Маска

      Вечернее солнце медленно клонилось к горизонту, будто в насмешку растягивая минуты. Последние лучи заката освещали улицу, окрашивая ее в оранжево-розовые тона. Было тихо и спокойно — точно затишье перед бурей. И эта оглушающая тишина давила на уши, оставляя неприятное чувство где-то под сердцем. Волнение, заставляющее дрожать пальцы, а ладони покрываться потом, поселилось в душе Тсуны, от чего парень нервно ерзал и все время бросал взгляд на электронные часы. Тсуна перевел взгляд в окно на небо и разглядел первую звезду — верный признак того, что скоро на мир опустится ночь. В голове шатена с новой силой начало метаться бессчетное число мыслей, из-за которых парень то и дело ежился и потирал, будто от холода, плечи.       Шатен был одновременно и подавлен, и разозлен — ему не хотелось, чтобы его семья участвовала в этом безумии. Сидя на кровати в позе лотоса, он нервно теребил пальцами рукав своей толстовки и прокручивал в голове варианты развития событий. Но от этого становилось только хуже. Тсуна ждал и боялся этого боя, который станет для него и его Хранителей первым в череде бесконечных сражений. И дело уже даже не столько в самом Конфликте Колец, сколько в шепоте интуиции, пересказывающей парню будущее, полное битв и нелегких выборов.       Недалеко от него, опершись на подоконник, стоял Реборн. Киллер выглядел не то скучающим, не то задумчивым. Вся его поза была расслабленной, однако глаза все же выдавали его — в них плескалась ярость. Реборн был против этого глупого Конфликта Колец, ведь его ученик, как бы способен он ни был, едва ли смог бы одолеть босса Варии. И о чем только думал Девятый, устраивая эту бойню? Неужели он захотел смерти прямого потомка Примо? И вообще, что с ним происходит? Такие мысли одолевали киллера, пока он и Тсуна ждали назначенного срока, чтобы отправиться на первый бой.       — Пора, — тихо выдохнул Тсуна, как только электронные часы показали «22:30». Парень свесил ноги с кровати и, будто этот шаг отделял его от пропасти, встал в полный рост. Почему-то начало казаться, что назад дороги уже не будет. Хотя, наверное, так и было.       Мотнув головой и погоняя из нее лишние мысли, Тсуна сжал кулаки и посмотрел на Реборна. Киллер кивнул и, к удивлению парня, ловко выпрыгнул в окно, прямо на любимую шатеном ветку. Слегка улыбнувшись, Тсуна последовал за ним, в душе благодаря за то, что он не заставил его лишний раз видеть мать. От этого в груди у шатена разлилось уже знакомое тепло, а щеки покрылись едва заметным румянцем.       Когда они покидали дом, ни киллер, ни Тсуна так и не заметили, что Наны не было ни в одной комнате, а вокруг дома витало едва ощутимое пламя Тумана.

***

      У ворот школы Тсуну уже ждали все его друзья. Подбежав к ним, шатен несколько неуверенно взглянул на своих Хранителей. В его голове снова заметались мысли, от которых он содрогался все время до прихода в школу. Вновь вспомнился Занзас, его ужасающая аура, Вария в целом, бой со Скуалло. Тсуна побледнел от всех этих мыслей, нахлынувших разом, и перевел взгляд на Реехея — первого из них, кто будет сражаться. Шатен хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле, и он смог лишь приоткрыть рот и с беспокойством посмотреть в глаза друга.       Что решили Хранители? Приняли ли к сведению слова Тсуны, сказанные им на крыше? Какую задачу они поставили перед собой: победить или выжить?       У Тсуны сжалось все внутри, пока он пытался выискать ответы на все эти вопросы в глазах друзей. Парень переводил взгляд с одного Хранителя на другого, но не мог ничего понять. Он видел уверенность в своих силах и веру друг в друга. И еще какое-то отчаянное желание, которое он никак не мог понять. Сзади подошел Реборн и окинул подростков взглядом своих черных глаз. Хмыкнув, он почти сразу отошел в сторону, ведь для него не было никакой проблемы узнать чувства Хранителей Тсуны.       Что касается самого шатена, то его эмоции мешали ему разобраться в желаниях друзей. Если бы он хотя бы на минуту перестал так сильно переживать за них, он бы услышал голос своей интуиции, ясно и четко дающей ему ответ. Однако Тсуна не мог перестать волноваться: его первые друзья втянуты в жуткое сражение из-за него, и шатен едва ли переживет, если кто-нибудь из них погибнет. Он будет корить себя до конца жизни тем, что не смог защитить их.       Внезапно на середине одной из ужасающих мыслей на плечи Тсуны опустились чьи-то руки. Парень вздрогнул от неожиданности и обернулся. На него с некоторым укором смотрели родные глаза цвета грозового неба. Под этим взглядом Тсуна смутился и уставился себе на ноги. Хранители молчали, но чувствовалось, что все они будто связанны и сейчас разделяют одну и ту же мысль.       — Зверек, мы приняли решение, — сказал Кея голосом, которым обычно говорил с ним наедине. Мягким, теплым, мелодичным. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы выжить. Перед нами не тот противник, которого мы сможем с легкостью одолеть. Но не забывай, что и мы уже не те простые школьники, которых можно было бы запросто убить, — Кея говорил спокойно, но в то же время уверенно. Его уверенность постепенно передавалась и Тсуне, который слушал лучшего друга с широко распахнутыми от испуга глазами. — Поверь в нас, зверек, мы справимся, — Кея едва заметно улыбнулся и сжал хрупкие плечи названного брата. Тсуна кивнул, хотя и не мог похвастаться таким хладнокровием, которое проявил Хибари.       — Тсуна, экстремально не беспокойся! — в два шага преодолев расстояние до шатена, громогласно произнес Реехей, сверкая улыбкой. Шатен слегка улыбнулся: боксер был уверен в себе, весь его вид кричал о том, что парень знал, что надо делать и как, и от этого на душе Тсуны стало немного легче.       — Приветствуем! — со стороны послышался сдвоенный голос представительниц Червелло. Девушки вышли из тени и указали вглубь школьного двора, где Реехею и его противнику Луссурии предстояло сразиться. — Просим вас пройти. Мы подготовили этот ринг специально для Хранителей Солнца.       — Ринг! — обрадовано прокричал Сасагава, взметнув руку вверх. — Это экстремально моя территория!       Тсуна не смог сдержать улыбку, видя искреннее счастье боксера. Такеши засмеялся и блеснул глазами, ведь он, как никто другой, понимал чувства Реехея. Для спортсмена нет ничего более воодушевляющего, чем бой на знакомой территории. В такие моменты начинает казаться, что сама местность помогает победить. Рядом с Ямамото усмехнулся Мукуро, а Хаято и Кея лишь беззлобно фыркнули, в душе разделяя чувства спортсменов. Сасагава в предвкушении боксировал с невидимым противником и едва ли не сиял от ожидания предстоящего боя. Видя это, Тсуна невольно начал успокаиваться, решая довериться другу. Однако это вовсе не означало, что он перестал переживать за него.       — Хранители Солнца, подойдите к центру ринга! — тем временем сказали Червелло. Противник Реехея, Луссурия, бросив что-то о том, что поиграет с милым мальчиком, проследовал в указанное место. Когда Сасагава уже хотел последовать его примеру, его вдруг остановил недоуменный голос Такеши.       — А мы разве не сделаем круг? — спросил он, наивно хлопая глазами. Несколько секунд стояла гробовая тишина, пока Реехей, буквально едва ли не загоревшийся от этой идеи, ни похватал друзей, притягивая всех вместе. Надо ли говорить, что кроме спортсменов эту идею никто не одобрил? Однако ничьи причитания так и не были услышаны: спустя пару мгновений все Хранители Тсуны, как и сам шатен, уже стояли в кругу, склонившись вперед. Оглядев друзей, шатен едва сдержал смешок: Хаято покраснел до кончиков ушей, стоя слишком близко к бейсболисту, рядом с ним широко улыбался Такеши, будто ничего не замечая, с другой стороны от подрывника был сильно растерянный Мукуро, на скулах которого выступил румянец. Рядом с Тсуной стоял Реехей, а с другой стороны Кея, чье лицо шатен впервые видел с таким выражением. Казалось, ГДК не может решить, хочет он забить всех до смерти или провалиться сквозь землю.       — Реехей, вперед! — тем не менее прокричали все разом и выпрямились. Удивительно, но это незатейливое действо подняло боевой дух Тсуны, да и всех Хранителей, как бы они не смущались в процессе.       — Я чувствую, как меня переполняет сила! — воскликнул Реехей и, вскинув руку вверх, направился к рингу, где его уже ожидали Червелло и Луссурия.       — Пожалуйста, покажите ваши кольца, чтобы мы могли удостовериться в их подлинности, — протянув руки, сказали девушки. Когда они убедились, что половинки не фальшивые, они обратились к соперникам и начали инструктаж. — Чтобы победить в этом бою, вам необходимо собрать полное кольцо Хранителя Солнца. Для этого вы должны будете совместить две половинки. Тот, кто сделает это, будет считаться победителем.       — Экстрим! — выкрикнул Реехей свой боевой клич, настраиваясь на бой.       Он почти не боялся человека, что стоял перед ним. Парень был уверен в своих способностях и силе бокса. К тому же учитель Колонелло много рассказывал ему о различных стилях борьбы и том, как им противостоять. И хотя они не отрабатывали ни блоков, ни уверток, ни атак, Реехею все равно добавляли уверенности эти знания. Однако будет неправильным утверждать, что парень был абсолютно хладнокровен. Нет, Реехей чувствовал непривычное волнение и старался скрыть его от друзей за предвкушением хорошей битвы. Даже себе он не признавался, что страх сидит где-то в глубине его сознания.       Не добавляло оптимизма и то, что не так давно произошло на крыше. Тогда все они, Хранители Тсуны, впали в какое-то отчаяние и будто потеряли веру в победу. Раньше, какой бы тяжелый бой ни предстоял ему, Реехей никогда не опускал руки и не думал о проигрыше. Но в тот день всем им казалось, что победа — нечто недосягаемое. Эта мысль не покидала их сознания, выталкивая собой другие. Почему-то она казалось инородной, будто не своей, но, словно пиявка, намертво прицепившейся к ним.       Тогда Тсуна спас их, хотя, наверное, сам так и не понял, что сделал. Так или иначе их хрупкий шатен скинул с них оковы отчаяния и позволил вновь ясно мыслить. Это вне всяких сомнений было очень хорошо. Однако же не отменяло того факта, что всем Хранителям теперь было необходимо проявлять повышенную бдительность, ведь инцидент, если он был преднамеренным, может повториться. Кто бы ни сделал это, он не отступится так просто. В этом были уверены все Хранители.       — Итак, бой Хранителей Солнца, Сасагавы Реехея и Луссурии, начался! — громко оповестили Червелло, покидая ринг. Противники тут же заняли оборонительные стойки, приготовившись к сражению. Внезапно всем в глаза ударил яркий свет, источником которого служили невероятно мощные лампочки, установленные на «потолке» ринга.       — Что происходит?       — Свет?!       — Я ничего не вижу!       Послышалось со всех сторон от Тсуны. Хранители, прикрывая слезившиеся глаза руками, пытались что-то разглядеть, но цветные пятна, возникшие после яркого света, мешали что-либо увидеть. Тсуна непроизвольно отступил на шаг, даже боясь думать, что сейчас испытывает Реехей. Боксер же замер на миг от удивления, но затем согнулся пополам от ужасной боли. Это его атаковал коленом в живот его противник, молниеносно приблизившийся к нему. Луссурия носил солнцезащитные очки, поэтому для него свет не был такой уж большой проблемой.       — Воспользуйтесь этим, чтобы видеть бой, — одна из Червелло протянула Тсуне темные очки, которые парень незамедлительно надел. Теперь он видел гораздо лучше, хотя свет все еще мешал разглядеть детали. И кто вообще придумал это сооружение? — Этот ринг называется «Колизей Солнца», его сконструировали специально для данного мероприятия. Он отражает истинную суть Хранителя данного атрибута, — словно прочитав мысли парня, пояснила девушка. Тсуна не особо заострял внимание на ее словах, сейчас он хотел хоть как-то помочь Реехею, ведь ему сейчас приходилось очень тяжело.       Луссурия, по полной пользуясь своим преимуществом, наносил все новые и новые удары боксеру, в то время как сам Реехей никак не мог попасть по противнику. Каждая попытка открыть глаза заканчивалась одним и тем же: веки сами смыкались, а перед внутренним взором летали разноцветные искры. Из-за этого на теле парня уже было множество повреждений, ведь Луссурия не сдерживал свою силу. Сопровождая каждую свою атаку комментариями о «прекрасном теле» Реехея и том, что парень его «тип», вариец без труда брал верх над парнем.       — Нечестно, что у Луссурии очки! Мы должны дать их и Реехею, чтобы уровнять шансы! — закричал Тсуна, делая несколько шагов к рингу и уже поднимая руку к лицу, чтобы снять свои очки и отдать их другу.       — Остановитесь, — возникла перед ним одна из Червелло. — Если вы сделаете это, мы дисквалифицируем его. Контакты с кем-то вне ринга запрещены, как и передача чего-либо.       Тсуна в бессильной злобе заскрипел зубами. Он не мог видеть, как его друга избивают, а он ничем не может ему помочь. Глупые правила глупого Конфликта Колец! Да еще и по другую сторону от ринга остальные варийцы, мерзко ухмыляясь, комментировали особенно сильные удары Луссурии. Хранители Тсуны едва сдерживали себя о того, чтобы просто броситься на помощь другу. Они прекрасно слышали, что будет за вмешательство в бой.       В какой-то момент Тсуна не сдержал восхищенного вздоха, когда, казалось, Реехей все же смог достать своего противника. Луссурия отлетел к противоположному краю ринга от сокрушительного удара, однако шатен, как и остальные Хранители все же поспешил радоваться. Еще в воздухе вариец кувыркнулся и самодовольной улыбкой показал, что атака его ничуть не задела. Он просто играл с Реехем!       «Где он?» — думал боксер, точно знавший, что его удар задел Луссурию, — «Он… в воздухе?» — промелькнула мысль, и он, едва открыв глаза, заметил смазанную тень, приближающуюся к нему. С размаху, Реехей попытался попасть по противнику, однако вместо привычного ощущения удара о чужое тело, он почувствовал ужасную боль. Боксер не смог сдержать крика и упал на колени, сжимая правой рукой предплечье левой. По ощущениям Луссурия наградил его переломом.       — Бедняжка, ты попал прямо по металлическому наколеннику, — неприятно сказал вариец, будто с сожалением в голосе. Реехей, тяжело дыша, попытался подняться, но его тело, словно стало гораздо тяжелее. Каждый вдох опалял легкие, а по телу рекой лился пот. Лампы давали не только невероятно яркий свет, но и раскаляли воздух, тем самым увеличивая температуру. С ужасом Реехей начал замечать первые признаки обезвоживания своего тела.       — Реехей! — услышал боксер взволнованный голос своего хрупкого босса. Перед его внутренним взором, будто наяву, предстал Тсуна с широко распахнутыми глазами и нервно закушенной нижней губой. Реехей снова попытался встать, движимый мыслью о том, чтобы защитить своего друга. Ведь если сражение будет проиграно, неизвестно, что станет со всеми ими.       — Вставай! — внезапно раздался громкий голос со стальными нотками. Боксер дернулся, узнавая его. Это был его учитель, Колонелло! — Пришло время показать свою силу! В бой!       У Реехея будто открылось второе дыхание. Он поднялся на ноги под едкие насмешки и комментарии варийцев. По его левой руке текла кровь, орошая пол красным цветом. Сжав в кулак правую, Реехей сосредоточился, выжидая лучший момент для атаки. Он не видел противника, но смог почувствовать его приближение и, выкрикнув «Максимум Канон!», вмиг нанести сокрушительный удар. Казалось, Луссурия наконец получил прямой удар, однако это было не так.       — Это было опасно, — протянул он, мягко приземляясь на пол. — Но такими простыми ударами ты никогда не попадешь по мне.       — А я целился вовсе не в тебя, — спустя миг ответил ему Реехей, и, будто по его команде, осколки ламп дождем посыпались на ринг. На несколько мгновений на поле боя воцарилась тишина. Боксер открыл глаза и твердо посмотрел на своего противника. — Теперь и я вижу тебя.       — Молодец, Реехей! — обрадовано закричал Тсуна.       — Кто бы подумал, что он догадается использовать кристаллы соли, оставшиеся от испарившегося пота, чтобы разбить лампы! — присвистнул Хаято, переглянувшись с Такеши.       Однако, хотя Реехей теперь мог видеть Луссурию, ему все еще не удавалось задеть его. Вариец был слишком быстр и на голову превосходил боксера в опыте. Как бы ни старался, Реехей не мог совладать с ним. После каждой своей атаки он оказывался лежащим на полу ринга с все новыми повреждениями. В ходе одной из таких атак он наткнулся на металлический наколенник здоровой рукой и повредил ее почти так же сильно, как до этого левую. Казалось, что в тот миг исход стал предрешен.       — Братик! — будто из неоткуда выбежала Киоко, следом за которой показалась и Хана. При приближении девушек Тсуна шарахнулся в сторону, не сумев вовремя сдержать себя. Парень случайно налетел на Мукуро, который, будто не замечая откровенной паники в карамельных глазах, помог ему устоять на ногах. Тсуне потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки и натянуть на лицо маску, скрывающую его страх перед девушками. Шатен отошел от Мукуро, перед этим скупо поблагодарив и мастерски избегая зрительного контакта. — Братик, ты же обещал больше не драться! — между тем кричала Киоко, прижимая к груди сжатые в кулачки руки.       «Она серьезно думает, что это обычная драка?» — мелькнуло в голове Тсуны, пока он поражался не то глупости одноклассницы, не то наивности и корил себя за свою несдержанность.       — Когда мне разбили голову, я пообещал тебе… — с трудом поднимаясь на ноги, начал Реехей, — я пообещал, что ты больше не заплачешь по моей вине… — занимая оборонительную стойку, боксер не сводил взгляд с противника, но обращался к сестре, — но тогда я добавил, что это будет потому… — Реехей глубоко вдохнул, концентрируя силу в правом кулаке. Луссурия, не дожидаясь окончания фразы, перешел в атаку: — что я больше не проиграю!       Удар неистовой силы пришелся на наколенник варийца. На миг будто время замерло. Все смотрели на боксера и его противника и гадали, чья же атака окажется сильнее. Тсуна видел, как по руке Реехея с новой силой потекла алая жидкость. Киоко испуганно расширила глаза и прижала ладони ко рту. Сзади ее за плечи обняла Хана, также не сводившая взгляда с ринга.       Лишь спустя долгие несколько секунд, Тсуна и его Хранители, смогли наконец радостно закричать. Удар Сасагавы разбил в дребезги металлическую защиту Луссурии, а сам вариец отлетел на другой конец ринга. Противник Реехея не шевелился. Боксер вскинул руку вверх, ведь это могло означать только одно: победа!       Первый бой завершился победой Сасагавы Реехея!