Маска

      — Скуало! — воскликнул Такеши, узнав в замотанном с головы до ног силуэте своего недавнего противника. Капитан Варии сидел в инвалидном кресле, так как его раны, полученные от акулы, не позволяли ему даже стоять. Он гневно сверкал глазами, уставившись на Бельфегора, у которого с лица исчез даже намек на улыбку. Внутренне Принц был в ярости и смятении — его план был разрушен появлением капитана! Теперь о союзе не могло быть и речи!       — Каваллоне… — тем временем удивленно произнес Хаято, видя, кто привел Скуало в эту палату. Дино лишь устало прикрыл глаза, и не думая ничего объяснять. Его подчиненные в это время так же, как и при входе в комнату, держали в руках пистолеты, направленные на капитана Варии. Они готовы были убить его, если бы тот сделал хоть одно неправильное движение.       Комната погрузилась в молчание. Для Реборна появление Суперби не стало такой уж неожиданностью, ведь он прекрасно знал о том, что Скуало выжил, однако не думал, что Кавалоне приведет его сюда, да еще и сейчас. Но вот для Хаято, уже слышавшего об окончании боя Дождя, и Такеши появление мечника стало потрясением, а для Бельфегора настоящим шоком. Принц понимал, что его задумка только что потерпела крах, и это было плохо, а потому парень старался как можно быстрее придумать новый план с учетом присутствия Скуало, но в голову, как назло, ничего не приходило.       — Ты вздумал предать Варию, Бел?! — спустя минуту, закричал Дождь Варии, прожигая парня убийственным взглядом. Принц едва вздрогнул от громкого звука, больно ударившего по ушам, и натянул на лицо привычную улыбку.       — Ши-ши-ши, о чем это вы, капитан?       — Врой, ты действуешь за спиной босса! — продолжил на повышенных тонах Скуало, пока все присутствующие мечтали закрыть уши руками. — Вздумал якшаться с врагами? Насколько низко ты можешь еще пасть?       В комнате резко потяжелел воздух, в руках у Бельфегора замелькали стилеты, а его улыбка превратилась в оскал. Капитан перешел черту, и Принц не собирался больше терпеть претензии не разобравшегося в ситуации начальства. Два стилета просвистели в миллиметре от лица Скуало и вонзились в стену, так никого и не задев. Хаято, Такеши и Мукуро переводи взгляды с одного варийца на другого и решительно не понимали, что между ними происходит. Реборн же, скрыв полами шляпы глаза, размышлял над ситуацией.       Он был достаточно опытен, чтобы заметить повышенный интерес Принца к Кровавому Туману. Парень умело скрывал свои истинные чувства, но Реборн видел, как важны для него эти сведения и как еще более важен его собственный ответ на заданный киллером вопрос. Бельфегор почему-то сам хотел рассказать им о чем-то, однако по ряду причин мог сделать это только таким образом — сделкой. Информация за информацию. Но это вовсе не отменяло того факта, что Принц мог задумать и что-то недоброе.       — Мне все равно, что вы думаете, капитан, — прошипел парень, разозленный словами Скуало. — Однако я не намерен больше подчиняться одержимой кукле.       Слова парня так и повисли в воздухе. Все изумленно уставились на Бельфегора, но Принц будто не замечал этого. Он вперил гневный взгляд, скрытый челкой, в мечника, который отвечал ему не менее яростным и убийственным. Казалось, еще секунда и от накопившегося в комнате напряжения замелькают молнии. Ведь оба варийца знали, что сведения Принца невероятно ценны для Отряда Убийц, но так же и опасны. То, что собирался сделать Бельфегор, могло уничтожить Варию. Или же спасти…       Молчаливая борьба Скуало и Бельфегора продолжалась несколько минут, в течение которых никто из присутствующих в комнате не проронил ни слова. Время будто застыло, но никого это не волновало. В умах Хранителей Тсуны и Реборна были лишь предположения, расскажет ли Принц то, что хотел, или же отступит. Как бы это ни выглядело, но Бельфегор уважал Скуало и редко шел против его приказов. Однако сейчас он не мог не поступить так, ведь видел только такой способ спасения Варии и их босса.       — Ши-ши-ши, — смех Принца разрезал липкую тишину и прозвучал слишком жутко. Глаза Скуало на миг расширились, ведь мечник, хоть и не видел взгляда, которым одарил его парень, но почувствовал его. В нем было безумие. Слишком похожее на то, какое охватывает Принца при виде собственной крови. Бельфегор был уже на грани, он был готов идти до конца, даже зная, что ожидает его за предательство, ведь по-другому сделку с врагом и не назовешь. Спасение Занзаса стало его целью, которую он был намерен достичь, даже если на кон придется поставить собственную жизнь.       — Врой, — через минуту как-то устало выдохнул Скуало и, насколько ему позволяли ноющие раны, махнул рукой. — Делай, что хочешь. Вот только не жди, что я стану прикрывать тебя перед боссом и остальными.       Слова капитана прозвучали не так уверенно, как он того хотел, ведь в глубине души он понимал чувства Принца, однако и предавать Занзаса, связываясь с врагами не хотел. Для Скуало босс был одним из тех немногих, кого он безмерно уважал, однако и Бельфегор был по-своему дорог ему. Решение, принятое мечником, далось ему нелегко и он, как никогда четко осознал, что Принц все же был прав, придя сюда.       Парень же, услышав слова капитана, сперва удивился, но тут же довольно заулыбался и даже спрятал стилеты, которые хотел метнуть в Дождь Варии. Да, он подумывал прирезать Скуало, чтобы тот не мешал, но оставлял этот вариант на самый крайний случай. Все же он хотел спасти Варию, а не ослабить ее еще сильней. Но слова капитана порадовали Бельфегора — ему давали полную свободу действий. Хотя Скуало и не одобрял его идеи, но в то же время он понимал, что, возможно, это единственный способ вернуть прежнего босса, которому он когда-то поклялся в верности.       Что ни говори, а Занзас изменился. И это просто невозможно было не заметить. Мечник сначала думал, что так на него повлияло заточение в Колыбели, однако со временем в его сердце стало поселяться сомнение. Он видел Занзаса, но не узнавал его. Все его поступки, слова были странными, нелогичными, неправильными. Когда-то заботливый и строгий босс стал настоящим тираном, которого едва могли сдержать его офицеры. Рядовые боялись даже просто попасть в поле зрения Занзаса, ведь он мог пустить в них пулю Пламени уже потому, что у него плохое настроение.       Скуало до последнего не хотел верить, что босс уже не тот, кем был раньше. Однако измученный, израненный Отряд, уставшие, едва держащиеся на ногах офицеры, постоянные реставрации особняка и, как апогей, Бельфегор, тайно перераспределяющий миссии — все это убедило Скуало и привело к неутешительному выводу, который он и сейчас не хотел признавать. Однако о действиях Принца капитан узнал чуть меньше, чем месяц назад, и это без преувеличения ввергло его в состояние шока.       В тот день Скуало допоздна разбирал отчеты о миссиях в своем кабинете и вышел из него уже за полночь. Усталость брала свое, особенно учитывая то, что он не так давно выполнил две непростые миссии по зачистке подряд. Отрядов противника оказалось гораздо больше, чем было указано в задании, и мечник не смог уйти невредимым.       Когда он уже направлялся в свою комнату, то услышал едва уловимый шорох, доносившийся из кабинета босса. Скуало насторожился, ведь точно знал, что Занзас не стал бы перебирать бумаги в такое время. Единственный логичный вывод, который пришел ему на ум, было то, что какой-то смертник решил выкрасть из их особняка документы. Поэтому, тщательно скрывая свое присутствие, капитан варийцев незаметно приоткрыл дверь в кабинет босса и осторожно заглянул в комнату.       Его удивлению не было границ, когда в лунном свете, проникающем через окно, он увидел Бельфегора, перебирающего бумаги на столе Занзаса. Принц делал это быстрыми, отточенными движениями, так, будто проворачивает такое уже не в первый раз. Он пробегал глазами по листам бумаги и то и дело кривил губы. Порой он и вовсе сжигал те или иные документы, развеивая пепел по ветру, что гулял за окном. Скуало уже хотел было войти в кабинет босса и потребовать объяснений, однако вдруг остановился.       Принц выглядел изнуренным, а его тело почти на всех открытых участках было перевязано бинтами. Нездоровая бледность в лунном свете делала лицо парня едва ли не синего цвета. Вмиг капитан вспомнил, что Бельфегор всегда после миссий запирался в своей комнате и не показывался по нескольку дней, до тех пор пока его не вызывали для следующего задания. Принц чаще остальных офицеров оказывался в лазарете, однако не давал никому видеть свои ранения. Да и перед тем, как кто-либо из офицеров уходил на задание, Бельфегор подкидывал ему информацию, которую не указали заказчики.       Как озарение, Скуало вдруг вспомнил, что Бельфегор — гений, причем не только по части убийств. В голове капитана стали всплывать картины выполненных им миссий, которые стали на порядок сложнее и опаснее. И хотя Отряд Убийц славился своей силой, однако даже сильнейшие из него не могли сражаться против армий, а в последнее время именно это и приходилось делать.       «Неужели он забирает себе самые опасные миссии, от которых нельзя отказаться?» — мелькнуло в сознании Скуало, и от этой мысли он едва не закричал. Вдруг все стало до ужаса логичным: и раны Бельфегора, и его усталость, и тайные перераспределения миссий… Парень просто не давал им погибнуть, самостоятельно бросаясь в пекло! Но неужели задания босса настолько сложны, что некоторые из них Принц просто уничтожает? Почему такое вообще происходит? А как же пресловутый «Уровень Варии»? Отбор и выполнения миссий, где успех составляет как минимум девяносто процентов!       В тот день Бельфегор из-за усталости так и не заметил забывшего о маскировке Скуало, а тот, спустя несколько десятков минут наблюдения за парнем, нетвердой походкой отправился к себе в комнату. Однако на следующий день капитан уже сам проник в кабинет босса и пересмотрел все миссии. В большинстве своем успех составлял чуть больше, чем семьдесят процентов, однако у Принца он был меньше шестидесяти. Задание за тотальную зачистку огромной вражеской Семьи, насчитывающей несколько сотен хорошо обученных бойцов — вот что предстояло выполнить Бельфегору. Сделать что-либо, чтобы передать это задание кому-то другому или уничтожить его, не представлялось возможным — Занзас уже направлялся в кабинет, а миссия была приказом Девятого. Но уже в последнюю секунду, перед тем, как мечник покинул кабинет босса, кое-что зацепило его взгляд — это едва видная пометка, написанная рукой Занзаса и старательно затертая Бельфегором. Она гласила «Суперби Скуало», а это значило, что миссия предназначалась ему…       — Итак, я продолжу, — тем временем произнес Принц, пока капитан предавался воспоминаниям.       Перед глазами Скуало все еще была картина, которую он уже не сможет забыть — Бельфегор, стоящий среди трупов, заляпанный с ног до головы кровью и пытающийся обрывком рубашки перевязать огромную рану на руке. Мечник помнил, как отправился вслед за парнем, узнав, что тот отправился на миссию, и застал его, уже завершившего дело. В тот момент Скуало видел не ужасного убийцу, расправившегося с вражеской Семьей, а изнуренного подростка, на плечи которого свалился неподъемный груз.       Сам Принц не помнил, как оказался в Особняке Варии, последнее, что осталось в его памяти — это резкая боль и вид собственной крови. Бельфегор не знал, скольких он убил, а скольким удалось сбежать, для него это было уже не важно. Он лишь хотел отдохнуть хотя бы несколько дней. Однако уже через пару часов после того, как он очнулся с обработанными ранами и почему-то в своей комнате, а не среди трупов в особняке той самой Семьи, Занзас собрал своих офицеров и велел выдвигаться в Японию, чтобы собрать информацию о неком Саваде Тсунаеши — кандидате в боссы Вонголы.       Бельфегор почти ничего не помнил о той миссии, но Скуало до сих пор не мог забыть, какие чувства его охватили в тот миг, когда тело парня покачнулось, и он стал заваливаться назад. Подхватив Принца у самой земли, капитан с ужасом смотрел на его раны и не мог поверить, что тот мог сражаться в таком состоянии. Рваное дыхание Бельфегора и удушающий запах смерти — вот что сопроводило ужасное осознание капитана Варии. Босс хотел отправить его на вероятную смерть, однако Принц принял его участь на себя.       После того дня сомнения Скуало начали превращаться в уверенность, но преданность не давала права сомневаться в Занзасе. Скуало оказался на распутье, и только горящий гневом и отчаянием взгляд Бельфегора помог ему принять решение. Да, босс изменился, он стал другим, и Принц был прав, подозревая Кровавый Туман в этом, ведь кроме него не было на свете такого иллюзиониста, который смог бы побороть железную волю их босса.       Однако он невероятно силен и опасен. Никто не знает ничего о его стиле боя или оружии, ведь выживших никогда не было в тех местах, где бушевал Кровавый Туман. Даже всеми силами Варии не одолеть такого противника, особенно учитывая то, что босс находится под его контролем. Союз… Быть может, это не такая уж ужасная идея, ведь их противник по истине силен, и справиться с ним поодиночке не представляется возможным.       — Как я уже сказал, девять лет назад босс был едва ли не полной противоположностью себя прежнего, — тем временем начал говорить Бельфегор, пока Скуало, прикрыв глаза, принимал решение. — Я не стану расписывать тогдашние его качества, все равно не поверите, но главное это то, что он стал повторять судьбу Девятого. Думаю, что все и так уже заметили, что дон Темотео стал будто одержим чем-то, — ответа на реплику парня не последовало, но по хмурым лицам Реборна и Дино все и так было ясно. — Я не смог найти этому прямых подтверждений, однако могу заверить, что это с ним сделал Кровавый Туман. То же самое он проделал и с боссом, когда мы нашли способ освободить его из ледяного заточения. Единственное, что мне было непонятно — так это его мотивы, — Бельфегор покачал головой, признавая здесь свое поражение, но тут же махнул рукой в сторону двери. — Хотя сейчас все стало на свои места…       — Что ты имеешь в виду? — спустя миг, спросил Хаято, пристально вглядывающийся в недавнего противника.       — Когда я узнал личность Кровавого Тумана, то мне оставалось только сложить два и два, — Принц задумчиво покусал губу, но продолжил говорить. — Если я правильно восстановил картину, то все выходит следующим образом. Фуками Нана, она же Кровавый Туман и бывшая жена Внешнего Советника, начала свои карательные рейды через год, после того как обвенчалась с Савадой. Однако уничтожать целые Семьи она начала задолго до этого. Если вспомнить всех тех, кто пал от ее руки, то можно проследить закономерность — все они так или иначе контактировали с Савадой, и их общение было не самым приятным. Думаю, так она расправлялась с теми, кто представлял угрозу для ее мужа, — Принц ненадолго замолчал, пока Хранители Тсуны с удивлением осознавали разумность его слов. — Однако так же тут присутствовала и ревность. И доказательством этому может служить сын Савады, точнее то, что Кровавый Туман с ним сделала. Очевидно, что она ревнует Внешнего Советника ко всем, в том числе и к своему сыну. Она готова убивать уже за то, что они просто находятся рядом с ее мужем.       — Как-то натянуто… — фальшиво улыбнулся Такеши, не в силах поверить, что все это правда. Слишком это было… жутко. Убивать потому что ревнуешь, это дико, как и издеваться над своим сыном по этой же причине. Если бы парень не видел воспоминаний Тсуны, он бы не поверил в слова Принца. Нана всегда казалась ему такой доброй, отзывчивой, заботливой, сложно представить, что все это была лишь ее маска. Ее истинное лицо безобразно и уродливо, и это сейчас подтверждает Бельфегор.       — Почему же? — вопросом ответил Принц на реплику Такеши и обернулся к нему, пока остальные с нетерпением ожидали его слов. Что ни говори, а Бельфегор и впрямь гений, ведь понял все это, даже не видя воспоминаний Тсуны, где Нана издевалась над ним. Даже если в его теории есть недочеты, в целом, она пока является единственным логичным объяснением происходящего. — Все иллюзионисты в той или иной мере сумасшедшие. Кто-то больше, кто-то меньше, но это так, — Бельфегор пожал плечами, будто говорил нечто обыденное. — Сумасшествие Фуками Наны берет начало от ненормальной любви к Внешнему Советнику, которая и заставляла ее вырезать целые Семьи и из-за которой едва не погиб сын Савады.       — Если смотреть с этой точки зрения, то твоя теория не лишена смысла, — кивнул Реборн, задумчиво гладя Леона. — Тогда понятно, зачем ей понадобились Девятый и Занзас.       — Верно, — Бельфегор улыбнулся, ощущая, что его наконец поняли, — С их помощью она хотела убить сына Внешнего Советника, чтобы подозрения не пали на нее. Думаю, и иллюзиониста не обошли стороной, — Принц перевел взгляд на Мукуро, но тот ничего не ответил, лишь стиснул посильней трезубец. В его жизни и без того хватало тьмы, чтобы научиться отличать одну от другой, но Нана вполне могла помочь ему окунуться в одну из них.       — Хм, в таком случае у нас общий враг, — хмыкнув, сказал Реборн, краем глаза следя за подозрительно тихим Скуало. Мечник же после его слов перевел взгляд на Бельфегора, уставившись в то место, где должны быть глаза.       — Именно так, — чуть помедлив, ответил Принц. Некоторое время царило молчание. Ни одна из сторон не хотела первая предлагать союз, ведь это бы означало признание слабости. Хранители Тсуны и подчиненные Кавалоне уже начинали нервничать, а слова, так просившиеся на язык, до сих пор не были сказаны.       — Врой! — вдруг закричал Скуало, чем заставил многих крупно вздрогнуть от неожиданности. — Хватит сопли жевать! Будет вам союз!