Маска

      Пальцы Хаято с невероятной скоростью порхали над клавиатурой, пока парень пытался в очередной раз восстановить связь. Почти десять минут назад три чудовища, подконтрольные Нане, проломили стену больницы, заставив подрывника отступить и спрятаться в палате шатена, координируя членов союза оттуда. Контроль передвижений и врагов, и друзей был его первоочередной задачей, а потому сражение с монстрами он оставил на Дино, его людей и Кею.       Ситуация в местах сражений была более, чем плачевная. Всего за четверть часа Нане удалось серьезно ранить почти всех членов отряда основных сил; единственный, кто был еще цел, — Иемитсу. За то же время Занзасу удалось вывести из игры Луссурию и Чикусу. А три чудовища, что вторглись в больницу, убили пятерых сильнейших бойцов Каваллоне. Не давало опускать руки только то, что Базиль доложил о том, что его отряд достиг тюрьмы Вендикаре.        — Реборн! Слышите меня? — спустя минуту, Хаято прижал наушник, следя за показаниями приборов и молясь, чтобы связь восстановилась.       — Слышу, — отозвался с той стороны Реборн, стараясь перекричать шум битвы. — Что случилось?       — На штаб напали, но Кея и Дино пока держат оборону, — доложил обстановку парень и перевел обеспокоенный взгляд на дверь, которая разделяла его и сражающихся с чудовищами друзей: — Мне удалось связаться с отрядом сдерживания, они достигли цели и сейчас предлагают Вендиче поймать Кровавый Туман. Думаю, в течение десяти минут они будут у нас.       — Слишком долго, — недовольно отозвался Реборн, но конец его фразы потонул в грохоте очередной атаки Наны. — Едва ли мы продержимся столько!       — Я потороплю их, но ничего не обещаю, — ответил Хаято, краем уха слыша подозрительный шум. Парень поднял взгляд с экрана ноутбука на дверь в палату и едва удержал себя от того, чтобы начать сквернословить. Теперь связаться с Базилем он бы при всем желании не смог бы. В метре от него стена пошла трещинами, а в следующий миг Кея пробил ее своим телом. — Или нет… — выдавил из себя парень, смотря, как ГДК, морщась, пытается подняться.       Парень пару раз тряхнул головой, но это не помогло ему избавиться от звона в ушах и летающих перед глазами мушек. Кея чувствовал, как вытекает кровь из раны на руке, которую оцарапало одно из чудищ, а потому небрежно затянул ее лоскутом своей рубашки. Он прекрасно понимал, что это не поможет, но сейчас он думал об этом меньше всего. Недолгое сражение с монстрами оказалось неожиданно тяжелым и выматывающим. Создания Наны атаковали с немыслимой скоростью и невероятной силой. Получив прямой удар, причем на скрещенные тонфа, Кея буквально услышал, как хрустят его кости. Что уж говорить о том, что после этой атаки он пробил собой стену?       ГДК еще раз тряхнул головой и скользнул затуманенным взглядом по разрушенному больничному коридору. Недалеко от него лежал Дино и слабо шевелился. Ему достался удар еще большей силы, чем ему, и Дробящий Мустанг только чудом остался жив, хотя и получил серьезное ранение. На его груди было две скрещенные отметины от когтей чудовищ, и из них медленно сочилась кровь. Дино со стоном попытался подняться, но тут же упал обратно на пол. Он сжимал рукоять верного хлыста, но мысленно проклинал себя за слабость. Он должен был защитить Тсуну!       Но как сделать это, если тело отказывается повиноваться, а сознание норовит ускользнуть? Каваллоне прошипел ругательство сквозь зубы и предпринял еще одну попытку подняться. Однако, тщетную. В бессильной злобе он ударил кулаком об пол, но резкое движение вызвало новую вспышку боли. Дино зажмурился и сжал кулаки, пытаясь отвлечь. В это время все три монстра прошли сквозь дыру в стене, которую пробили телом Кеи и, переступив через него, оглянулись.       Чудовища обратили свои взоры на спящего Тсуну, и их глаза полыхнули алым. В следующий миг они бросились к шатену с немыслимой скоростью. Глаза Кеи расширились в ужасе, ведь он понимал, что не успеет спасти названного брата. Однако Хаято удалось это сделать, только чудом успев выхватить парня из-под лап монстров. В его руках Тсуна повис безвольной куклой и тяжело дышал, ведь кислородная маска слетела с его лица. Подрывник перевел взгляд с босса на противников и увидел, как один из созданий Наны замахивается своей когтистой лапой, и все, что он мог сделать в тот момент, — это бросить несколько дымовых шашек, на мгновение сбив этим с толку чудовищ. Подхватив бесчувственное тело шатена, он отпрыгнул к дальней стене и одной рукой сжал несколько динамитных шашек. В его голове мелькала только одна мысль:       «Я защищу Тсуну, даже если это будет стоить мне жизни!»       Кея приподнялся на трясущихся руках, буквально заставляя свое тело двигаться, несмотря на адскую боль в груди. Кажется, у него было сломано несколько ребер. Слегка пошатываясь, он встал на ноги и сжал тонфа. Глубоко вдохнув, он сделал резкий выпад, сбивая одного из чудовищ и отправляя его в полет до ближайшей стены. Хаято воспользовался секундным замешательством врага и подкинул несколько динамитных шашек на уровень головы другого монстра. Одновременно с этим подрывник проскочил в просвет между противниками, вынося Тсуну из опасного места.       Прогремел взрыв. Однако вместо падения одного из монстров Кея и Хаято с ужасом увидели, что атака подрывника не нанесла абсолютно никакого урона. Монстр только наклонил голову в сторону и оскалился, а два других стали зажимать парней в кольцо. ГДК в несколько шагов преодолел разделяющее его и Гокудеру расстояние и выставил тонфа в защитном жесте. Умом он понимал, что не сможет остановить атаку, однако все равно не отступал.       Словно чувствуя его отчаянный настрой, чудовища стали медленно приближаться, будто в насмешку оттягивая неизбежное. Кея прищурился и сильнее сжал свое оружие. В его душе не было страха, только печаль от того, что он не смог защитить своего босса, друга, брата… Он знал, что сейчас последует, ровно как и Хаято. Их мысли сходились и, даже не переговариваясь, они знали, что сейчас бросятся в последнюю атаку, которая, возможно, унесет их жизни. Они будут сражаться до последней капли крови, мысленно надеясь, что подкрепление успеет спасти их драгоценного Тсуну.       Время будто начало замедляться. Кея и Хаято видели, как чудовища начинают стремительно приближаться, занося когтистые лапы для удара. Тонфа выставляются в защитном жесте и тут же разлетаются металлическими осколками, не выдержав силы атаки. Кея отлетает к стене, лишь краем уха слыша взрывы динамита и ругань Хаято. Все будто в тумане. Оглушенный атакой, ГДК не понимает, что происходит. Однако видит, как подрывник, держа Тсуну, пытается уклониться от атак, а когда это не удается, лишь в последнюю секунду успевает отбросить шатена и принять удар на себя. Кровь брызнула из ран парня, а сам он, издав короткий крик боли, упал на пол. Чудовища приблизились к парню, желая закончить начатое. Когтистая лапа с размаху полетела на Хаято, чтобы пронзить его тело. Подрывник, будучи не в силах пошевелиться, зажмурился в ожидании удара.       Прошла секунда… другая… третья…       — Ничтожества, как вы посмели напасть на моих друзей?       Чей-то холодный голос, будто ножом, разрезал тишину, а вслед за словами раздался отчаянный вопль чудовищ и какой-то треск. Когда Хаято открыл глаза, то не поверил увиденному, — перед ним стоял Тсуна! Его глаза полыхали яростью, а с лица исчезла болезненная бледность. Странно, но на его руках были его перчатки, а во лбу горело Пламя. Вся фигура босса выражала силу, даже несмотря на то, что сам парень все еще был в больничной пижаме. Позади него, едва видный, стоял Джотто Вонгола, направляющий внука. Создания Наны, издав последние крики, попали в вечное заточение льда.       — Прорыв Точки Нуля: Фаза I, — одновременно сказали Примо и Дечимо, пока Хаято боролся с желанием потереть глаза или ущипнуть себя. Через секунду он услышал удивленный вздох Кеи, очнувшегося после полета до стены. Однако долго восторгаться выздоровлению Тсуны парни не смогли, шатен развернулся к ним, сверкая янтарными глазами.       — Где она? — коротко спросил он, и Хаято вдруг понял, что не может не ответить.       — Заброшенные заводы недалеко от Какуе Ленда, — сказал парень, кивнув на ноутбук, только чудом уцелевший в этой битве. — Джудайме, ты…       — Я справлюсь, — перебил его Тсуна, не дав закончить фразу. — Я должен, — веско сказал он. — Поручаю тебе заботу о Кее и Дино, не подведи меня.       — Д-да, босс, — только и успел произнести подрывник прежде, чем шатен, выпрыгнув в окно, улетел в направлении заводов.       Хаято медленно сел, огляделся и потер глаза. То, что сейчас произошло, никак не хотело укладываться в его голове. Тсуна очнулся и даже более того, он отправился на бой со своей матерью! От него веяло огромной силой, а за его спиной виднелся призрак Первого Вонголы! В первый момент, когда Хаято увидел эту картину, он подумал, что его слишком сильно приложило атаками чудовищ Наны. Хотя чего уж греха таить, он и сейчас так думал. Все же это было слишком внезапно и невероятно.       Но, как бы там ни было, монстры запечатаны, а Кее и Дино нужна срочная помощь. Подрывник и сам едва двигался, но, перевязав свои раны, отправился к ним. Воображение это было, или нет, но босс отдал приказ, и Хаято должен его исполнить. Ведь он Правая Рука будущего Десятого Вонголы.

***

      Реехей устало опустил руки, но в следующий миг снова бросился в атаку. Бинты на его кулаках уже давно пропитались кровью, а пальцы почти не слушались. Боксер из последних сил сдерживал натиск Занзаса, прикрывая остальных товарищей. Чикуса и Луссурия уже некоторое время лежали где-то позади него без сознания, а Скуало едва мог поднять свой меч. Только Маммон еще держался, сбивая с толку Занзаса своими иллюзиями.       Реехей не знал, сколько еще они смогут продержаться. Казалось, силы у босса Варии никогда не кончатся, в то время как у них самих их почти не осталось. Не прибавляло оптимизма и то, что связь со штабом была потеряна несколько минут назад, и до сих пор она не была восстановлена. Что там произошло, для отряда поддержки оставалось загадкой. Они могли лишь предположить, что на больницу напали, но не хотели даже думать об этом. Ведь в таком случае их мысли были бы сосредоточены на шатене, а это только мешало бы в бою.       Ситуация с каждой минутой все ухудшалась. Казалось, еще пара секунд и все члены их отряда падут под натиском босса Варии. Он сам по себе был силен, но с помощью Наны он превратился в нечто невероятное, нечто, выходящее за грань понимания простого человека. Занзас не скупился ни на силу ударов, ни на их количество. Еще в самом начале битвы каждый из отряда понял, что пропусти он хоть один удар — тяжелое ранение станет лучшим исходом.       — Осторожно! — успел выкрикнуть Реехей, видя, как Занзас нацеливает свое оружие на Маммона. Лишь в последнюю секунду иллюзионист смог уклониться с линии атаки. Однако от следующего удара ему не удалось уйти. Издав короткий крик, Маммон упал на землю, и больше не шевелился. Он определенно был жив, но продолжать сражение не мог. Реехей встал в защитную стойку, готовясь к атаке. Из всех членов их отряда он остался один, и это ему решительно не нравилось. Занзас, смотря на него, зло усмехнулся и нацелил свои пистолеты на него. Реехей резко выдохнул, прикрыв глаза, и молниеносно уклонился от первой атаки. Последовала целая серия выстрелов, от которых боксер едва успевал уворачиваться. С каждой секундой становилось сложнее. Раны, полученные в бою с Луссурией и здесь, нещадно болели, отвлекая. Усталый разум едва мог подсказать стратегию, а двигался боксер уже лишь благодаря рефлексам.       В очередной раз пытаясь уйти с линии атаки, Реехей вдруг споткнулся и стал заваливаться вбок. Пламенная пуля приближалась, а он не мог ничего сделать — ноги отказывались повиноваться ему. Выставив руки в защитном жесте, он попытался сгруппироваться, чтобы хоть немного уменьшить будущий урон. Умом он понимал, что его уже ничего не спасет от прямого попадания, а потому зажмурился, ожидая вспышку боли.       Однако вместо нее боксер ощутил лишь легкость и чьи-то тонкие руки. Когда он открыл глаза, то увидел того, кто спас его. Это был Тсуна! Реехей не поверил своим глазам, особенно когда этот хрупкий, еще недавно лежащий в коме шатен атаковал Занзаса. Он летал вокруг противника, используя свое пламя как ускоритель, и не давал боссу Варии прицелиться. Тсуна выжидал момент для собственной атаки.       Рядом с ним был Джотто, он подсказывал внуку как лучше напасть и предостерегал об ответных шагах врага. Глаза Тсуны сияли силой и уверенностью, он точно знал, что ему необходимо было сделать. Нет, он не собирался убивать Занзаса, для своего возраста молодой мужчина уже и так настрадался. Тсуна только хотел помочь ему, избавить от контроля Наны. Но для этого он должен был максимально приблизиться к нему, иначе ничего бы не вышло.       Тсуне потребовалось несколько минут постоянного кружения около Занзаса, чтобы подгадать момент и резко атаковать мужчину в солнечное сплетение. Идеальный выбор времени способствовал успешному нападению, а потому шатену оставалось только направить в мужчину свое пламя, сметая контроль матери. Через несколько секунд Занзас упал на землю, а рядом с ним приземлился сам Тсуна.       — Врой! — выкрикнул Скуало и, шатаясь, приблизился к своему боссу. — Что ты сделал с ним?       — Я избавил его от контроля Наны, — только и ответил парень, осматривая поле боя. А посмотреть было на что! Все было в рытвинах от взрывов, везде лежал пепел, а кое-где все еще горел огонь. То тут, то там лежали тела союзников, оглушенных атаками Занзаса. Реехей, придерживая левой рукой правую, медленно подошел к Тсуне, все еще не веря своим глазам.       — Тсуна, ты… — слова так и застряли в горле боксера, ведь перед его внутренним взором все еще стояла недавняя картина. Больничная палата, писк приборов, белые простыни и кислородная маска на лице избитого подростка. Реехей не мог забыть все те чувства, которые он испытал за последние дни, поэтому сейчас, видя Тсуну здесь, сразившего босса Варии, он просто не мог поверить в происходящее.       — Я в порядке, — аккуратно сжав плечо друга, сказал шатен. — Реехей, позаботься об остальных, мне еще нужно помочь папе и Реборну, — глаза Тсуны так сияли, что боксер не нашел в себе сил возразить ему. Он смог лишь коротко кивнуть, на мгновение прикрыв глаза. Сейчас он, как никогда, четко понял, почему последовал за этим хрупким парнишкой со стальной волей. Когда Тсуна уже развернулся, чтобы уйти, его вдруг остановил хриплый голос.       — Эй, мелкий, — шатен оглянулся на Занзаса, который с помощью Скуало пытался сесть. Мужчина был несколько бледным, но от того не менее сильным. Несколько секунд босс Варии вглядывался в глаза Тсуны, пока наконец не ухмыльнулся, — Не смей проигрывать этой ведьме.       Шатен, лишь улыбнувшись, кивнул. Он видел во взгляде Занзаса только облегчение и благодарность. Гордый мужчина не смог бы сказать этого вслух, однако для Тсуны это и не было нужно. Шатен был рад, что смог спасти его, однако теперь перед ним вставала более трудная задача — одолеть собственную мать. Парень никогда не испытывал к Нане теплых чувств, но дело было даже не в этом. Тсуна, как никто другой, знал, на что способна мать, а потому, не тратя больше времени, взмыл в небо.       Он летел к заброшенным заводам, где сражались Реборн, Иемитсу и остальные члены отряда основных сил. Рядом с ним все еще был Джотто. Предок не собирался оставлять своего внука, он знал, что Тсуне нужна его поддержка. Хотя шатен выглядел сильным, уверенным, но на самом деле его трясло. Парень боялся, он не хотел снова видеть ту, которая его едва не убила. В голове шатена то и дело мелькали картины того ужасного вечера перед боем Дождя. Он сумел сохранить хладнокровие перед друзьями, потому что годами скрывал свои страхи и потому что чувствовал поддержку Джотто. Не будь предка рядом Тсуна бы не смог даже проснуться, а потому был всем сердцем благодарен ему за все, что тот делал.       Однако страх был не единственной проблемой шатена. Его раны все еще представляли угрозу, хоть Реборн и старался заживить их пламенем Солнца. Боль волнами распространялась по телу, но Тсуна старался не замечать ее, что давалось ему с большим трудом. Каждый вдох обжигал легкие, а раны горели огнем при движении. Мысли путались, а давление пламени Наны ощущалось за несколько километров. Могильный холод и липкая тьма витали буквально в воздухе.       Было тяжело, было больно, было страшно. Но Тсуна даже не думал отступать, он приближался к своей цели. Он должен был победить Нану ради всех своих друзей, ради отца и ради самого себя.