Часть 1
20 июня 2017 г., 22:33
Я сглажу каждый угол. Я возьму от мира всё самое прекрасное. Я обещаю, что всё станет лучше. С каждым ударом сердца, Я буду защищать каждый твой вздох, (Всё станет лучше.)
Нежные материнские руки мягко погладили по волосам, поправляя растрёпанную чёлку. Женские пальчики спустились вниз, к шее, сдувая несуществующие пылинки с идеально прямого ворота рубашки и массивных широких плеч сына. Любимый Сехун заходил к ней в гости так редко, что каждое прощание сопровождалось всхлипами и молитвами, как в последний раз. Мужчина мягко убрал ладони матери и улыбнулся виновато, а после поцеловал в щёку и ушёл, пообещав привести в следующий раз свою девушку. Конечно, никакой девушки и в помине не было, несмотря на то что любящая мама каждый раз напоминала Сехуну, что в его возрасте да с его профессией он уже давно должен был представить ей внуков, что уж говорить о невесте. Но тридцатиоднолетний офицер морской пехоты О Сехун чётко для себя решил, что жениться он не намерен, а заводить детей и подавно. Но дабы не расстраивать и так одинокую и печальную маму, приходится нагло врать о наличии потенциальной жены. Коллеги насмешливо шепчутся за спиной, что О будет женат только на своей работе. И Сехун прекрасно знает про это, но заводить разговор, а тем более конфликт, не хочет, отдавая предпочтение гордому игнорированию и одиночеству. Потому что друзей у Сехуна тоже не было. Выбросив из головы очередной разговор о детях с мамой, Сехун свернул на набережную, потому что хотел побыть один. Как всегда, людей там было не особо много, потому что большинство жителей городка боялось наткнуться на пиратов или ещё чего похуже. Основной работой Сехуна, конечно, была охота на пиратов. Эти мерзкие, никчёмные и жадные существа иногда терроризировали город и грабили неповинных людей. За ними, конечно, были и похищения, и убийства, но чёртовы разбойники были слишком проворны и хитры, никогда не попадаясь страже города. Отлавливать их в море было куда сложнее, но такова работа. И Сехун никогда не жаловался, потому что это, пожалуй, было тем самым немногим, что действительно ему было по душе. Чистить мир от негодяев — его работа, призвание и смысл жизни. Но пираты были меньшим, чего боялись жители. Русалки, то самое «ещё что похуже», — настоящие исчадия ада, ужасные и жестокие. Эти существа появляются внезапно. Они примыкают к берегам, околдовывая чарующими голосами мужчин и детей, заманивая их в море и утаскивая на дно, безжалостно расправляясь с ними. Никто не знает, что со своими жертвами делают эти мерзости. Едят ли, убивают ли — увы, никто из контактирующих с ними рассказать не смог. Русалки с виду милейшие, просто красивейшие создания, самые прекрасные на свете. Их пение несравнимо ни с чем, голоса сладостны и волшебны, такие, на зов которых хочется следовать до конца. И конец этот был недолгий у тех, кто попадался в лапы этих существ. А сколько кораблей потонуло по их милости — не сосчитать. И чтобы не встретиться ни с морскими разбойниками, ни с жителями подводного мира, люди предпочитают избегать моря, гуляя по паркам и улицам. Но Сехуну бояться нечего, ведь он твёрдо верит в свою безопасность и возможность защититься — у него за поясом револьвер, а в ножнах острейшая сабля. Он часто бывает здесь, на берегу, садясь на горячий песок и глядя, как солнце медленно опускается, теряясь в волнах и пропадая в глубинах. Под шум моря хорошо обдумываются важные дела, а пустота вокруг только помогает отвлечься от людской суеты. Но сейчас, проходясь по берегу под крики поздних чаек, Сехун всматривается в спину ребёнка, сидящего на больших камнях. Девочка сидит почти боком, отчего можно приметить милую улыбку на её лице. Она сидит, сложив руки на коленях, и что-то рассказывает. Её длинные светлые волосы с одной стороны заплетены в аккуратную косичку с вплетённой голубой лентой, а с другой чьи-то длинные красивые пальцы переплетают между собой пряди. Человека за скалой не видно, но нежно-розовая макушка выглядывает, а потому офицер О решает, что лучше предупредить жителей о возможной угрозе, потому что сидеть среди скал, опустив в воду ноги по колено, поодаль от земли — опасно. Особенно, когда вокруг нет ни одного человека. Мужчина подходит совсем близко и слышит помимо заливистого детского смеха нежный, сладкий голос, такой приятный и ласкающий слух. Голос определённо мужской, но красоте его позавидует любая девушка. Сехун подходит ближе, и голос замолкает, а девочка оборачивается. На Сехуна устремлены два взгляда: удивлённый детский и испуганный мужской. Парень с длинными блекло-розовыми волосами выглядывает по пояс из воды и опирается локтями о камни, руки замерли в волосах девчушки, а глаза его сверкают голубыми огнями. Сехун правда очаровывается и считает, что красоты таких глаз раньше никогда не видывал. И сам парень очень красив: бледная кожа лица, обрамлённая длиннющими прядями, которые скрываются в морской глади, острые скулы и влажные красные губы, слегка приоткрытые в немом удивлении. «И, наверняка, мягкие», — думает Сехун, пока скользит взглядом по голой груди и худому животу, где дальше, сквозь прозрачную воду, виднеется… — Хвост?! — Сехун реагирует молниеносно. Он хватает ребёнка за локоть и отбрасывает за свою спину, подальше к берегу. Парень под водой испуганно замер, но когда в руке О появился револьвер, он отталкивается, что есть силы, от камня и пытается скрыться в морских волнах, но хвост оказывается прижат тяжёлым ботинком ко дну, а позже и вовсе прострелен пулей. Парень отчаянно кидается в разные стороны и кричит от боли, пока офицер хватает его за хвост, притягивая ближе к себе. Но мальчишке, наконец, удаётся хлёстко ударить плавником по лицу мужчины, и пока тот падает в воду, ещё не пришедший в себя, парень, превозмогая боль и страх, быстро уплывает, скрываясь в высоких волнах. Сехун поднимается, подбирая оружие со дна, и стонет от боли в щеке. Удар пришёлся очень сильным и, кажется, разорвал кожу на лице. Сехун злобно шипит и всматривается в горизонт. — Чёрт, поганая рыбёшка! Он оборачивается на притихшую девочку и больно хватает ту за руку, когда подходит ближе. Выводит с набережной и садится перед ней на корточки. Девочке на вид лет восемь, но неужели родители не наказывали ей держаться одной подальше от моря и не рассказывали о кровожадных чудовищах, скрывающихся в нём? — Ты чего творишь? Ты зачем разговаривала с этой тварью? — Сехун старается сдерживаться, но вопрос всё равно получается злым и страшным. Девочка обиженно отворачивается, но потом выдёргивает руку и как-то слёзно говорит, что не понимает, о чём говорит мужчина. — Это существо. Оно опасно! Ты понимаешь, что такие, как он, заманивают таких, как ты, и убивают потом беспощадно! А таких маленьких девочек и вовсе, наверное, живьём едят! — Да что вы врёте? — малышка ошарашено пялится и кричит так, что прохожие недоверчиво оборачиваются. — Бэкхён не такой! Он каждый раз заплетает мне косички, поёт песни и рассказывает чудесные истории! Он мой друг и не собирается меня есть! Сехун оторопело замолкает, не понимая, о чём толкует девочка. «Каждый раз»? То есть, это опасное чудовище уже не впервые общается с этой малюткой? «Бэкхён»? «Друг»? Каким, к чёрту, другом его считает эта девочка. Быть может, он её загипнотизировал? — И часто ты с ним встречаешься? — Я прихожу сюда каждый день, — ребёнок как-то быстро поникает, а её глаза стремительно намокают. — Но он так редко ко мне приплывает. Но когда это случается, мы часами сидим, и он рассказывает мне о новых приключениях, о чём-то из своей жизни. Он поёт мне красивые песенки и иногда приносит что-нибудь вкусное. А теперь вы обидели его, и он больше никогда ко мне не придёт! Слова её кажутся Сехуну такими абсурдными и неправильными, что он просто перестаёт слушать. Нет, решает О, её точно загипнотизировали! Потому что мысль, что русал может быть к кому-то добрым и не хотеть его сожрать… просто бессмысленна. Настолько идиотская мысль, но Сехун отчего-то задумывается. Он прерывает рассказы девчушки о том, какой Бэкхён красивый, добрый и замечательный, и отводит её в полицейский участок, напоследок предупреждая, чтобы она никому не рассказывала о своей дружбе с русалом, больше не приходила на то место и не ждала своего морского приятеля. Сехун не верит. Просто не верит, что это существо не планировало утащить невинное дитя в морские воды. Наверняка, просто оттягивал время да в доверие втирался. Ведь все они такие расчётливые, беспощадные и ужасные. И по-другому быть не может.***
Уже после того, как Сехун идеально выгладил свою служебную форму и повесил в шкаф, мысли о необычном красавце-русале вновь закружились в голове. Сехун попытался воспроизвести картинку того самого парня. Хоть это существо и было «мужчиной», но руки его выглядели очень женскими, как и тонкая талия. Да и лицо смазливенькое такое, волосы длиннющие. Если бы не плоская грудь, то О непременно бы принял того за девушку. Но всё это настолько лживое… Как и тот страх в голубых глазах. Нет, не могло это чудище по-настоящему испугаться. «Наверняка подумало, как бы меня прикончить. И сбежало только потому, что у меня пистолет был». Они ведь только этого и желают. Полакомиться людьми, которые им ничегошеньки не сделали. Ужасные, омерзительные и безжалостные твари. — К чёрту, — Сехун умыл лицо холодной водой, чтобы как-то привести мысли в порядок, потому что думать про то, что он упустил монстра — мерзко. Офицер в последний раз вспомнил необыкновенные глаза и почти вновь услышал чарующие нотки голоса. — Проваливай из моей головы! Ему бы стоило вновь пройтись по плану, но русал упорно закрался в его мысли. А ведь впереди предстояла тяжёлая и важная ночь. Дело в том, что до ушей начальства дошёл достоверный слушок, мол, банда пиратов собирает в пабе людей для команды. Один из шпионов — полковниковских «собачек» — нашептал, что среди разбойников будет сам Ифань и цель его — Бухта Первых Пиратов. Что искать он там собрался, никто точно не знает, но О догадывается, что же всё-таки привлекло внимание этого негодяя. Сехуну не впервой встречаться лицом к лицу с Ифанем и он-то знает, что цель, которую преследует главарь шайки — это ничто иное, как бессмертие. Точнее чаши, которые способны его ему дать. Ещё с подросткового возраста Ифань убивал, грабил и нарушал закон только ради этих чаш. Сначала им двигало довольно благородное желание. Любимый отец, единственный родитель, был при смерти, а Ифань из кожи вон лез, чтобы продлить ему жизнь. Но родитель погиб, так и не дождавшись родного сына, а душу того опутала злоба, скорбь и жажда мщения. Но после недолгого времени парень совсем испортился и решил сам заполучить дар вечной жизни, покорив океан и опасности. Печальную историю сына сапожника знали все в городе, ведь Ифань прослыл среди жителей как добрый, отзывчивый и милый мальчик, готовый помочь нуждающемуся. До тех пор, пока он не стал пиратом, гадким и мерзким. Жадным до сокровищ и людских страданий. И вот чтобы помешать Ифаню добиться своих грязных целей, сегодня ночью офицер О Сехун должен внедриться внутрь банды, замаскировавшись, и выпытать все данные. Дело предстоит сложное, ответственное и, несомненно, очень опасное, потому что, если его узнают… Сехун не уверен, но навряд ли от него хоть кусочек останется. Сехун нервно сглотнул. Его жизнь только в его руках, а он тут о всяких рыбах думает! В очередной раз поразмыслив о том, как же сильно он ненавидит мерзких пиратов и отвратных русалок, О принялся наносить маскировку.***
— Хэй, дрищонок, ты чего тут забыл? Иди погуляй в каком-нибудь другом месте! «Дрищонок» вздрогнул и обернулся на жилистого бородатого мужика. Тот грозно смотрел на него сверху вниз, но Сехун опустил взгляд, не в силах выдержать той вони, исходящей от этого бугая. Он понял, что совершил ошибку, когда в живот прилетел кулак, чудом не задев револьвер под жилеткой, а ещё два мужика схватили его за локти и в прямом смысле выкинули за двери бара. Сехун, в принципе, не думал, что облажается, а то, что это произошло ещё и так скоро, заставило его поникнуть, вжав голову в плечи, и что есть силы ударить кулаком по грязной земле. Отцовские штаны порвались и запачкались, а жилетка почти насквозь пропиталась грязью. Он провалил своё задание, даже не встретившись с Ифанем! Сехун зло сорвал с лица накладную бороду, даже не обратив внимание на боль и раздражение на подбородке. Сехуну жутко обидно, ведь он не прошёл даже первые стадии своего плана. Но перед глазами внезапно возникли чужие тяжёлые потёртые ботинки, а чья-то крепкая рука опустилась на плечо. Сехун поднял голову, из-под чёлки глядя на массивного мужчину перед собой, а его каре-зелёные глаза как-то игриво и по-доброму смотрели на О. — Ты чего, парень? Всё нормально? — но окинув взглядом грязную одежду и ободранные руки, он понимающе кивнул и стянул с застывшего в страхе Сехуна жилетку, накидывая вместо неё свою собственную кожаную куртку. Он за локти поднял не сопротивляющегося парня и обаятельно улыбнулся ему. — Что, из бара выкинули? Ну-ка пошли-пошли… Нельзя словами описать, как же сейчас Сехуну страшно. Он сейчас без бороды, с размазанными под глазами тенями, но так похожий на себя обычного. Почти открытый лист, если бы не парик. Но неужели Ифань, гроза всех пиратов, умный и опытный мужчина, не нашёл в нём ничего схожего с офицером, вечно пытающимся его поймать? Что за абсурд. И Сехун в ужасе, потому что он не верит, что Ифань не заметил армейский револьвер, когда снимал жилетку. И сейчас он, бедняга О, один в логове, полном пиратов, без шанса на спасение, ведь их здесь десятки и все напичканы оружием. — Это мой друг, всё в порядке, — проходя мимо того самого бугая, который выкинул Сехуна и уже было собирался что-то возразить, Ифань подмигнул О и прошёл с ним к барной стойке. Они были окружены стоявшей тишиной и множеством внимательных взглядов. У Сехуна ноги трясутся, и остаётся только надеяться, что другие этого не заметят. Ифань почти силой усадил парня на стул рядом с собой, а пьяницы и разбойники перестали обращать на них внимание и опять стали дебоширить. Сехуну так неуютно и страшно в этом месте, кишащем опасными бандитами и пиратами, а Ифань, напротив, дружелюбно стирает грязь с щеки и в упор уставляется на офицера О. — Что будешь пить? — но находит в себе силы отказаться мотанием головы, и пират как-то обидчиво хмурится. — Брось, я угощаю. Сехун через силу заливает в себя полкружки какого-то крепкого пойла и противно морщится от непривычки и горького вкуса. Он не особо много выпивал, да, бывало, когда праздник у начальства и весь персонал приглашён, но это отдельные случаи. А ещё напиток просто в горло не лезет, потому что под пронизывающим и выразительным взглядом Ифаня даже дышать становится страшно. И паршиво. Потому что О шёл сюда полный уверенности и самодовольства, но с виду, уверен, выглядит просто жалко. И это так унизительно. — Тебя как звать-то? — Сонмин, — конечно, было бы глупо, назови он настоящие имя и фамилию. Ага, ещё работу и должность сказать бы. Тогда можно смело пускать себе пулю в лоб. Или идти прямо в объятия хвостатых чудовищ. — Сонмин? М-м-м, вот оно что, — Ифань задумчиво трёт щетинистый подбородок и запускает пальцы в волосы. Боже, когда он в последний раз мыл голову? — Я тут помощников набираю для дела одного. Нужен ответственный человечек, — пират загадочно улыбается и сильно так хлопает широкой ладонью по плечу Сехуна. А потом наклоняется к лицу совсем близко и громко шепчет, чтобы тот смог его услышать. — А кто ещё может быть более ответственным, нежели сам офицер морской пехоты? Ну вот теперь понятно. Теперь всё стало на свои места. Действительно, кого Сехун пытался обмануть? Лучшего пирата, который, наверняка, таких как Сехун сотнями перестрелял? Господи, до чего же это смехотворно. Ифань расплывается в довольной улыбке, не отодвигаясь, а О так же говорит негодяю в шею. Твёрдо, с непоколебимым лицом, чтобы уже совсем в глазах пирата не казаться ничтожным и слабым. — Тебе это просто так с рук не сойдёт. Ты ещё попла… Но затылок пронзает сильнейшей болью, а в глазах резко темнеет, и последнее, что запоминается — это заливистый смех пиратов и улыбка Ифаня.***
Первое, что чувствует О, когда более-менее приходит в себя, — это тошноту, боль по всей голове и страшную ненависть. Потому что помнит ещё, чем закончился тот самый вечер. Всё-всё, в мельчайших подробностях, как бы противно не было это признавать. Позорище, развели как младенца. Сехун открывает глаза и встаёт, покачиваясь и облокотившись на какой-то шкаф, разглядывает помещение. Он в какой-то то ли подсобке, то ли в подвале. То, что он на корабле, ясно как божий день, ведь эти ощущения узнаваемы до боли. Кроме старого разваливающегося шкафа в «комнате» был отчего-то пустой сундук, матрас на полу, на котором он, видимо, и лежал, и керосиновая лампа. Также рядом валялась его оборванная грязная жилетка. Сехун откровенно не понимал, что происходит и куда он плывёт. — О, да ты долго спишь. Хорошенько, видимо, тебя огрели, — в дверном проёме непонятно когда появился высокий, но не выше Сехуна, подкаченный молодой мужчина. Голос его хриповат, а кожа смугла. В глазах уже черти пляшут вокруг бурлящего котла, и О уверен — для него ещё и огоньку добавят. Чёрные волосы подвязаны грязной банданой, а в руках он вертит сехуновский револьвер. И злоба охватывает молодого офицера, несмотря на страх, потому что никто никогда не смел трогать своими руками его оружие. Тем более, пираты. И, парень судя по всему, прочитал эту ярость в глазах Сехуна, потому крепче обхватил ствол пальцами и оскалился. — Что, хочешь обратно свою игрушку? Не думаю, что ты с ней теперь когда-нибудь встретишься. А сейчас вставай и иди сюда. Сехун стоит на месте, явно испытывая терпение пирата, а тот, долго не прождав, быстрым шагом приблизился и схватил О за локоть. Силы у разбойника хоть отбавляй, тут не поспоришь, и Сехун болезненно шипит, когда ему сворачивают руку за спину и давят ногой под коленки. Каким-то чудом офицер умудряется извернуться так, что боль прошибает всё тело, но он с большой силой бьёт локтем пирату по лицу. Что-то хрустит, и О смеет предположить, что сломал бандиту нос. — Твою ж мать, — пират не теряется и со всей дури бьёт в живот сначала кулаком, а потом и ногой. Когда скорчившийся Сехун затихает, мужчина связывает его руки и выводит силком на палубу. Яркий свет тут же слепит, а раздражённый пират только подгоняет, поэтому Сехун путается в ногах и падает. Сверху раздаётся отвратительный смех мужланов, а злой как чёрт пират пинает офицера в бок. Но вот Сехун не спешит вставать, а мужчина хватает его за ворот одежды и тащит по полу куда-то. — Что, Кай, ещё одного ведёшь? — гортанный смех и ряд издевательств. Имя Сехуну смутно знакомо, скорее всего, один из помощников Ифаня, но вот только в глаза он этого парня никогда не видел. Сехуна тащат по всем выступам, порогам и ступенькам, как будто назло, и, наконец, пихают в какой-то душный забитый погреб. Кай насмехается и говорит, чтобы тот знакомился с новыми друзьями, а сам закрывает на замок и уходит. Напоследок, конечно, врезал так, что мало не покажется, и, разумеется, разбил губу. «Даже руки не развязал, скотина». Сехун оглядывается: вокруг много людей, преимущественно взрослых мужчин, но подростков тоже немало. Все побитые, худые и босые, испачканы в грязи и смотрят глазами прожённых дворовых псин. От их вида Сехуна начинает мутить сильнее и держится он исключительно из-за приличия. Старики как-то сочувственно смотрят на Сехуна, мужчины неопределённо хмыкают, а пацанята забились по углам в страхе. О как бы просяще посмотрел почти каждому в глаза, но они, будто не замечая, лишь поотворачивались каждый в свою сторону. «Черствые свиньи!» Но верёвка сзади стала ослабевать, а кожи коснулись нежные пальцы. Паренёк, позже представший перед его лицом, не выглядит, как тот, кто добровольно хотел бы стать пиратом. Большие пугливые глаза, а лицо детское-детское. Ему на вид лет шестнадцать, может, семнадцать, но не более того. Низковатый и щуплый. — Вы как? — мальчишка отрывает краюшек от своей рубашки и старательно вытирает окровавленные губы и подбородок. Руки его в мозолях, а ступни истёрты в кровь, а Сехун обещает себе перестрелять тех извергов, которые сотворили такое с ребёнком. Он весь тощий, аж кости выпирают, а лицо всё в отёках и синяках. Весь вид мальчика… просто жалок и убог. — Кроме губы что-нибудь болит? Ничего не сломано? Меня Кёнсу зовут. — Сехун. И всё оставшееся время до вечера добродушный мальчишка рассказывал. Просто всё, что угодно. Рассказал, что они все здесь, на корабле пиратов, рабы и живая рабочая сила. Оказалось, что Ифань уже был на половине пути к бухте, и сейчас они в открытом океане, так что способа сбежать нет. На вопрос, давно ли тут Кёнсу, тот ответил, что да, давно. Месяцев семь или восемь, знаешь, когда днями и ночами драишь палубу и падаешь в обмороки от голода, как-то теряется счёт времени. И Сехуну становится по-настоящему жалко Кёнсу. Мальчик вырос в любящей семье дворцовых садовников. Папа До был справедливым и хорошим мужчиной, заботливым мужем и отцом. А мама баловала сына всем, что могла позволить. И девушка любимая у парня была, почти невеста. Всё было так идеально, пока девушку не выкрали пираты сексуальных утех ради, а Кёнсу встал на защиту любимой. Тогда-то его чуть не убили, поиздевались и решили оставить, как мальчика на побегушках. С дрожью в голосе мальчик рассказывал и о том, как Ифань лично мучил его, пытал и даже насиловал. А потом ему нашли применение на кухне, где он ухватывал кусочки еды. От каждого слова у Сехуна сердце кровью обливалось и на части раскалывалось. — Да ладно, всё равно помру скоро, — печально поведал До, когда прочитал жалость и сочувствие в глазах офицера. — В смысле? — Ну, мы же тут наживка почти все, — мальчик обвёл руками, как бы показывая на всех. — Я на кухне подслушал совсем недавно, что они набрали достаточно людей, чтобы пустить нас на корм рыбам. Ну, русалкам точнее, — на совсем непонимающий взгляд Сехуна Кёнсу устало вздохнул и стал думать, как бы удобнее рассказать офицеру его дальнейшую судьбу. — Ифань же всё охотится за этими чашами. А для того, чтобы они сработали, нужны слёзы русалки. Думаю, не стоит тебе говорить, как они собираются этих русалок приманить? Ты ж и так вроде догадываешься. Сехун догадывается, конечно догадывается. И решает, что впервые за долгое время можно и заплакать.***
Ифаня — а как позже успел узнать О, его называют Крисом — не было видно с той самой ночи в баре. Он не выходил из своей каюты, не показывался на глаза членам команды и не отдавал никаких приказов. Всем руководил непосредственно Кай. Этот напыщенный, злой и жестокий. Он изо дня в день просто подходил к Сехуну и избивал его до потери сознания, до крови изо рта и хруста костей. Даже когда офицер уже не мог кричать, а просто хрипел, даже тогда Кай безжалостно издевался над его телом. Изрезал спину лезвием ножа, рассекал плетью и иногда простреливал ноги. Сехун ещё не успел толком привыкнуть к такой жизни и, кажется, пробыл здесь всего пару недель, но от слёз уже чешется лицо, а от голода кожа облепила рёбра. Пальцы стёрты и что-либо брать в руки чудовищно больно. Но на каждый стон боли, на каждую немую жалобу, на один только побитый взгляд Кай выбивает все чувства, оставляя только отчаяние, пронизывающее и холодное. А Сехун каждую ночь плачет и ненавидит себя за то, что так необдуманно всю жизнь шёл на поводу своей гордости, желаний, неоправданных целей. Сехуна отговаривали от этого задания коллеги — Сехун не слушал. Ему предлагали напарника — он оскорбился и ушёл, хлопнул дверью. Самонадеянный и гордый эгоист, поплатившийся за свою глупость. Заплативший слишком большую цену. И сейчас он так жалеет, что был груб с окружающими людьми, что не давал шанса на сближение. Что обманывал мать, презирал других, не замечая, как же сам испорчен внутри. Поздно только истина открылась. Поздно, потому что Ифань со счастливым лицом проходит мимо, одаривая улыбкой и объявляя всем, что «Господа, мы прибыли!». Пираты радостно улюлюкают, а Кай торжествующе хмыкает. Но Кёнсу белеет от страха, а сам Сехун замирает и дрожит. Умирать не хочется. Но никто не спрашивает его желания, бандиты просто сажают его в одну из трёх шлюпок и оставляют дожидаться позднего вечера. Темнеет быстро, поэтому долго сидеть не придётся. Сехун обхватывает руками плечи и трёт изо всех сил, потому что очень холодно и страшно, хочется отвлечься от мыслей, но как на зло вокруг лишь темень и гладь океана. Мужчины вокруг с такими же пустыми и безжизненными глазами. Стариков решили оставить на корабле, но вот мальчишек лет восемнадцати здесь было хоть отбавляй. Кёнсу тоже сидит рядом с О и улыбается грустно-грустно. Но вот он еле шевелит губами и разрывает тишину. — Знаете, а говорят, что если тебя поцелует русалка, то ты навеки обретёшь вечное счастье и никогда не утонешь. Мужчина рядом усмехается рассерженно и сплёвывает на дно лодки. — Ты совсем чокнутый? Рехнулся, что ли?! — Эй, ну-ка тихо там! — с берега слышится яростный крик Кая, а пират в лодке пихает пистолетом в горло Кёнсу и велит заткнуться, ведь «Ещё слово — и ты русалок не дождёшься!» Мальчик весь содрогается в рыданиях и кивает, лишь бы только отпустили. Пушку убирают, а До вжимается в плечо Сехуна и тихо всхлипывает. — Нет, стой! Пусть поёт, — Кай широко скалится, довольный своей идеей. — Ну же, лупоглазик, пой. — Русалок привлекает пение, — подсказывает кто-то шёпотом, а Сехун продолжает поражаться жестокости этого пирата. Кёнсу замирает, всё ещё не показывая лица из складок рубашки О и начинает тихо-тихо петь. Бархатистыми звуками, нежными напевами заполняется тишина, и, кажется, Кай ловит от этого всего особенный кайф. Он прикрывает глаза и — Сехун готов дать голову на отсечение — подпевает. До задерживает дыхание и вновь начинает петь: — Потому что ты любима. Не можешь даже представить, как сильно. Кто-то с другого конца лодки тихо вторил Кёнсу, разделяя одну судьбу на двоих, наверное, чисто из жалости и сострадания. Они все здесь обречены на гибель, так почему же не спеть? И если бы Сехун знал слова, то тоже непременно бы попытался, но теперь ему остаётся только крепко сжимать мозолистую ладонь Кёнсу, поддерживая и даря теплоту. Не пожалею жизни, но докажу тебе это. В мыслях всплывают длинные аккуратные пальцы, старательно заплетающие чужие локоны, и взгляд небесных красивых глаз. Испуганных, но пропитанных ложью, Сехун уверен. Но, конечно, парень был просто безбожно красив, за ним хотелось идти, за его руки хотелось ухватиться, и одолевало желание прикоснуться к тем пухлым губам и забыться. Однако, сердце твоё слишком хрупко, чтобы почувствовать невообразимый свет, что наполняет тебя. С чудовищной силой О пронзает холод, а и без того дрожащие губы, кажется, совсем немеют. Интересно, смогло бы их согреть тепло русалочьих уст? Я отдам тебе все, что имею… — …я научу тебя всему, что могу, — ласкающее слух женское пение заставляет Кёнсу остановиться, а на бортик лодки опускаются мокрые голые руки. Русалка неистовой красоты, такая прекрасная и с большими круглыми глазами, обрамлёнными длинными ресницами. Её медовые глаза смотрят нежно и любопытно, а красивые губы чуть расплываются в игривой улыбке. Она передёргивает хрупкими худыми плечиками и укладывает голову на руки. — Ты так прекрасно поёшь. Такой красивый. — Я? — До робко заглядывает девушке в глаза, не решаясь подползти ближе. Та мило улыбается и кивает. — И ты, и твой чарующий голос. Это же ты пел? Ты тот, кто не пожалел бы жизни ради меня? Русалка успевает оттолкнуться от лодки, когда едва не получила удар веслом. Она испуганно отплыла и поражённо охнула. — Проваливай отсюда! Убирайся! — один из мужчин яростно размахивал веслом и отгонял девушку, а остальные принялись успокаивать его и отбирать предмет. Сехун хотел заломать руку буйному дебоширу, но внезапно раздался выстрел и тот повалился в лодку, хватая последние глотки воздуха. Русалка скрылась под водой, и шлюпка покачнулась от сильных волн. Кай с берега крикнул, что они идиоты такие, спугнули русалку и всех ждёт смерть, но сразу же заткнулся, когда за край лодки зацепились уже две девушки, а ближе к Кёнсу опять подплыла большеглазая русоволосая русалка, но уже складывая руки на его коленях. — У тебя есть имя? — Д-да, — мальчик крепче схватился за рукав Сехуна и повернулся к девушке. Сехун попытался отодвинуться и заодно оттащить друга, но тот лишь дёрнул рукой и раздражённо шикнул. — Прекрати, мы всё равно здесь все помрём. До Кёнсу, — представился улыбающейся девушке он, вновь обращая своё внимание. Русалка медленно стала переплетать мокрые пальчики с пальцами До, поглаживая ладонь второй рукой. — А ты?.. — Лухан, — красавица обаятельно улыбнулась, показывая ровные зубки и мельком глянула на Сехуна. Тот вздрогнул, потому что увидел в её глазах то, что упорно не замечали другие. Голод. Просто зверский и неистовый голод, желание вгрызться в его глотку и разорвать грудину ногтями. Жажду убийства и жестокости. Девушка вновь вернула себя Кёнсу и, чуть притянувшись, что-то ему прошептала. Парень усмехнулся и обернулся к О. — Говорит, ты ей приглянулся. «Ещё бы. Во мне же мяса больше, вот она и присматривается», — Сехун не успел что-либо сказать, и за своей мыслью пропустил тот момент, когда одного из юношей утянуло в воду, а с берега выстрелили. Пираты начали стягивать сети, а русалки истошно закричали и поспешили уплыть куда подальше. Кай ринулся в море, прицеливаясь, а Ифань отдал приказ зажечь маяк, прекрасно зная, как русалки реагируют на такой свет. Несколько девушек, попавших под свет, замерли и зашипели от боли, а лодки перевернулись. Сехун не терял ни секунды. В нос и рот попала вода, и О, барахтаясь и размахивая руками и ногами, кое-как всплыл на поверхность. Всюду шум, уже открытая стрельба, а многие пираты таки оказались увлечены в глубины морских вод. И их количество росло с просто ужасающей скоростью. Сехун, наконец, добрался до берега и, ведомый страхом и эмоциями, ринулся бежать. Подальше бы от пиратов, от русалок, от всего того, с чем ему пришлось встретиться. Потому что с него достаточно и он не намерен больше возвращаться. Сехун бежит что есть мочи, не сворачивая, пока какой-то пират не хватает его за ногу и опрокидывает на песок. Мужчина пытается связать ему руки, но О перевернул того на спину и начал бить по лицу. Удары приходились с болью для обоих, потому что руки в кровь изрезаны и счёсаны. Но когда за ногу его опять кто-то хватает, Сехун отбивается босыми ступнями и орёт. Но тянущий оказывается сильнее и уже через секунду парень оттащен на несколько метров от пирата, а сверху падает горящий брусок прямо на то место, где он был доселе. Что-то произошло и маяк взорвался, а куски его крыши и столбов разлетелись вокруг. Пират сдавленно вопит и замолкает, придавленный древесиной. Сехун ошеломлённо подскакивает на ноги и видит перед собой того самого русала с городской набережной. Он хватает замершего в воде парня за волосы и плечо и непонятно зачем вытаскивает того на берег. Русал начинает брыкаться и отбиваться, но О лишь сильнее натягивает длинные персиковые волосы на кулак и прижимает того животом к песку, давя коленом в спину. Сердце колотится как бешеное и вот-вот просто-напросто остановится. Сехун забывает дышать и держится из последних сил, когда существо под его ногами замирает, а его самого откидывают на песок. Ифань и ещё несколько пиратов стягивают верёвками русала, а Кай одобрительно хлопает Сехуна по плечу. И взгляд цепляется за глаза, отчаянно глядящие в его собственные сквозь сеть. Моля о помощи и взывая к благоразумию.
