Злые игрушки

«Избавиться можно от всего, кроме собственных страстей» Скорпион Каин неотрывно смотрел на меня и кусал губы, на его лице отразилась такая горечь и боль, что мне даже стало его немного жалко. Он дышал тяжело и часто. Каждый его вздох ощутимо сдавливал мою грудную клетку. – Что случилось, тебе плохо? – Вовсе нет. Просто мне... хорошо, – прошептал мне на ушко Каин. Это меня очень удивило, в груди разлилось странное чувство, совсем не такое, как раньше. Оно не сдавливало мои лёгкие, не пыталось задушить. Наоборот, мне стало легко... Хотелось глубоко вздыхать, ведь это так просто! Даже несмотря на то, что на мне лежала тушка весом килограмм восемьдесят. – Ты так дрожишь... – прошептал Каин. – Я никогда-никогда не сделаю того, чего ты не хочешь. Никогда не заставлю тебя делать что-то, что тебе не нравится... Больше никогда, – проговорил он сквозь зубы, со злостью к самому себе Глупо было верить в это, особенно учитывая не столь давние события. Тем не менее, мне стало спокойней. И даже захотелось успокоить его в ответ, обнять? О сопротивлении уже не могло быть и речи. Каин наконец поцеловал меня, властно раздвигая языком мои губы, исследуя мой рот, проникая так глубоко, что было даже немного больно. Я чувствовал, как падаю куда-то, в какую-то жаркую пустоту, но этого было так недостаточно! Мне хотелось большего. Я заворожено слушал наши прерывистые вздохи и звуки прикосновений языков. Почувствовав горячую пульсацию и напряжение в паху, я решил, что на этот раз позволю Каину зайти немного дальше. И в голове проскользнуло пессимистичное "что терять?". Оторвавшись от его губ, я страстно взглянул ему в глаза, провел пальцем от его виска до рта, намекая. – Знаешь, когда я увидел этот твой вздёрнутый носик, я просто пропал, – хихикнул Каин, и звонко чмокнул меня в кончик носа, – а потом рассмотрел твои голубые глаза, – приговаривал он, нежно касаясь губами моих ресниц и век, – и эти маленькие бледные губы... Черт, какой же ты… – Каин продолжал исследовать поцелуями моё лицо. От этих комплиментов я окончательно разомлел и теперь не мог пошевелить даже рукой, вместо этого разглядывая, изучая Каина с той же жадностью, что и он меня. Ассоциативно я проводил аналогии с его внешностью: губы у Каина были тонкие, немного суховатые, но теплые. Глаза светло-карие, с тёмными крапинками, янтарные, в котором застряли песчинки. Черты лица резковаты, скулы ярко выражены, но мне это нравилось. И короткие жёсткие волосы пшеничного цвета. Я позволил себе прикоснуться к ним кончиками пальцев. Каин замер и прикрыл глаза, пытаясь расчувствовать мое прикосновение. Когда он чуть отстранился, чтобы переползти пониже, я обнаружил, что моя рубашка уже расстёгнута. Каин завороженно водил горячими ладонями по моей груди и животу, пробегал пальцами по шее, затем одной рукой начал расстёгивать мои штаны. Я вдруг почувствовал смущение, несмотря на то, что именно этого и хотел. Мои щёки залились краской, я попытался спрятаться, зарываясь носом в подушку. – Нет, нет... Не отворачивайся. Смотри на меня, – просил Каин, нежно поворачивая моё лицо к себе. Его губы прошлись по моему подбородку, а пальцы ласкали грудь, как бы случайно задевая соски. От этого я каждый раз вздрагивал в его руках, и Каин удовлетворенно вздыхал. Прошептав что-то неразборчивое, он спустился ещё немного ниже, тесно прижимаясь. Осторожно поиграв языком с соском, Каин втянул его в рот. Эти медленные ласки лишали меня дыхания. – Пожалуйста, не так сильно, – просипел я, не узнавая собственный голос. Каин чувственно усмехнулся и оторвался от моей груди. Слегка касаясь кончиком носа, он лёгкими прикосновениями скользнул к пупку, а затем ещё ниже. – Ах! Осторожно... – резко выдохнул я, чувствуя себя натянутой струной. – Не волнуйся, я позабочусь об этом... – пообещал Каин, нежно поглаживая «это». Когда его губы сомкнулись на моём члене, я судорожно втянул носом воздух. Но вдруг в груди возникло болезненное ощущение, и я не был уверен, что всему виной страсть. – М-м-м... Каин, – прошептал я. Он старательно вылизывал головку моего члена. Мне было приятно и жарко, но чувство, поднимавшееся, словно цунами, откуда-то из-под солнечного сплетения, заставляло меня беспокоиться. – Ка… Каин, не надо! – прохрипел я, пытаясь оторваться от своего партнёра. Каин снова заглотил мой член, и я вцепился в подушку, выгибаясь в болезненной судороге. Это был мой последний вдох. Схватившись за горло, я оттолкнул Каина и сжался в комок, откашливаясь. Но возможности вдохнуть не было, словно я вдруг оказался в вакууме. – Что с тобой? Тебе плохо?! Скажи что-нибудь! Кай! – Каин дёргал меня за плечи, не скрывая паники. – Д...ды... – булькал я. – Что?! – Каин уже кричал, но я продолжал задыхаться. Перед глазами темнело, я запрокинул голову, теряя сознание, когда оглушительная пощечина привела меня в чувство. Вдох отозвался резкой болью в груди, и сдавленный хриплый кашель вырвался из лёгких. Но я дышал, я снова мог дышать! Меня затрясло, и дрожь была такой сильной, что чуть ли не вся кровать ходила ходуном. – Тихо... Всё в порядке, успокойся, – приговаривал Каин, крепко обнимая меня. Я бился в его руках, все еще ощущая ту удушливую пустоту, а потом из глаз покатились слёзы, тело охватила неконтролируемая слабость, и я затих. Я проснулся один в пустой кровати, в огромной полутемной комнате. Большое окно закрывали жалюзи. Дверь немного приоткрылась, я тут же притворился спящим. Когда услышал скрип дивана, осторожно подсмотрел из-под опущенных век, кто зашел в комнату. Это был какой-то молодой парень и Каин. Они о чем-то говорили вполголоса. – Я просмотрел его историю, нет, это не может быть хроническое, у него не было никаких заболеваний, связанных с лёгкими. Ни астмы, ни аллергии, ничего. Показатели хорошие, иммунитет не слабый. Когда, говоришь, снимки легких сделаны? – Недавно, примерно месяц назад, когда он в школу переводился. – За это время ни одна болезнь не могла развиться настолько, чтобы это имело такие симптомы. Иначе ты бы заметил, что он болеет, но ты говоришь... – Всё было в порядке. Он казался абсолютно здоровым. – Это больше похоже на паническую атаку. Психическое заболевание. Удушье, озноб, приступ неконтролируемого страха... Он говорил тебе что-нибудь? – Пытался, а я не слушал. Потом он ничего не говорил... – Каин глубоко вздохнул и поднялся с дивана. Я снова плотнее закрыл глаза. Он подошел ко мне и осторожно убрал мою чёлку с лица, затем невесомо провел костяшками пальцев по щеке. – У него может быть сексофобия? Или паническая атака может быть связана с какими-то прошлыми событиями... Может, с ним случалось что-то такое, из-за чего он теперь так реагирует на прикосновения и секс, ты не знаешь?.. – Ясно. Я всё понял. Это будет продолжаться всё время? – Не знаю. Паническую атаку можно остановить осознанно. Попробовать поговорить, – парень замолчал. – Ну, можно еще принимать психотропные средства... – Спасибо, Тед, ты очень помог. Клацнула дверь. Я обдумывал услышанное. Мне не хотелось сейчас видеть Каина, но он тихо сидел на кровати и уходить, видимо, не собирался. Выхода не было. Я открыл глаза и сел. – Не вставай так резко, полежи ещё, – сказал Каин, толкая меня обратно на подушки. – Не могу… Надо домой, мама будет волноваться. Каин усмехнулся: – Не будет, я уже познакомился с ней, а заодно и предупредил, что ты ночуешь у меня. Он пристально смотрел на меня. – Как ты чувствуешь себя? – Нормально, – слабо сказал я, так же внимательно глядя на него в ответ. Как это ни странно, сейчас я чувствовал к Каину безграничное доверие. Кто бы мог подумать: это жестокое существо, избалованный король тусовки мог быть таким, что у меня отключался здравый смысл, и я готов был безоговорочно ему доверять. Я был уверен, что после вчерашнего встречу с его стороны что угодно – насмешку, равнодушие, холодность – но только не тепло и заботу. Каин залез на кровать и прижал меня к себе. Я просто растаял. И мне больше не хотелось сбежать или отрицать очевидное, пытаться повернуть ситуацию назад. Я был огорчен, разочарован, раздосадован! В момент, когда я с таким трудом решился поддаться искушению, всё так глупо сорвалось. В дверь тихо постучали. – Заходи, – жёстко сказал Каин. На пороге появилась молоденькая горничная с подносом. На прикроватный столик она поставила кофе и круассаны. – Не знал, что тебе захочется съесть, поэтому ничего не приготовил. Что ты хочешь? Может, омлет? Или кашу? – Спасибо, ничего не нужно. Кофе будет достаточно… – тихо сказал я, потянувшись за чашкой. Каин немного отстранился, чтобы мне удобнее было пить, и всё это время наблюдал за мной. Когда я опустил горячую чашку, Каин принялся осторожно целовать меня в щёку, в висок... Легко и нетребовательно. От каждого нового прикосновения внутри всё переворачивалось, дыхание стало горячим. Почувствовав лёгкое возбуждение, я вздрогнул, сразу же вспомнив, что случилось вчера, и пролил немного кофе на простынь: – Ой, прости, пожалуйста. – Поцелуй, тогда прощу... – прошептал мне на ушко Каин. Его интересовало сейчас только это. Я подчинился, и после нежного глубокого поцелуя мне разрешили допить мой кофе. Я уговорил Каина отпустить меня домой, хотя он взял с меня торжественное обещание, что я больше не буду прятаться и перестану его избегать. Все равно этот номер больше не прокатит – как только Каин приближался ко мне, я заливался краской и буквально прилипал к месту. С большим недовольством Каин отпустил меня принимать душ одного. А когда я вернулся в комнату, то снова увидел этот голодный блеск в его глазах. – Что ты так долго? – проворчал Каин, вытирая мои волосы полотенцем. – Всего пятнадцать минут... Я сам могу вытереть волосы. – Заткнись, целых пятнадцать минут я к тебе не прикасался, а ты хочешь лишить меня этого удовольствия и теперь? Одеться самому мне тоже не удалось. Моя школьная форма, а именно в ней я пришел к Каину, была выстирана и выглажена. Завязывая мой галстук, он вдруг внимательно посмотрел мне в глаза: – Я не хочу, чтобы тебе было больно... Ну зачем он опять поднял эту тему? Я только успокоился, а теперь снова чувствую себя в западне – от этих чувств и желаний некуда спрятаться, а удовлетворить я их не могу. – Знаю. Я тебе доверяю, – тихо сказал я, отводя глаза. – Я рад.. – выдохнул Каин, крепко меня обнимая. Хотя я и прижался к его к груди в ответ, внутри меня продолжали раздирать противоречия: с одной стороны мне хотелось верить Каину. Мне нравилось принимать его чувства, было в этом что-то... многообещающее. Но с другой стороны прошлой ночью произошло нечто странное. И, возможно, в этом есть вина Каина. Мне было страшно, но возвращаться было уже некуда...