг стала уплотняться и закручиваться вокруг мужчины в кокон. Тсуна видел, как эта черная масса буквально проникает в тело врага, отчего его глаза начинают наливаться каким-то черным потусторонним светом. Его ярость росла под влиянием черной ауры, и Занзас уже почти полностью окунулся в нее. Его Хранители нервно поглядывали на своего босса, однако были не в силах что-либо сделать. Внезапно Тсуну накрыло волной подавляющей воли Занзаса, от чего у него подкосились колени, и он лишь чудом смог устоять на ногах.       — Не могу… пошевелиться, — выдохнул рядом Хаято, который пусть и не видел ауры людей так, как его босс, но прекрасно ощущал их действие. Остальные Хранители тоже замерли, парализованные волей Занзаса. Тсуна же вдруг почувствовал, что аура босса Варии несколько изменяется, теперь она стала закручиваться не полностью вокруг мужчины, а только около его правой руки. Это было странно и пугающе, особенно от того, что больше никто не мог так, как Тсуна, увидеть все то, что происходило с Занзасом.       — Савада Тсунаеши, — прорычал тем временем мужчина, вытягивая правую руку вперед ладонью вверх. На ней появился сгусток сильно уплотненного пламени, от вида которого варийцы, все как один, побледнели и стали отступать от своего босса, — Я уничтожу тебя!       — Не могу поверить, что он делает это, — резво отскочив от Занзаса, сказал ярко одетый мужчина и закрылся руками.       — Врой! Решил и нас убить заодно?! — прокричал Скуало, также отступая от своего босса, который, казалось, не слышит слов своих подчиненных.       — Это плохо, — пробормотал Реборн, в два шага преодолевая расстояние до Тсуны. В это время Занзас, зло сверкнув глазами, крикнул «Умри!» и послал сгусток пламени прямо в шатена, окруженного Хранителями, — В рассыпную! — скомандовал киллер и, подхватив Тсуну, резко ушел в сторону. Хранители, заметив маневр Реборна, последовали его примеру и, подхватив детей, отскочили на несколько метров.       Там, где они были пару секунд назад, образовался кратер. И им даже не хотелось думать о том, что случилось бы, не успей кто-то убежать. Друзья Тсуны, как и он сам, стали переглядываться, чтобы удостовериться, не ранен ли кто. Затем они перевели взгляды на Занзаса и его подчиненных, которые, кстати, не выглядели радостными от того, что их противникам пришлось не сладко. Казалось, они либо не понимают, либо не одобряют действий своего босса, но и не высказывают ему этого. Тем временем Зназас стал формировать второй сгусток пламени, заставив этим Тсуну и его Хранителей побледнеть. Однако мужчине не удалось завершить технику: прямо у его ног вонзилась в землю кирка.       — Достаточно, Занзас! — сказал кто-то так громко, что все услышали. Босс Варии с недовольством обернулся на человека, посмевшего прервать его технику. Хранители Тсуны, как и он сам, тоже перевели взгляды на новое действующее лицо. Человеком, спасшим их, оказался отец шатена — Савада Иемитсу.       — Как всегда опаздываешь, — ухмыльнулся Реборн при виде друга. Внешний Советник широко улыбнулся в ответ и кинул что-то киллеру. Без труда поймав посылку, Реборн рассмотрел ее и передал Тсуне: это оказалось письмо, предназначенное кандидату на пост Десятого Вонголы.       — Я задержался, так как ждал ответа от Девятого, — сказал Иемитсу, как только Занзас получил такое же письмо. Тсуна аккуратно вскрыл свое и с немалым удивлением обнаружил там пламя Посмертной Воли, однако прочитать ничего не смог: все было написано по-итальянски. — В этом письме говорится, что Девятый, ранее продвигающий кандидатуру Тсуны, решил изменить свое решение. Теперь он считает, что достойным кресла босса является только его сын — Занзас. Так как я, Внешний Советник Вонголы, не согласен с этим решением, то, с согласия действующего босса, я проведу Конфликт Колец. Иными словами бои один на один между Хранителями одинаковых атрибутов.       На несколько мгновений площадку накрыла тишина. Все молча приняли или старались принять тот факт, что, возможно, через пару мгновений кому-то придется сражаться. Тсуна оглянулся на друзей и сжал в руке письмо, он уже начинал ненавидеть этого старика Девятого. Сколько можно портить жизнь ему и его друзьям? Почему нельзя было решить этот вопрос миром? Зачем все эти сражения?       — Спасибо за ожидание! — раздались откуда-то сбоку голоса. Из тени вышли две девушки с розовыми волосами и черными масками на лицах. Они выглядели одинаковыми, словно близнецы, и даже говорили вместе. — В данном Конфликте Колец мы, Семья Червелло, будем судьями. Наши решения можете считать решениями Девятого, — сказав это, они продемонстрировали всем присутствующим приказ Дона, скрепленный его Пламенем. — Господин Занзас, вы согласны с этим? — спросила одна из девушек. Босс Варии лишь кивнул, тогда представительницы Червелло по-видимому собирались уходить, но их остановил голос Иемитсу.       — У меня возражение, — сказал он. — Я никогда не слышал о вашей организации. Как я могу доверить вам судить Конфликт Колец?       — Возражение откланяется, — хором ответили девушки, даже не взглянув на мужчину. — Мы подчиняемся только Девятому, поэтому Внешний Советник не имеет власти над нами, — Иемитсу зло посмотрел на них, но ничего не сказал. — Бои будут проходить в средней Намимори. Завтра в одиннадцать часов вечера состоится первый бой между Хранителями колец Солнца.       Девушки ушли, вслед за ними покинула это место и Вария. Тсуна посмотрел на своих Хранителей и смял в руке письмо Девятого. В его душе сейчас бушевала целая буря. Он боялся за своих друзей и больше всего за Реехея, ведь боксер будет первым среди них, кто выйдет на бой. Словно отражая чувства Тсуны, мрачная атмосфера накрыла это место — все понимали, что время сражений пришло, и никому не удастся сбежать. Бои будут не на жизнь, а на смерть.       Почти в полном молчании Хранители провели Тсуну с детьми до дома и, скупо попрощавшись, разошлись. Их, так же как шатена, одолевали невеселые мысли относительно завтрашнего и всех последующих сражений. Они увидели силу Варии, сравнили ее со своей и сделали неутешительные выводы: едва ли они смогут победить. Против них не кто-нибудь, а отряд элитных убийц. Эти люди с детства росли в мире мафии, долгие годы учились сражаться и убивать, для них разобраться с кучкой подростков — легче самого простого задания. В то время как в семье Тсуны лишь Хаято и Рокудо с малых лет тренировались и выживали в суровом подпольном мире. Такеши, Реехей и Кея узнали о мафии чуть позже самого Тсуны, и хотя они далеко не слабые бойцы, им все-таки не одолеть грубой силой опыт и призвание.       До самого утра шатен не мог уснуть, снедаемый беспокойством. Он много думал о предстоящих боях, и от этих мыслей у него пробегал холодок по спине. Тсуна старался представить, что его друзья победили, но не мог. Разум хладнокровно выдавал раз за разом картины смерти его Хранителей. Тогда парень воззвал к интуиции, но та лишь тихо прошептала ему, что только от его веры будет зависеть исход битвы. Затем Тсуне вспоминался Занзас, объятый черной аурой. Мужчина был, словно демон, страшен, безжалостен и силен. Он напоминал мать, причем не только практически идентичной аурой, но и взглядом, полным презрения и злобы, который он бросал на шатена.       Было действительно страшно. Тсуна чувствовал, как по его спине бегают мурашки, и даже теплое одеяло не спасало от холода, пробирающего до костей. Шатен сжался в клубочек на своей кровати и прикрыл глаза, надеясь все же уснуть, хотя бы на пару часов. Однако всякий раз, когда он смыкал веки, перед его взором проносились ужасные картины будущих боев, и потому Тсуна, промучившись до рассвета, взял с небольшой полки над письменным столом любимую книгу и попытался сосредоточиться на тексте.       Перед завтраком к нему в комнату вошел Реборн и отменил тренировку, объясняя это тем, что шатен должен увидеться со своими Хранителями перед первым боем. Домашние репетиторы друзей так же отпустили их на целый день. Казалось бы, это известие должно было обрадовать Тсуну, ведь можно было отдохнуть, но парень на слова Реборна лишь кивнул и ушел собираться. Мысли, что не давали ему покоя ночью, никуда не делись, поэтому шатен все утро был рассеянным и чересчур задумчивым. И Реборн, и Иемитсу отметили этот факт, однако не спешили ни подбадривать шатена, ни как-то еще поднимать его боевой дух. Они знали, что лишь Хранителям под силу вселить уверенность в сердце их босса.       Как-то сумбурно для Тсуны пролетело время до начала занятий, затем и сам школьный день. Парень никак не мог сосредоточиться на уроках и то и дело скашивал взгляд то на Такеши, то на Хаято. На большом перерыве он собрал всех Хранителей на крыше и обсудил с ними непростую ситуацию, в которую они попали. Его друзья старались выглядеть уверенно, говорили о победе, но Тсуна видел их истинные чувства: они были готовы сражаться до самого конца, но не за кольца, а за него. Создавалось ощущение, что они шли на смерть, и шатену это очень не нравилось.       Одно дело сомневаться в победе, но стараться выжить, а другое — идти в бой с мыслью о своей неизбежной гибели. С таким настроем можно даже не пытаться одолеть врага, ведь на психологическом уровне эта задача будет невыполнимой. Размышляя над этим, Тсуна вдруг почувствовал в своей душе невероятное раздражение. Он разозлился на своих друзей за их настрой, поэтому, перед самым началом урока, резко встал на ноги и оглядел их.       — Сегодня первый бой, — сказал он, привлекая внимание подростков. — Признаюсь, мне страшно. Но не от того, что все мы вскоре будем сражаться, не от того, что сила Варии столь велика, не от того, что наши шансы ниже некуда. Мне страшно от того, какие у вас взгляды. Только что вы говорили о победе, и невольно я тоже начал желать ее, пусть этот Конфликт Колец до сих пор кажется мне ужасной затеей, — Тсуна резко выдохнул и поочередно посмотрел в глаза каждого из своих друзей, чтобы удостовериться, что его слушают и слышат: — Однако по вашим глазам я вижу — вы идете на смерть! Я вижу, что в вас нет истинного желания победить! — Тсуна сжал кулаки и свел к переносице брови; в его глазах стали появляться янтарные искры. — Мне страшно, больно и горько от осознания этого факта. К черту победу! — закричал Тсуна, взмахнув рукой, будто рассекая что-то в воздухе. — К черту Вонголу с ее Конфликтом Колец! Мне не нужны никакие титулы и кольца! Я не хочу становиться боссом! — шатен не смотрел на друзей, он говорил, уставившись в пол и сжимая кулаки. — Я лишь хочу, чтобы вы были рядом, живые и здоровые… мне ничего не нужно, только чтобы мы были вместе… — Тсуна низко опустил голову и, спустя миг, убежал с крыши.       Кея резко встал и сделал несколько шагов вслед за названным братишкой, но остановился. Он обернулся на остальных Хранителей, в глазах которых начало отражаться понимание слов их босса. Хаято нервно закурил сигарету, искренне не понимая, почему его накрыло такой волной отчаяния. Рядом с ним хмурился Такеши, даже не пытаясь натянуть на лицо улыбку: Тсуна был прав, они думали идти на смерть… но почему? В стороне тихо вздохнул Мукуро, сбрасывая с себя наваждение. Странно, что и он — иллюзионист — подвергся этому влиянию. Реехей сильнее обычного боксировал с невидимым противником. Пусть он и не был сторонником долгих раздумий и анализов собственных действий, но даже он понимал, что его недавний настрой — нечто необычное, из ряда вон. Гиперактивый, вечно оптимистично настроенный и неунывающий боксер, просто не понимал, что же произошло. Кея же сощурил глаза и поднял глаза к небу: чтобы с ними ни случилось, Тсуне удалось их вытащить. Однако это вовсе не повод расслабляться, ведь пока неизвестно, было ли это просто коллективным приступом отчаяния или же чьим-то намеренным влиянием. В любом случае, сейчас стоило сосредоточиться на первом бое и проявлять повышенную бдительность.