Самый темный час перед зарей

      Эльфийские крепости. Шкатулки неразгаданных тайн. Были те, кто считал, что их камень хранит в себе отголоски давно покинувших и некогда бессмертных стражей, другие же шептались, что внутри цитаделей струилась жизнь благодаря древнейшей и потерянной в веках магии. И то и другое зачастую списывали на замысловатые легенды. Но что возводит легенду в быль?        Вот и о древней крепости Скайхолд или же Тарасил’ан те’лас «Там, где небо можно удержать» слагали множество не всегда правдивых историй. Но, несмотря на это, строчка повозок никак не обрывалась. То были крепкие возы, груженные оружием, обозы с алхимической утварью и наполненные телеги от обыденных вещиц до самых редких товаров. Среди торгового каравана сновали и обычные беженцы, спасавшиеся от гнёта войны. Все они спешили добраться до Скайхолда, оберегающего единственный пригодный для путешественников перевал через горы, ведущий из Орлея в Ферелден. Но крепость не могла выступить приютом для всех, и каждый в ордене понимал, что рано или поздно и эти ворота придётся закрыть. Тогда четверо сошлись в едином мнении — пора вернуться в Ферелден под знаменем Инквизиции. И если ни одна из сторон не решит сложить оружие в призыве вынужденного перемирия, тогда они сметут этот конфликт без колебаний. Орден после взрыва на Конклаве вновь дал надежду ферелденцам, но вместе с ней поднял и меч предостережения.        Объединившись с баннами Внутренних земель*, они нанесли первый удар. Некоторые враждующие отряды магов и храмовников, не желая идти против Инквизиции, сложили оружие. Вступавшие в противостояние, тяжёлой рукой приговаривались к смерти. И, кажется, сама природа встала на сторону «священного похода». Ночи с россыпью звёзд и густые туманы дня, позволяли отрядам Лелианы устраивать диверсии, а после наносить смертоносные атаки на лагеря врагов. Те же, кто пытался сбежать в суматохе, сталкивались с грубой силой бойцов Каллена. А группа Инквизитора выискивала все новые и новые мишени. Орден работал слаженно и шаг за шагом прошёл от самого подножия Морозных гор до восточных границ Внутренних земель. Выставив гарнизон в долине, вдохновленные первой успешной операцией, они вернулись в Скайхолд. Ведь эти походы были лишь средством для достижения главной цели.

***

       Кабинет Лелианы находился на последнем этаже левого крыла донжона. Под невысоким потолком ютились металлические клетки, в которых невозмутимо сидели иссиня-черные посыльные вороны. На стенах по обе стороны от рабочего стола свисали тёмные знамёна с золотым символом Инквизиции. В комнате царил полумрак, а тишину прерывали лишь редкие вскрики птиц. Рядом потрескивала огнём кованая корзина, которую тайный канцлер подкармливала пергаментом.        Острый слух девушки уловил приближающиеся шаги прежде, чем человек, облаченный в полевую форму шпионов, словно тень, скользнул по винтовой лестнице. Лелиана не обернулась, продолжив на поверхности своих мыслей наблюдать за тем, с какой лёгкостью огонь пожирает даже самые судьбоносные тайны.        — Что вы узнали? — произнесла задумчиво канцлер, когда мужчина, лицо которого скрывал темно-зелёный капюшон, замер за её спиной.        — У меня есть новости касательно крепости Вал Фермин, — тихо ответил человек, от которого пахло дорогой. — Я был обязан доложить лично.        — Слушаю, — заглянула через своё плечо Лелиана.        — Наши люди выяснили, что Ливиус готовится выступить с частью войска на запад. Завтра авангард покинет крепость, и в ней останется лишь небольшая горстка солдат. Также он отдал приказ согнать в Вал Фермин жителей с ближайших деревень…        — Не думала, что Корифея сейчас интересует работорговля, — спросила она, прервав доклад.        — Боюсь, что дело не в этом.        — Тогда зачем ему это?        Её вопрос хоть и прозвучал со спокойным мотивом, но, развернувшись, в глазах цвета пожелтевшей хвои, блеснуло нетерпение, смешанное с требованием. От чего собеседник, прежде чем что-либо сказать, скользнул рукой во внутренний карман и извлек свёрнутый лист бумаги.        — Мы перехватили это письмо у одного из посыльных Корифея, прежде, чем на него так нелепо напали дикие звери, — на последних словах мужчина едва заметно улыбнулся, растягивая глубокий рваный шрам возле уголка рта.        Любого другого пробила бы нервная дрожь от такой жуткой ухмылки, но Лелиана лишь, взяв послание, тонкими пальцами принялась разворачивать пожелтевший пергамент. Её взгляд забегал, выискивая причину такого внезапного появления одного из её разведчиков. Мужчина же молча наблюдал, как едва заметно сменяются эмоции канцлера от интереса до уловимого презрения, а после и вовсе все они стёрлись в миг.        — Срочно созовите всех в ставку командования, — только и сказала Лелиана, смяв в руке то, что заставило её сжать и без того тонкие губы.        Молча кивнув, мужчина растворился в тени, оставив девушку наедине с кружившими мыслями.        — Ну что же, — произнесла она куда-то в темноту, сложив шпилеобразно ладони у лица, — никогда не откладывай неизбежное. Если можешь ударить — бей.

***

       Дверь зала распахнулась, и секундой позже в неё ввалился Инквизитор с растрёпанной шевелюрой светлых волос. По его румянцу щёк и неестественному блеску голубых глаз, которые сейчас приняли льдистый оттенок, можно было без труда определить, какое заведение стало его пристанищем в последнюю тройку часов. Серый, почти жемчужный камзол, заменивший лёгкую броню, был наспех наброшен на плечи, а белая рубаха, местами выбивавшаяся из-под брюк, оголяла грудь мужчины.        — Я был крайне занят единственным за два месяца выходным — это если вдруг кому-то будет интересно. Или я теперь не могу взять отгул и как следует… провести его? — на грани обиды и возмущения бросил он, пересекая кабинет. Вальяжно усевшись на софу, мужчина провёл рукой по волосам, после чего едко добавил: — Меня окружают бессердечные и жестокие люди. Вам так не кажется, господа?        — Смею заметить, что это не мы разгуливаем в таком… неподобающем виде, — слегка смутившись, ответила дипломат, смерив его немногозначительным взглядом.        — Неужто и это расшатывает мою репутацию?        — Скорее это до смерти пугает прислугу, которая периодически застаёт вас в тронном зале наполовину оголённого.        — Но всего лишь на половину, — пожал плечами Инквизитор и, вытянувшись, сцепил руки за головой.        — К всеобщему счастью, — терпеливо ответила девушка.        — Или сожалению, — самодовольно парировал Максвелл.        Пока эти двое были поглощены словесной дуэлью, Лелиана уловила измученный взгляд Резерфорда, который, кажется, мучился бессонницей третьи сутки.        — Может, это подождёт до завтра, когда он придёт в себя? — томно вздохнув, спросил он канцлера чуть громче задуманного. Усевшись на край массивной столешницы, мужчина устало потёр ладонью глаза. — Мне кажется, что Инквизитор явно не настроен на серьёзный диалог.        — Боюсь, Каллен, это не может ждать.        — А я боюсь, что этот цирк перерастёт в утренний брифинг, — поборов зевок, ответил Резерфорд.        — Не может ждать «что»? — запоздало отреагировав на вопрос, Максвелл, как по щелчку повернул голову и, наклонив в вопросительном жесте, спросил: — Что на этот раз вы натвори… А он-то тут что забыл? — в недоумении воскликнул мужчина, когда в ставку командования ввалился Варрик.        — Ночь, господа — это время излечение душевных ран, или сна, если не повезёт. Но и того и другого меня бесстыдно лишили, поэтому я солидарен с вопросом этого «стёклышка», который прежде чем уйти из таверны, выпил мою пинту.        Когда массивная дверь за спиной гнома захлопнулась, Лелиана проигнорировала возмущение присутствующих и вышла вперёд, потирая виски. Затянувшийся болтовня ей порядком поднадоела, от чего весь её напряженный и решительный вид непроизвольно заставил каждого в этой комнате замолчать. И даже Инквизитор, который было уже собрался выпустить очередную глупость, шумно втянул воздух и закрыл рот.        — Полчаса назад в Скайхолд прибыл мой агент. И если то, что он сообщил — правда, тогда об отдыхе в своё удовольствие придётся в ближайшее время забыть, как и о сне в целом,  — в полумраке зала, её тихий голос приобретал тревожный оттенок. — Нам удалось перехватить письмо, которое было адресовано не кому иному, как самому графу Эврам де Моррак — правителю Вал Фермина.        — Зачем кому-то писать письма покойнику? — сквозь сквозящее сомнение, спросил Каллен. — Он же погиб, когда замок захватило войско Корифея.        — Увы, нет, — прикрыв глаза, выдохнула с холодным сожалением Лелиана. — Граф Эврам вступил в союз с Корифеем, собственноручно сдав ему крепость.        — Вот же гнусный ублюдок, — эмоционально прошипел Инквизитор. — И как мы должны вести войну, когда на нашей стороне такие союзнички?        — Но он был не особо влиятельным человеком в Орлее, — вмешалась Жозефина. — Граф был в немилости королевы Селины, поэтому его и отправили на юг в надежде, что его служба хотя бы там принесёт пользу. Для чего Корифею такой слабый союзник?        — Корифею нужны были люди, и всего лишь. А с помощью графа он их получил. К тому же сейчас юг Орлея — самое уязвимое место, чтобы закрепиться там без ощутимого сопротивления.        — Но людей у Корифея и без того достаточно, — пытаясь выстроить полную для себя картину, подметил Каллен, после чего задумчиво перевёл взгляд на канцлера. — Но ради этой информации твой человек не явился бы лично, ведь так?        С этими словами все замолчали, выжидая главный ответ, с которым Лелиана тянула, пытаясь подобрать правильную комбинацию слов. Кульминация нависла ожиданием, сопровождаемым четырьмя парами глаз. Подойдя к карте, глава шпионов Инквизиции взяла деревянную фигурку, которая использовалась для расстановки сил, и поместила её к уже имеющемуся войску Корифея на юге Орлея.        — С помощью «красного лириума» он собирается создавать солдат, — наконец ответила Лелиана, не отрывая взгляда от точки на карте. — Люди нужны для того, чтобы проводить опыты. Он создаст новое войско. И всё начнётся именно там.        — Ты уверена в информации? — волнение тут же пробилось сквозь слой усталость Каллена.        — Уж лучше бы она ошибалась, — вместо тонны ругательств, протянул Варрик.        Инквизитор переглянулся с Жозефиной, которая, как и он, ровным счётом, ничего не понимала.        — Красный лириум? — вскинув бровь, спросил Максвелл. — Я, конечно, слышал про него, но чем он отличается от обычного лириума, который принимают маги и храмовники для усиления своих способностей? Только не говорите, что цветом. И почему наш гном выглядит так, будто это что-то из разряда «страшнее рожи Корифея»?        — Именно поэтому я попросила пригласить Варрика, — объяснительно произнесла канцлер, — ему известно про него больше, чем кому-либо из нас. Думаю, если смысл выслушать его.        Жозефина и Инквизитор промолчали переведя требующий разъяснения, взгляд на гнома, которого от одного лишь упоминания о «красном лириуме» пробила нервная дрожь, а на широком лбу проступила испарина. Но советники ждали, и ему ничего не оставалось, как проглотить ком и приступить к рассказу:        — Не спрашивайте, откуда я о нём знаю. Знаю и всё. И это не история, которую рассказывают на ночь, — он как-то грустно усмехнулся на последнем слове, после чего не менее грустно продолжил: — Эта крайне редкая дрянь, действительно похожа на обычный лириум — та же эссенция магии, вот только на этом их сходства и заканчиваются. Красный лириум — он другой. Сила, которой он может наделить мага — велика. Только дураки не понимают, что за неё придётся платить рассудком. Ты просто свихнёшься и всё на этом. Это дорожка в одну сторону, и обратного пути нет, — Варрик уставился в точку, в которой, кажется, мелькали его воспоминания. Почесав мясистый нос, он мрачным голосом добавил: — Но и это не самое ужасное. Этот лириум пропитан скверной, которая постепенно превращает носителя в порождение тьмы. Иными словами — в монстра. До нашего Корифея, конечно, далеко, но всё равно приятного мало.        — А Корифей способен контролировать разум тех, в чьих телах есть скверна? —  риторический вопрос Инквизитора повис в воздухе, сломав понятие этого слова. Ведь во взгляде гнома читался очевидный ответ.        Хмель вышибло из головы с концами, и ругательства Инквизитора рикошетом отразились от стен, а после все замолчали, взвешивая ситуацию, к которой они были явно не готовы. Как и Инквизиция, Корифей потерял в Убежище немалую часть своей армии. С того самого момента к Ордену примкнуло достаточное количество добровольческих отрядов и парочка небольших войск благодарных эрлов Ферелдена. Эти-то притоки и давали надежду на то, что Инквизиция всё же смогла сократить разрыв с армией врага. Сейчас же эти весы были готовы качнуться не в их сторону.        — Надеюсь, что трактирщик подливал мне нечто сомнительное в эль, и все вы лишь моя галлюцинация, — простонал Инквизитор, обхватывая себя за голову.

***

       Ветер стирал далёкие звуки и трепал края одежды, обволакивая приятной прохладой, когда Инквизитор тенью вышел из ночного леса. За спиной раскачивались неокрепшие кроны, осыпая сухой листвой следом идущие отряды. Опустившись на одно колено, он замер, вслушиваясь в собственное размеренное дыхание, которое, как и ветер, заглушало происходящее вокруг. Привыкший к темноте взгляд, скользнул по зубчатой известковой стене с двумя выступающими угловыми башнями и перекинулся на горный ландшафт, который щитом прикрывал тыл небольшой крепости.        «Да, такую крепость брать штурмом себе дороже», — подумал он.        Сейчас их с цитаделью разделало лишь широкое песчаное плато, на котором ранее находилась небольшая деревенька. И уже отсюда мужчина мог уловить запах гари, который надоедливо въедался в ноздри при каждом вдохе, и разглядеть почерневшие руины выжженного поселения, пепел которого, кружа, разносился ветром.        Всё было готово для скрытого удара, важность успеха которого превышала допускаемый риск, ставшим для него в последнее время чем-то слишком обыденным. Риск, на который он без толики сомнения подписался под единогласное одобрение своих советников. Инквизиция наложила на тетиву «стрелу», которую Максвелл, стоя сейчас на одном колене, плавно спустил всего лишь одним сигнальным жестом.        Несколько магов во главе с Дорианом, сильнее сжав посохи, сделали пару магических пассов, приступив к созданию песчаной бури, которая фронтом стала подступать к стенам замка, уходя на сотни метров в стороны скрывая подступающие отряды. В этот же момент, не успев распознать надвигающуюся угрозу из-за плохой видимости, часовые на стенах ощутили на шее острую сталь людей Лелианы и обмякшими мешками устремились за внешнюю сторону крепости, растворяясь в пыльном тумане. Быстро расправившись со стражей, проникшие ранее шпионы, направились к подъёмному механизму, и ровно через минуту, оббитые железом ворота, начали открываться.        Не дожидаясь, пока металлическая решетка из стальных четырехгранных прутьев, полностью поднимется, Инквизитор, согнувшись вдвое, проскользнул внутрь, ведя за собой остальных. Оказавшись в небольшом дворе, они вовремя заметили приближающихся стражников, которые от выпущенного болта Варрика и двух точных стрел Лелианы, бесшумно пробивших их шеи насквозь, свалились на колени, не успев поднять шум. Хрипя, они попытались вытащить окровавленными руками торчащее древко, но подоспевшие солдаты, нанесли последние удары. Оттащив тела в сторону, Инквизиция начала продвигаться вперёд по неширокой и абсолютной безлюдной улице. Вымощенная крупным и отполированным временем камнем, она вела к главной площади и сердцу цитадели — центральной башне Вал Фермина. Там же неподалёку, по их данным, располагались казармы венатори.        Пробираясь сквозь темноту, Инквизитор мельком осматривал каменные дома, которые сейчас выглядели по-жуткому мёртвыми: покосившиеся ставни, местами были оборваны или же со скрипом болтались на одной петле, словно готовясь и вовсе рухнуть вниз, а выбитые двери, плашмя без приглашения завалились в дома, внутри которых мужчина сквозь лунный льющийся свет мог разглядеть тот погром, который зачастую оставляют после себя вражеские набеги. Но спину холодили вовсе не пустые глазницы разграбленных домов, а окружившая Максвелла тишина. И стоило его напряженному взгляду лишь уловить танцующие впереди тени, там, где улица изгибалась, как он до скрипа обхватил рукояти изогнутых клинков, готовясь сорваться в любой миг.        И эта смертельная пляска не заставила себя долго ждать.        Очередной вышедший патруль был встречен, как и прежде: зашедшие сбоку из узкого переулка, шпионы Лелианы в считанные секунды ударами кинжалов разорвали глотки врагов. Захрипев в агонии, они рухнули наземь, заливая камень вязкой кровью. Но один из стражников, державшийся всё это время за спиной товарищей, успел в последний момент обнажить свой меч и с отчаянным криком отбил лезвие клинка.        — Враг в крепости!.. — во всё горло завопил он прежде, чем с его губ сорвался булькающий хрип, после чего со стороны донжона послышался клокочущий гул, который с каждой секундой перерастал в ожесточённые выкрики.        — Проклятье! — выругался Инквизитор, смахивая рукавом налипший песок и капли пота с лица. — И ведь не хотят, поганцы, померать в тишине! Чёрт, я же почти выиграл пари.        — Больше нет смысла в скрытности, — окликнул Максвелла Каллен, и, вскинув меч, кратким призывом обратился к солдатам: — Враг знает, что мы рядом, так пусть он в страхе дрожит от приближении Инквизиции! Да сохранит нас всех Андрасте, сегодня мы очистим эти улицы от гнили!        Напутственный слова мигом нашли отклик, и пробежавшая одобрительная волна захлестнула шеренгу за шеренгой. Последовав примеру Резерфорда, они взметнули своё оружие вверх и ринулись на встречу неприятелю наступательным строем.        — За предводителя, за Инквизицию! — прозвучал голос Каллена, прежде чем обе стороны сошлись на главной площади.        Инквизиция клином разрушила наспех выстроенную оборону, смяв под собой первые шеренги. Воплощая план в реальность, маги возвели временные ледяные стены за спиной противников, которые в нахлынувшей суматохе начали отступать. Подоспевшие вовремя лучники Лелианы, принялись осыпать густым ливнем стрел, подкашивая положение врага, понесшего в первые минуты боя значительные потери. И прежде, чем смятении и страх вылились в яростную ответную атаку, силы обеих сторон достигли равенства.        Лезвия клинков заиграли ядовитыми бликами, когда Инквизитор занёс их в ударе. Сильверитовые кинжалы без труда пробили нагрудный доспех, войдя по самые рукояти. Венатори дернулся в отчаянной попытке отпрянуть, но тут же неуклюже завалился, когда Максвелл с силой провернул их, разрывая лёгкие, и рывком выдернул сталь из тела врага. Брызнувшая кровь окропила доспехи Инквизитора и тонкой струйкой стекла по щеке. Его глаза вспыхнули ледяной ненавистью. Не медля, он пригнулся и высвобожденной пружиной кинулся в бурлящую битву. Встретив грубую горизонтальную атаку, которая должна была полоснуть его грудь, Инквизитор ловко скользнул на коленях под меч. Оказавшись точно за спиной, он перерубил противнику связки, вдобавок пройдясь отравленными клинками по спине.        Сосредоточившись лишь на дыхании и ударах своего оружия, он пытался приглушить звуки ожесточённой битвы, которая захлестнула главную площадь в одночасье. Истошные выкрики, скрежет метала, звуки рассекающейся плоти и хруст человеческих тел — всё это лишь пыталось отвлечь Инквизитора, как и вид искорёженных бойцов на багровом камне. Но вопреки этому, он без малейшей усталости то наносил, то блокировал вражеские выпады, при этом стараясь не выпускать из вида знакомый силуэт, который в самом центре сошёлся сразу с несколькими в схватке на мечах.        — Не сбавлять натиск! — сквозь гущу голосов прокричал Каллен, удваивая напор.        Нанося удар за ударом, Резерфорд со своими бойцами аккуратными, но мощными взмахами теснили противника, не давая ему шанса, на свободный манёвр. Каллену приходилось как можно быстрее продвигаться вглубь сражения, при этом не давая возможности противнику себя окружить. Ведь что может быть лучше, чем трофейная голова главнокомандующего войском Инквизиции на пике?        Насадив на остриё кинувшегося на него врага, он пинком откинул его в сторону. И тут же переключаясь на венатори, который бросился лишь отчасти для того, чтобы нанести удар, ведь сзади на него неустанно напирали. Обменявшись несколькими ударами, венатори с каждым разом стал атаковать всё более и более уверенно, но замешкавшись лишь на секунду, он сначала потерял меч, а после и половину руки, заливая всё вокруг, хлеставшей, как из фонтана, кровью. Воспользовавшись паузой, двое попытались зайти сзади, но Каллен, словно чувствуя спиной их атаку, за миг перед ударом резко отскочил вправо. Развернувшись на месте, он описал широкую дугу и рубанул одного чуть ниже кирасы. Второй же завыл зверем, когда латная перчатка командира врезалась в его лицо, дробя нос.        Не дав перевести дух, на мужчину тут же накинулся очередной враг, занеся меч за плечо. Ещё один бросился следом. Поздно заметив горизонтальный замах, Каллену пришлось выставить левую руку вбок, и прочный наруч со скрежетом встретил удар. От отчётливого понимания, что он не успевает отразить вторую атаку, у мужчины перебило дыхание, но электрический разряд врезался в тело противника и откинул его назад, прежде, чем тот завершил удар.        Свистнула стрела, заставив бойца Инквизиции, который сражался по левую руку от командира, пронзительно закричать. Пошатнувшись, он упал на колено, ощупывая торчащее из груди древко. Ещё одна стрела, рассекла воздух совсем рядом, вынудив Каллена пригнуться.        — Кто-нибудь уберите стрелков! — тяжело дыша, прокричал мужчина, отбивая очередной мощный выпад. — Дориан, дайте моим воинам щит, в конце-то концов!        — Напомни-ка мне, кто был тем харизматичным мужчиной, который был прав, когда говорил, что нужно больше магов? — где-то за спиной командира, раздался возмущённый голос Дориана, который вместе с тем, что осыпал врагов электрическими ударами, так ещё и прикрывал заклинаниями Варрика, Лелиану и её стрелков вместе взятых. — А теперь тебе подавай карманного чародея. Ваши запросы впечатляют. Но не треснет ли, командир?        С силой отшвырнув от себя противника ударом сапога под рёбра, Каллен на секунду, развернувшись, одарил Дориана уничтожающим взглядом, но всё же промолчал.        — Ты бы с ним поосторожнее. Это он на первый взгляд такой безобидный, — где-то рядом с магом наигранно предостерёг его Варрик, стараясь держаться от врагов на расстоянии выстрела, — а то как включит под шумок злого храмовника, так попробуй, докажи потом, что это не ты шальной, сам на меч врага кидался. Но мы непременно будем скучать по тебе.        — Мне кажется, или у твоей Бьянки сегодня неважное настроение? Может прицел сбился? Или тетива не та, что раньше? — ответил маг, в оливковом взгляде которого промелькнула усмешка, после чего в спешке начал обновлять магические шиты. — Уж слишком долго твои цели умирают или не умирают вовсе.        Гном готов было что-то бойко прошипеть, но их неуместную беседу прервал переполненный яростью крик Каллена:        — Дориан! Я ва…        Последние слова были заглушены звоном стали, от чего губы мага дрогнули в ухмылке. И сразу же после, вычерчивая правой ногой полукруг, Дориан выставил её назад, беззвучно проговаривая слова заклинания. Сконцентрированная магия, начала невидимой струйкой перетекать в посох, и алый кристалл на навершии тут же откликнулся бледно-голубым сиянием, которое с каждой секундой усиливало пульсацию энергии вокруг него. Раскинув руки в стороны, мужчина высвободил накопившуюся в посохе магию электрической стихией, которая потрескивающими щупальцами, взлетела вверх и кинулась на вражеских лучников. Те лишь вскрикнули, и их рухнувшиеся дымящиеся тела стали извиваться в конвульсии.        С каждой новой минутой превосходство Инквизиции на поле боя лишь крепло, а количество венатори стремительно сокращалось, но глядя на это Инквизитор не ощущал особого облегчения или какой-либо радости.        — Я не вижу их магов, — подобравшись ближе к Каллену, с подозрением произнёс Максвелл. — И их солдат было больше нас почти в два раза, но за всё время я не встретил ни одного серьёзного противника.        — Аналогично, — окинув взглядом оставшуюся кучку врагов, Каллен задал тот самый вопрос, который сейчас не давал покоя и ему. — Думаешь — ловушка?        — Не знаю, — тряхнув головой, ответил он, и едва ощутимое волнение стало пускать свои корни сорняками прямиком в подкорку мужчины. — Что бы это ни было, пора с этим кончать.        Одна лишь команда Каллена, и стремительное наступление прекратилось. Подняв шиты, первая шеренга начала медленно отступать, вводя противника в полнейшее замешательство. В тот самый миг воздух вокруг стал пронизывающе ледяным, и сбитое дыхание сорвалось с губ облачком пара. Несмотря на ясное небо, вокруг солдат Инквизиции, словно из ниоткуда, возникло снежное кольцо, источающее такой холод, что взмокшие волосы Инквизитора обрамил иней, а сорвавшаяся секундой ранее капля пота, застыла на его щеке. Поднявшийся ветер, гулким завыванием закручивал снежные хлопья в плотную массу, не давая возможности ни войти, ни выйти за его пределы.        Как и полагалось, последний удар был за магом.        Схватив посох двумя руками, чародей разом освободил накопленную энергию, и она голодным стремительным потоком хлынула наружу. Объяв тело тёплым оранжевым светом, вырвавшаяся мощь оторвала его от земли, и глаза мужчины вспыхнули огненным свечением. Вены на руках едва заметно вздулись, а под смуглой кожей, стали мерцать и вырываться на поверхность лижущие языки пламени, не нанося хозяину никакого урона. Перекинувшись на выточенный из драконьей кости посох, огонь, медленно извиваясь, всё ближе подползал к алому кристаллу, и стоило стихии лишь прикоснуться к нему, как вместе с сорвавшимся заклинанием, оранжевый ореол осветил всю площадь под оглушающий взрыв, с которым в то место, где парой минут ранее кипела битва, обрушилась огненная буря. Треск пламени заглушал вопли тех, кто оказался внутри, не давая и возможности на спасение.        И лишь когда огонь стих, маг коснулся сапогом брусчатки, опираясь на посох всем телом. Если бы не его верное оружие, то он бы обессиленно завалился плашмя. Чувствую, как гудят мышцы, мужчина поднял голову и только сейчас встретился с взглядом Инквизитора, который всё это время наблюдал за огненной пляской через толстый купол магического льда, который другие маги возвели в момент взрыва, и после поддерживали, чтобы Дориан не испепелил заодно и всю Инквизицию разом. Его глаза, как и глаза остальных бойцов, выдавали неподдельный страх, хотя все они были в курсе последней атаки, на которой, ко всему прочему, вопреки возмущению Каллена, он сам же и настоял.        Всё было закончено, и победные крики встретило безмятежное небо.

***

       Звонкий смех, бушевавший минутами ранее, резко стих, когда Элли, стоя на высокой стене Скайхолда вместе с Жозефиной, скользнула взглядом по заснеженной широкой дороге, уходящей на юго-запад.        Сорок человек. Сердце заныло от одной лишь мысли, как и три дня назад, когда последние солдаты отряда скрылись в дали. Сорок. Она не была военным стратегом, но даже для неё эта цифра была настолько незначительной в вопросе штурма крепости, что не укладывалась в голове вместе с ответом Максвелла, когда они готовились к отбытию: «У нас нет времени ждать солдат из восточного гарнизона». И он ободряюще улыбнулся, как, впрочем, и всегда. Эта улыбка… она была всегда его ширмой, непреодолимой преградой, скрывающей истинные эмоции. И никогда ей не удавалось пробить этот щит и рассмотреть, что же на самом деле таилось за ним. А поговорить с Калленом о предстоящем походе Инквизиции у неё просто напросто не хватило духа. Она трусила, боясь расколоть нависшее перемирие, которое казалось ей настолько хрупким, что могло быть оборвано одним лишь неверным словом. А в вопросе неверных слов, Элли могла дать фору многим.        Сорок солдат. Руки скользнули к груди, в попытке приглушить бешеный стук.        — Они вернутся, — с уверенностью произнесла Жозефина. Она не была магом, но её улыбка одаривала поистине волшебным действием. От неё Элли хотелось вдруг разогнать грузные мысли и поверить. Поверить, будто неверие вдруг стало чем-то ужасно недопустимым. — Они всегда возвращаются. Каждого из них не так-то просто сломать, а когда они вместе — ничто их не остановит. Они пойдут на всё, чтобы вернуться.        — Это меня и пугает, — голос внезапно дрогнул. Развернувшись, она глубоко вдохнула, пытаясь обуздать нахлынувшее волнение. Мысли расползались заразой в сознании, цеплялись когтями, не давая отбросить себя. Страх стремительно вплетался следом, заставляя дыхание сбиться. Отвлечься, ей нужно всего лишь навсего отвлечься. — Как у тебя получается? То есть, ты всегда выглядишь такой сосредоточенной и спокойной. Как это возможно, когда один только Максвелл ведёт себя, как настоящий избалованный ребёнок? Эти его постоянные дурацкие шутки… А с Дорианом, которого иногда так и хочется придушить из-за его заносчивости? Скажи мне, как?        — В моём ремесле даже едва уловимая эмоция может стоить не меньше, чем необдуманное колкое слово, — ответила она с такой лёгкостью, словно это была очевидная квинтэссенция её сущности. — Эмоции бьют больно, наравне с верно подобранным словом. А если их объединить? Думаю, это мог бы быть наиболее простой путь, но насколько он верен и к чему в итоге приведёт?        Сделав паузу, Жозефина внимательно посмотрела на девушку, которая молча обдумывала её слова, после чего советник рассудительно спросила:        — Чем, по-твоему, отличается дипломатический ужин от поединка?        — Главным блюдом? — Элли слегка озадаченно приподняла бровь.        — Не совсем, — сквозь легкий смех, Жозефина сплела пальцы в замок и медленно направилась в сторону внутренней лестницы. — Иногда один удар кинжалом в самое сердце решил бы массу проблем, но как быть, если в твоей руке нет места кинжалу?        Вдумчиво нахмурившись, в этот раз Элли помедлила с ответом, который неожиданной вспышкой ворвался в голову:        — Самому стать им?        — Верно, — утвердительно кивнула она, — однако, ты должна искусно владеть собой, чтобы нанести этот самый удар без промедления и точно в цель.        Элли хотела спросить что-то важное, но её вопрос так и остался в стопке отложенных мыслей, ведь их внимание привлек шум вблизи торговых лавок, где в последние недели становилось всё более и более людно, что лишь усиливало нервозность стражников Скайхолда.        — Ты это слышала?.. — тревожно обратилась девушка к Жозефине, которая утвердительно кивнула, и её выражение в миг стало серьёзным.

***

       Бой стих, и теперь деятельность Инквизиции забурлила в ином ключе. Повсюду слышались установки советников: Каллен давал указания своим капитанам, чтобы те выставили дозорных, прочесали каждый угол крепости и позаботились о раненных. Некоторые уже успели приступить к расчистке площади от тел, чтобы предать их погребальному костру. В то время, как Резерфорд бросил все силы на внутренние дела, Лелиана отправила людей за стены, дабы убедиться, что штурм крепости в ближайшее время уж точно не предвидится. А главное — они наконец-то освободили жителей, которые всё это время ютились в огромных клетках, словно загнанный на бойню скот. Молчаливые, они старались держаться поодаль и сновали туда-сюда по разграбленным улицам или же и вовсе, сбившись в небольшие кучки, неразборчиво о чем-то шептались, нагоняя тем самым жути на проходивших мимо солдат.        Тем временем Инквизитор пытался сбежать от всей этой мышиной возни хоть на несколько минут. Слегка поморщившись от ноющих мышц, он, скрестив ноги, прислонился спиной к каменной статуе недалеко от входа в главную башню. Чувствуя, как камень приятно холодит спину, Максвелл пошёл на поводу у своего организма и позволил себе закрыть глаза. Выжидавшая усталость, скопившаяся за все эти бессонные дни, тут же подхватила его и заключила в свои объятья, приглушая шум вокруг. Мысли хаотично сталкивались и разбивались, ютились в закоулках сознания или же нахально застревали среди чего-то необходимого для того, чтобы придать для серьёзного осмысления. А он всё так и стоял, погруженный в подступающую сладостную дремоту, вдыхая, пока ещё не пропитанный тошнотворных жирным дымом, воздух.        — Сегодня, мой друг, ты для них герой, — заметив задремавшего Инквизитора, протянул Варрик с не менее измотанным видом и уселся на ступень лестницы, ведущей к донжону. — Герой, благодаря которому они не только выжили, но и смогли победить. Они считают, что с тобой удача на нашей стороне.        — Не неси ерунды, — поморщившись от несостоявшегося сна, Максвелл отмахнулся от гнома, словно сама мысль об этом была для него чем-то неприязненно ядовитым. — Разве удача сутками напролёт муштровала их до изнеможения? Или благодаря удаче сегодня мы обошлись со своей стороны малой кровью? Уж ты-то должен понимать, что не моя в этом заслуга. Вовсе нет.        — Но именно ты вдохновляешь их, — не унимался Варрик, хотя и знал, с каким скрежетом коробит от этих слов Инквизитора, и с какой силой он может взорваться после. — С самого твоего появления в Инквизиции люди видят в тебе спасение, которое направила им сама Андрасте. И каждый из них готов отдать за тебя свою жизнь без раздумий, будь то обычный солдат или главнокомандующий. Ты должен эт…        — Варрик, прекращай, — раздражённо прошипел Максвелл, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я не желал этого всеобщего признания, как и не желал становиться Инквизитором. И уж тем более я не хочу, чтобы кто-то отдавал за меня свою жизнь, — твердо процедил сквозь зубы Инквизитор, ведь Варрик уже не первый раз в своей излюбленной манере напоминал ему об этом. — И пусть я убиваю врагов Инквизиции, но это уж точно не делает меня героем или спасителем, и вам всем стоило бы это уже понять. Поэтому прошу тебя в последний раз — избавь меня, гном, от этого хот…        Подошедшая Лелиана, прервала Максвелла на полуфразе, не дав возможности вывалить скопившиеся возмущения. Поубавили кипение и появившиеся за спиной канцлера трое шпионов, благодаря которым этот штурм и стал возможным. На протяжении многих недель они вели наблюдение за крепостью, снабжая Инквизицию всеми необходимыми данными, начиная передвижением вражеских сил и заканчивая подробной картой города.        — Инквизитор, мои люди только что вернулись из башни, — произнесла Лелиана, которая невольно стала свидетелем разговора.        — Нашли что-то? — обращаясь скорее к стоявшим позади, с интересом спросил он, взглянув на мужчину со шрамом на лице.        Выйдя вперёд, разведчик, получив одобрительный кивок тайного канцлера, ответил не совсем уверенным голосом, словно бы эта информация не укладывалось у него в голове:        — Все двери внутри главного зала исчезли.        — Что значит исчезли? — приправив недоверие смешком, прыснул Максвелл, после чего ловким движением оторвался от поверхности камня. — Лелиана, твои люди точно не начали празднования раньше положенного? Если бы двери могли исчезать сами собой, то это могло весьма усложнить некоторые моменты жизни.        — Признаюсь, Инквизитор, меня тоже немного смутила эта информация, — кажется, где-то на этом моменте в её голосе мелькнуло то же сомнение, которым сквозил взгляд собеседника. — К тому же, я склонна доверять лишь своим глазам. Но я подумала, что вы тоже захотите убедиться в этом лично. Так вы со мной?        — Ладно, отдыхать, по-видимому, сегодня мне не удастся, — скептично покачал головой Максвелл и обратился к гному, который всё это время с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим. — Варрик, сходи за Дорианом, и по пути предупредите Каллена, чтобы был в случае чего готов к… — осекся он, ожидая поддержки советника, но та лишь пожала плечами, — да хоть к чему. А мы вас пока подождём возле входа. Лелиана, эти люди пойдут с нами.        Разведчик было что-то хотел возразить, но осёкся, встретившись с решительным взглядом Инквизитора и не менее непреклонным выражением канцлера.        — Если в этом замешана магия, то я хоть и любитель рискнуть, но вовсе не дурак, чтобы идти туда без Дориана.

***

       Массивная дверь с противным скрипом расступилась, и дорожка лунного света вместе с отброшенными тенями семерых скользнула в главный зал. И когда створки за спиной захлопнулись, единственным скудным источником освещения выступили вытянутые мозайчатые окна в противоположном конце зала. Поэтому, чтобы позволить вошедшим оглядеться, Дориан вскинул левую руку перед собой, и по его пальцам скользнуло зеленое свечение, на которое настенные светильники отозвались отчётливым треском, и тут же вспыхнувшее в них пламя разогнало темноту по углам.        Осматриваясь вокруг, маг звучно ухмыльнулся, убеждаясь ещё раз в присутствии острого контраста между ферелденцами и орлеанцами. Если первым была присуща практичность и неброскость, касательно обустройства жилища, то вторые шли на поводу у размаха изысков. И даже в таком заброшенном состоянии, тронный зал выглядел весьма роскошно: мраморным пол больше походил на огромное шахматное поле с золотыми вкраплениями, на стенах из белого камня виднелись искусные фрески, а бордовые полотна струившейся ткани извивались по выточенным колоннам. Даже факелы, в форме распустившегося цветка, заставляли ненароком задержаться на них взглядом. Но, как ни странно, кроме щедро украшенного трона на помосте вдалеке, вокруг не было ни намёка на мебель.        Но весь этот приятный его взгляду шик не мог отвлечь Дориана от странного свербящего внутри чувства неестественности и фальши, которое с каждым шагом становилось всё навязчивее. И всё время пока они осторожно продвигались по залу, маг пытался найти оправдание своему внутреннему голосу. Однако, окружение воспринималось настолько же реально, насколько и крадущийся рядом Инквизитор или же максимально сосредоточенная Лелиана. В любой другой ситуации мужчина бы списал эту тревожность на усталость и переутомление, ведь после финальной атаки он так и не успел полностью восстановить свои силы. Вот только эти тревожные мысли въедались всё глубже и глубже.        А когда чужой след магической энергии вильнул где-то почти на достижимом расстоянии, маг наконец-таки прервал молчание.        — У меня мурашки от этого места, — прошептал он Лелиане, озираясь вокруг с уже не скрываемым беспокойством, — всё это какое-то…        — Безвкусное? Согласен, — отозвался Инквизитор в привычной ему манере. — Хотя я думал, что тебе это как раз по нраву.        — Не остроумно и не смешно, — шикнул маг, одаривая Инквизитора возмущенным прищуром.        Однако после его слов Максвелл, всё же, напрягся.        — В чём дело? — кротко спросила Лелиана, уловив волнение Дориана. — Ты что-то заметил?        — Я что-то чувствую, но очень слабо. Это похоже на остаточную энергию ритуала, но что за ритуал… в любом случае, здесь точно произошло что-то… неприятное, — поморщившись на последнем слове, маг вдруг уловил ненавязчивый сладковатый запах. Беспокойство вспыхнуло с новой силой. — Вы чувствуете? Этот приторны…        — Башня без дверей? — резко прервал его Инквизитор, оглядываясь по сторонам. Дориану хватило и пары секунд, чтобы наконец понять, что же привлекло его внимание. — Как такое возможно?        — Это может быть иллюзия, или извращенное архитектурное решение, — неуверенно ответил маг, указывая рукой на ровную кладку стен там, где должны были находиться арки, ведущие на второй этаж, — хотя я не чувствую границ искажения…        — Не чувствуешь? Хочешь сказать, что пока мы шли сюда кто-то за пару дней заложил все двери наверх? — скептично произнёс Инквизитор, после чего обратился к Лелиане: — Они же были, верно?        Тайный канцлер в ответ медленно кивнула.        Решив проверить свою первую теорию, Дориан вышел вперёд, и, спустя несколько слов, фиолетовое свечение окутало кристалл. Чувствуя, как магия сочится через кожу рук едва уловимым свечением, он направил посох в сторону левой стены, и ослепляющий свет залил весь зал, а воздух вокруг загудел. Если в этом и было замешано иллюзорное заклинание, то этой силы должно было хватить, чтобы вернуть всему первоначальный вид. Но, к своему огорчению, стена так и осталась собой, а тело в ответ обдало волной покалывающей дрожи, сигнализируя о том, что запас магической энергия близок к своему истощению. Смахнув каплю пота с лица, он потянулся за склянкой с зельем.        И пока все взгляды были рассредоточены в поисках ответов, никто из присутствующих не заметил, как на втором этаже со стороны внутреннего балкона, который располагался над самым помостом, реальность исказилась дымкой, и на эту маленькую сцену бесшумно вышагнул высокий мужчина.        Почти никто.        — Впечатает. Тебе почти удалось испортить сюрприз, — сквозь одиночные аплодисменты, с ухмылкой отозвался он за миг до того, как Лелиана, выхватив из-за спины лук, выпустила стрелу.        Одновременно с этим Инквизитор скользнул рукой к портупеям, и сталь клинков привычно легла в ладони. Варрик отреагировал следом за стрелой канцлера, но оба снаряда с голубыми искрами отлетели от магического барьера незнакомца. Дориан был готов обрушить на вошедшего мощное заклинание, но что-то в самодовольном оскале подсказало магу, что эта атака будет заведомо бесполезной. К тому же его силы имели свой предел.        — Какого черта? — непонимающе прошипел Максвелл. — Он же должен был отправиться…        — С авангардом на запад, — закончила за него Лелиана, и в её голос ворвалась злость. Развернувшись, она с осуждением взглянула на своих разведчиков, которые с безэмоциональным видом стояли позади. — Как это понимать? Или вас обыграли?        — Обыграли? Не самая подходящая ситуация для этого слова, — поперхнувшись, отреагировал гном, отступая чуть назад и не выпуская Бьянку из рук, после чего все присутствующие замолчали.        Молчание с каждой секундой стало всё невыносимее, а подползающая неизвестность лишь подкармливала напряжение, умножая его троекратно. Каждый из них был максимально сосредоточен на появившейся фигуре и одновременно на любом малейшем звуке вокруг. Тишина выступило их главным врагом, накалив обстановку и натянув нервы струной до предела. Воображение поселило в тёмных углах иллюзорных врагов, которые в любой миг были готовы наброситься на них, как и отброшенные собственные тени.        — А я всё гадал, когда же наш прославленный Инквизитор наконец-то почтит своим визитом, — прервав нависшее молчание, довольно произнёс мужчина и провёл рукой по острой черной бородке, всем своим видом показывая, что их растерянные лица забавляют его. — Хотя, честно сказать, я до последнего сомневался.        — Ливиус, где твоя пунктуальность, а манеры? — наигранно поинтересовался маг, удачно скрывая в голосе неприятное удивление, которое отдалось пробежавшим холодком по спине. Прихвостень Корифея здесь? Не самое подбадривающее событие, как и маловероятная случайность. — Разве можно так опаздывать на собственное поражение? Это же невоспитано!        — Довольно пряток. Спускайся, и покончим с этим. Всё равно твои солдаты мертвы, да и крепость вы потеряли, — пренебрежительно усмехнулся Инквизитор, и в его взгляде блеснул нахальный вызов. — Или правая рука Корифея настолько труслива, что может бить только исподтишка и прятаться? До чего же мерзко.        — Думал, вы окажитесь куда разумнее, — игнорируя оскорбительный тон, вздохнул Ливиус. — Знаете, в чём ваша проблема, Инквизитор? Вы считаете себя неуязвимым, а остальные по какой-то необъяснимой причине верят в это и идут за вами, — он обвёл присутствующих рукой и ядовито улыбнулся, — а главное, вы рискуете всем ради спасения тех, кто вас же и погубит. Я бы сказал, что это крайне трагично. Только подумайте, куда вас это завело?        — Вот же балабол, — огрызнулся Варрик и мельком взглянул на Максвелла, лицо которого в этот миг исказила натянутая улыбка.        — О, я признателен за беспокойство, Ливиус. Честно, я прям не ожидал такого. Тронут до глубины души, — поправив воротник, Инквизитор сделал пару шагов в его сторону, после чего резко остановился, и, указав клинком в направлении Ливиуса, по-театральному задумчиво добавил: — А знаешь что? Я обязательно поразмыслю на досуге над твоими словами. Вот только прежде будь любезен и ответь мне — что тебе, сволочи такой, Корифей пообещал? Могущество? Власть? Или пару тройку девственных порождений тьмы? Чего же из этого я тебя сегодня лишу?        — Смелое заявление, — хмыкнул в ответ Ливиус. — Как я и говорил — вы ошибочно чувствуете себя неуязвимым.        — Вот только он не чувствует себя в клетке, — прошептал Дориан так, чтобы это услышал лишь Инквизитор.        В ответ он лишь поймал взгляд Максвелла, в котором читалось одно: «В клетке вовсе не он». И теперь все выпады Инквизитора вдруг встали для мага на свои места — это маска и отвлекающие маневры, за которыми мужчина скрывал ощущение подкрадывавшейся опасности, как и свою готовность к этому в любой момент.        — Так ты ответишь мне? — спросил Инквизитор, расхаживая из стороны в сторону. — Ради чего тевинтерский магистр стал прислужницей Корифея?        — Я бы с радостью ответил, вот только мертвецам ответы ни к чему.        И его слова застыли в воздухе.        В тот же миг Ливиус описал сложные пассы руками, и прежде чем он успел закончить его громким выкриком слов, желудок Дориана произвольно скрутил спазм, а на глазах резью навернулись слёзы, от ворвавшегося в легкие омерзительного и тошнотворного запаха. Закашлявшись, мужчина опёрся на свой посох и сквозь размытый взгляд увидел, как всё окружение вдруг задрожало, и гудящая волна ряби пробежала от самого свода потолка до пальцев его ног, растворяя по кускам тот иллюзорный зал, к которому взгляд уже успел привыкнут. И тогда он почувствовал сильный всплеск магической энергии, и природа этого заклинания наконец открылась перед ним, от чего маг замер, и чувство страха перебило дыхание десятками взглядов потускневших глаз, которые впились ему в память.        Эльфы. Десятки и десятки разлагающихся тел. Они изломанными куклами усеяли половину шахматного пола в зале, как и засохшие следы кровавых луж возле. Вздувшиеся и посеревшие, эльфы выступали пристанищем для копошившихся личинок и роя насекомых, которые сейчас с отчетливым жужжанием поднялись в воздух, нахально врезаясь в лицо.        И среди этой отвратительной картины лишь взгляд Лелианы заставил сердце мага сжаться от тревоги с новой силой, ведь тот отпечаток ужаса, в миг перечеркнули вид обезображенных тел места жертвоприношения.