Самый темный час перед зарей

       Некогда величественный Храм Думата, возведённый Империей Тевинтер в честь одного из своих древних Богов — Дракона Тишины, ныне же выглядел жалким отголоском былого. Время приложило руку не только к потрескавшимся и местами рухнувшим колоннам, уходившим в самую тьму сводчатого потолка, но и к огромным идолам в виде драконов, расположенных вдоль стен обветшалого зала. Помещение освещалось лишь наполовину, заливая остальную часть густой темнотой. В самом конце зала рядом с корзинами, в которых потрескивало пламя, стояло большое зеркало. Рядом же, держа ритуальную чашу из черного золота, Корифей вглядывался в темноту, из которой разносились звуки шагов.        Первым на свет вышел высокий и темноволосый мужчина с острой бородкой, ведя за собой семерых храмовников с затуманенным взглядом. Следом за ними, облачённые в расшитые рясы, молчаливо шли тевинтерские магистры войска Корифея — венатори.        — Господин, — склонился на колено мужчина, подойдя к Корифею, — они готовы, как вы и просили, — не поднимая головы, он покорно замер в ожидании приказа.        — Тогда приступайте, — Старший небрежно махнул когтистой рукой, после чего протянул чашу. — Ливиус, сегодня ты примешь их искупление.        Его низкий гортанный голос разнёсся по пустому залу, заставив всех, кроме осунувшихся храмовников, невольно вздрогнуть. Но, не выдавая волнения, магистры начали поочерёдно расходиться в стороны, заключая семерых в кольцо, в то время как храмовники синхронно опустились на колени, словно получив разом приказ. Гордо подняв чашу над головой, Ливиус направился медленной поступью, отчётливо проговаривая каждое слово:        — Мы обрушимся на юг, неся смерть и проливая кровь, подготовим его к завоеванию и вернемся на Родину с победой, а покровительствовать нам будет новый Бог.        Стоило мужчине подойти к первому чародею, как он тут же обнажил ритуальный клинок. Быстрым, почти беззвучным движением лезвия, маг оставил на шее храмовника ровную полосу, и в чашу хлынула кровь. Предсмертный булькающий хрип вырвался из располосованного горла, а глаза судорожно закатились. Жертва затряслась в предсмертной конвульсии и тряпичной куклой завалилась вперёд. Окинув тело беглым взглядом, Ливиус хладнокровно перешагнул его и направился к следующему мужчине, который, как и остальные его собратья, будучи под действием заклинания, даже не шелохнулся. И когда круг был пройдён, он вернулся к Корифею с наполненной до краёв чашей, оставляя за собой молчаливых магов и обагрённый пол вокруг бездыханных храмовников — воинов церкви.        Не больше минуты ушло на то, чтобы древняя пиктограмма, нанесённая свежей кровью на потрескавшееся стекло, была готова, и Корифей приступил к финальной части ритуала призыва. Текст древнего заклинания, произносимый Старшим, магистры синхронно повторяли. Спустя минуты в луже крови возникли ядовито-красные всполохи, разбегаясь беспокойными кругами. Воздух завибрировал и свечение стало нарастало под вторящие голоса магов. С пальцев Корифея сорвались алые молнии, поднимая вверх кровь воинов. Капля за каплей она образовывала в воздухе изменяющееся нечто. Вскинув костлявые руки, Старший направил гущу в самый центр пиктограммы, от чего та с треском вспыхнула белым светом. Паутина разбитого зеркала стала жадно впитывать дар, пока поверхность не сменилась кровавой гладью, сквозь которую начинали виднеться скалистые пейзажи с зелёным освещением.        — Я призываю вас, дабы служить новому Богу.        Его голос устремился в потусторонний мир, найдя гулкий отклик. Услышав рёв, Корифей вновь выпустил красные сгустки магии, и искажающаяся рама зеркала расширилась до огромных размеров. Спустя несколько мгновений присутствующие маги стали свидетелями, как из Тени стали прорываться отвратительного вида существа — демоны. Глядя на свирепый оскал гостей, Корифей невольно оскалился в ответ, предвкушая скорое осуществление его первого шага в новом плане.        Вопреки всему, им двигало вовсе не слепое чувство мести. Первичным было желание вернуть своей родине — Империи Тевинтер прежнее величие. И пусть нынешние правители не поддерживают его, всегда есть те, кто встанет на сторону победителя. Стереть невежество с этой земли, которое веками плодилось под знаменем Церкви и её ложного Бога. Преподать этим ферелденским псам и орлеанцам урок, который они заслужили. Корифею лишь нужно было войти в Тень физически, чтобы исправить ошибки этого мира в образе нового Бога. Он должен был проникнуть туда сразу после взрыва на Конклаве, но из-за нынешнего Инквизитора его планы оказались сорваны, и та возможность была навсегда утеряна. Но существовали и скрытые пути. Так или иначе, он вернётся в почерневший город. И тогда все те, кто плевался в сторону Империи, станут не больше, чем пылью под сапогом Тевинтера.        — Эти два акта Инквизиция запомнит надолго.

***

       Медленное изощренное удушье.        Воздуха было слишком мало, и, словно задыхаясь, она хотела жадно вдохнуть, но лишь шумно обрывалась на полувдохе из-за сдавленной груди. Этой дозы катастрофически не хватало, от чего тело с трудом признавало в ней хозяина. С трудом сжимая пальцы, Элли попыталась открыть глаза, фокусируясь на едва уловимом шуме вокруг. Окружение плыло сквозь приоткрытые веки, а красные вспышки стали нарастать с пульсирующей болью, заставляя стон вырваться из груди, смешиваясь с далеким звоном стекла. Чья-то холодная рука осторожно приподняла голову. Сильнее застонав, Элли почувствовала, как холод коснулся приоткрытых губ и в пересохшее горло стала медленно вливаться горькая вяжущая жидкость, вызывая судорожный кашель. Новая волна боли тут же настигла её, утягивая в густую темноту.

***

       — Когда я обещал Инквизитору помочь с проблемой, то имел в виду героический отпор Корифею и спасение всего Тедаса, — возмущённо сказал маг, крепя гримуар на поясе, — а не предоставление услуг сиделки на постоянной основе.        Надменно фыркнув, мужчина упёр руки в бока, сверля колючим взглядом. Он не был зол по-настоящему, скорее это напоминало капризное недовольство вкупе с его горячим нравом, которое умножалось на нескрываемое самолюбие и непонимание того, как она выкарабкалась из состояния, в котором девушку доставили в Скайхолд.        — Даже не смей! — заметив, как она пытается приподнять корпус, выругался Дориан. — Иначе я привяжу тебя к кровати заклинанием податливости. И это вовсе не приятная процедура, скажу я тебе.        — Дориан, прости, — прохрипела она, вцепившись в тугие повязки, — ты вовсе не обязан дальше нянчиться со мной.        — Вот еще, — прыснул маг, словно его гордость только что ущемили, — чтобы какой-нибудь бездарь угробил мои блестящие результаты?        — Я попрошу, чтобы твой подвиг Варрик увековечил чернилами.        Дориан собирался было ответить в своей колкой манере, но одернулся, услышав приближающиеся решительный шаг за дверью.        — А вот и первый посетитель, — бархатно пропел он, расползаясь в язвительной улыбке.        Гость же, зайдя в небольшую комнату, бросил на мага недвусмысленный взгляд, и, сцепив руки за спиной, молча подошёл к небольшому окну, выходившему в сад.        — Дориан, не мог бы ты нас оставить, — голос Инквизитора показался чужим и отстранённым.        — Вот так всегда — ни капли благодарности. Чёрствые варвары! — недовольно хмыкнул мужчина, но заметив, как на лице Максвелла поигрывают жилки скул, лишь с сожалением посмотрел на Элли и вальяжно вышел из комнаты.        — Вижу, амулет работает, — упершись руками в подоконник, он опустил голову, нервно стуча пальцами. — Уже хоть что-то.        Предчувствие её не подвело, и дрожь сменилась нарастающим ознобом. Он был зол, чертовски зол, и пришёл сюда не ради ободряющей беседы. Слабость и без того путала мысли, а теперь ко всему этому добавилось нависшее психологическое напряжение от которого сводило зубы. И, найдя в себе силы, она промолчала, уставившись в серую кладку стен.        Резко развернувшись, Инквизитор схватился за высокую спинку стула, стоящего возле кровати, и рывком отодвинул его к стене, оставляя царапины на деревянном полу. Грохот разнесся по комнате, заставляя Элли испуганно вжаться в постель, скривившись от боли.        — Какого черта, Элли?! — прорычал он в порыве злости. — Разве я сказал, чтобы ты плевала на приказы Кассандры? Разве я сказал, чтобы ты своевольничала? Или ты решила, что наши приказы — пустой звук? Ответь мне — какого черта?!        Инквизитор подошёл к самому краю кровати громко дыша и всем видом требуя разъяснений. Максвелл видел, как трясутся сжатые губы, как она в испуге обхватила себя худыми руками, и как, боясь выдавить из себя звук, Элли смотрит в оскал глаз. Но он не отступил.        — Ты ответишь мне или нет? Или ты не в состоянии выполнить и это?        Он загнал её в угол.        — Я не могла её бросить, как ты не понимаешь! — недоумевающе выкрикнула Элли, причиняя себе новую боль.        — Как я не понимаю? — не веря своим ушам, он сделал шаг назад, нервно улыбнувшись, затем взорвался с новой силой. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти, не успей мы вовремя? Или ты думаешь, что это какая-то игра? У тебя был приказ, но ты решила поиграть жизнями? Ты решила, что вправе? — сделав паузу, он продолжил, не сбавляя оборотов. — Кассандра — боец, ты — нет! И ей пришлось рисковать ради тебя! А ты умирала, Элли! У нас на руках! До самых ворот Скайхолда! И поэтому стоит лучше подбирать оправдания.        На последних словах Инквизитор отвернулся, закрывая лицо руками в попытке взять над собой контроль, чтобы не наломать дров. Чувствуя, как скрипят зубы от раздражения, и как тело сотрясается от дрожи, Максвелл провел ладонью по каменной стене, ощущая избыток холода, которого ему сейчас так не хватало. А девушка отвернулась, желая избежать очередной уничтожающий взгляд и прилагая усилия, чтобы скрыть нарастающие всхлипы.        — Тогда всем было бы лучше, если тот урод бы придушил меня, — окончательно сдавшись, тихо прохрипела Элли, сжимаясь от очередной волны боли. Ведь не успей солдаты вовремя, и всего лишь одна предсмертная агония в миг перечеркнула бы все это безумие. Этот мир бы просто проглотил ее целиком, не жуя, но сейчас он ломал каждую её грань, наслаждаясь хрустом. Край приближался, и она знала это.        — Что ты сейчас сказала? — сжав кулаки, Инквизитор пошатнулся от услышанного, пытаясь найти в этих словах иной смысл.        Вот только его не было, как и не было смысла продолжать.        — Ты в своем уме? — словно кто-то выкрутил ручку громкости, от чего его разочарованный голос стал тяжелее. — Не смей, Элли… даже не смей думать об этом… ты даже не представляешь…        Не ожидая такого подлого удара Максвелл был сбит с толку. Все его и без того зыбучие надежды пошатнулись, как и попытки оправдать те жертвы, на которые ему пришлось пойти. И не найдя в себе нужные слова, Инквизитор тяжелым шагом направился вон из комнаты, чувствуя себя подавленным, ведь в чём-то она была права.

***

       Периодически поправляя выбившиеся волосы из наспех собранного пучка, девушка что-то тихо бубнила под нос. Поджав под себя ногу, она сидела на большой софе, которая своим изысканным видом сочеталась с мебелью в кабинете посла. Стоящий рядом резной столик из красного дерева был оккупирован «нескончаемой кучей писем», которую, как подумала Элли, даже большой камин напротив оскорбительно бы выплюнул. Недалеко за своим столом сидела Жозефина. В неизменно сине-золотом наряде, напоминающем Элли венецианский карнавальный костюм, с опрятно уложенными волосами. В этом промерзлом месте она излучала согревающий шарм и солнечное настроение.        — Элли, ты никогда о себе не рассказывала, — наблюдая, как она неустанно орудует канцелярским ножом, спросила Жозефина, — за всю неделю, что помогаешь мне, ты лишь говорила про свой мир и ни слова о себе.        Элли до сих пор хотелось зарыться головой, особенно после взбучки Жозефины, которую она устроила «заговорщикам» по возвращении в Скайхолд. А после Инквизитор лично устроил взбучку Элли и на ней-то цепочка «проучи ближнего» и оборвалась. К счастью, конфликт выгорел слишком быстро, словно вспыхнувшая сухая трава, словно налетевший мимолётный ураган, взметнувший в потускневшее небо все эмоции, а после так же резко швырнул их на землю. И через четыре дня девушка стояла на пороге кабинета Максвелла, пытаясь виновато подобрать слова. Он, в свою очередь, чувствовал себя в такой же степени неловко, в какой тогда штопором взвинтилась его злость. Но спустя часовые переговоры, которые чуть не вылились в словесную перепалку, они все же смогли прийти к перемирию. Тогда Элли и почувствовала нечто странное, что усердно пытался скрыть Инквизитор. Тем не менее, конфликт был исчерпан, а его причина ускользнула от неё.        — Да особо и рассказывать нечего. Половина жизни прошла на светских мероприятиях и вечных разъездах, — сделав паузу, Элли содрогнулась от отвращения. — Эти мерзкие улыбки на лицах окружающих, даже если они хотят свернуть тебе шею… по этому я точно не соскучилась. Да и рада, что хоть здесь мне не приходится улыбаться всем в ответ и говорить исключительно то, что им хочется услышать. И это у меня, кажется, отвратительно получается.        — С последним не поспорю даже я, — тихо засмеялась Жозефина, откладывая в сторону свернутый пергамент, на который только что нанесла печать Инквизиции.        Потянувшись, она почувствовала, как хрустит затекший позвоночник от непрерывного сидения, как вытягиваются с приятной вязкостью мышцы. Затем ее глаза стали медленно округляться от подползающего испуга. Элли соскочила с софы, наспех собирая письма в неровную стопку, и, чуть не споткнувшись о стоящее рядом кресло, пулей устремилась из кабинета, чертыхаясь на бегу про свою кратковременную память.       — Черт! Черт! Черт! — только и выкрикнула Элли, скрываясь за дверью с громким топотом.

***

       — В идеале, вы должны стоять к противнику практически правым боком. В таком положении вы представляете собой минимальную мишень для атаки.        Словив на себе гневный взгляд командира, который уже приступил к муштрованию новобранцев, Элли заняла свободный тренировочный манекен, который по-скотскому везению был опять на первой линии. Наспех застегивая ремешки на длинных кожаных перчатках, девушка бледнела и зеленела одновременно, когда где-то за спиной раздавался голос Резерфорда, приближение которого за эту неделю она научилась чувствовать нутром. Вместе с этим Элли всегда преследовала нервозность, берущая свое начало ещё с их первой встречи в тюрьме.        — Третий удар в связке должен быть резче, — кто-то позади уже нарвался на наблюдательность Каллена. — Не заламывай кисть, клинок не является продолжением линии предплечья.        Немного разогревшись, она приступила к отрабатыванию первой связки — выпад с двумя рубящими горизонтальными ударами в ключицу и нижнюю часть корпуса, полурежущие удары с шагами, отскок и заход сбоку, после чего всё начиналось по новой. И спустя тридцать минут с Элли гроздьями лился пот от усталости и напряжения. Ведь уже несколько раз она сорвала нелестные овации Каллена, который в очередной раз не поленился разнести в пух и прах её стойку и движение ног, проскальзывающихся на обледенелой земле        — Сколько можно говорить, что выпад начинается с толчка задней ноги? — раздражённо всплеснув руками, Каллен остановился возле запыхавшейся девушки. — А замах должен идти до начала движения ноги или одновременно, а никак не после. Так ты лишь теряешь силу удара.        — Я так и делаю, — сквозь зубы ответила девушка, не отрывая взгляда от исполосованного деревянного друга.        — Довольно! — громом скомандовал Резерфорд, обращаясь к остальным. — Отрабатываем теперь в парах, — и, заметив, как Элли выглядывает себе партнера, обратился к девушке. — А ты идешь за мной.        Застыв на месте, Элли смотрела вслед командиру, который чинно продвигался в центр площадки сквозь звук встречающейся стали. И с каждым его шагом девушка почти физически чувствовала приближение первого места в лиге «Посмешища Скайхолда». Ведь все предыдущие дни он лишь косвенно взаимодействовал с ней, умудряясь при этом устроить Элли пекло. Теперь же мужчина решил поучаствовать собственноручно. Хорошего это явно не сулило.        — Ну покажи мне, как ты это делаешь, — ловко обнажив свой меч, Каллен беззвучно рассекал воздух, вычерчивая восьмерку.        Солнечные блики играли на его наручах и кирасе, отвлекая внимание на себя. Ветер растрёпывал мех, словно невольно гладя против шерсти. А губы изогнулись в опасной ухмылке. Взгляд был пропитан непоколебимой сталью, а в сочетании с обманчиво-теплым цветом глаз это выглядело воистину пугающе.        «Да вы издеваетесь!» — шикнула она про себя, сжимая рукоять.        Первые два удара Каллен заблокировал с такой же грациозной легкостью, как и последующие. Успевая при этом быстро перемещаться, он усложнял задачу Элли. Пытаясь не облажаться окончательно, она с трудом поспевала за движениями мужчины, который с самодовольным видом изматывал ее, озвучивая при этом ошибки. Резко сбив очередной удар вместо блока ответным взмахом, Резерфорд заставил Элли потерять равновесие. Чуть не выронив меч, она неуверенно сделала шаг в сторону и тихо выругалась.        — Ты пытаешься вложить в удар слишком много силы, — вернувшись в исходную позицию, поучительно сказал Каллен, — от чего теряешь устойчивость. Не говоря о том…        — Так покажите как правильно, а не критикуйте! — чуть раздраженнее положенного процедила на автомате защитная реакция Элли.        Её слова достигли не только ушей командира, который был слегка удивлен таким резким выпадом, но и находившихся рядом солдат, оторопевшие взгляды которых были прикованы к Резерфорду в ожидании реакции. Но в ответ он, облизав обветренные губы, неодобрительно покачал головой, расценивая это как провокацию. И теперь Каллен был обязан преподать урок, дабы напомнить лишний раз о понятии дисциплины. К тому же, она сама выступила добровольцем для «показательной казни». Прочитав это в глазах Каллена и заметив, как зрителей становится всё больше, Элли в очередной раз была готова хладнокровно выпороть свое умение держать язык за зубами.        — Ты, верно, забыла о субординации, — перекладывая меч из одной руки в другую, он начал мягким шагом двигаться по дуге отточенными движениями, — но, так уж и быть, я покажу.        Нервно сглотнув, девушка до боли прикусила нижнюю губу до привкуса металла, пытаясь подчинить нарастающую дрожь, не отрывая при этом взгляда от лезвия. Хоть исход был заведомо ясен, она гадала, насколько глубоко взрастила к себе явную нелюбовь, прежде чем вновь пересекла линию огня.        Тишину прервал звон металла. Элли с трудом встретила первый удар, чувствуя, как от волнения каменеют мышцы. Следующая череда взмахов заставила каждый раз отступать назад, меняя положение меча за миг до того, как Каллен без какого-либо усилия совершал точные удары. Сжимая эфес двумя руками, Элли пыталась изо всех сил выстоять под молниеносным напором пусть и заученных движений. Приложив немного силы, мужчина с лязгом сбил вертикальный блок, от чего чуть вновь не вышиб меч Элли из рук. И, не мешкая ни секунды, Каллен, уйдя в диагональ, сделал длинный шаг вперед и одновременно в сторону. Разворачивая корпус, он вместо поражения клинком, закончил их партию точной подсечкой.        От удара о землю, Элли невольно прошипела, морщась от возникающих темных пятен в глазах. И тяжело дыша от досады, она почувствовала обжигающий холод острия, приставленного к горлу. Нарастающая обида с каждой секундой подкармливалась цепными хвалебными возгласами солдат. А Каллен, не шевелясь, в ответ смотрел на нее строгим прищуром. И, кажется, мужчина был весьма доволен.        — Такой урок вы хотели? — Резерфорд вернул ее же вопрос из ставки командования, глядя, как от злости скулы напряглись, а взгляд сузился. — Надеюсь, я удовлетворил ваше желание?

***

       Солнце уже было готово нырнуть за горизонт, раскрашивая унылые цвета неприступной крепости закатной палитрой. Небо было на радость безоблачное, открывая поистине завораживающий вид с балкона главного здания. В такие моменты непроизвольно хотелось забыть про весь творящийся сумбур в Тедасе и погрузиться в жажду мирного существования.        — Итак, — проведя рукой по слегка растрепанным светлым волосам, Инквизитор с измученным видом в который раз пробежался по докладу, — в результате недельной осады, небольшое войско Корифея захватило крепость Вал Фермин, что на юге Орлея. Возглавлял наступление Ливиус Эримонд — тевинтерский магистр, — швырнув лист на стол, он нахмурился: — В такие моменты я начинаю сомневаться в достоверности информации людей Лелианы. Почему именно сейчас? С чего бы ему это делать?        — Может теперь он решил ударить с юга? — отозвался собеседник. — Орлей сейчас уязвим, как никогда. Обе стороны конфликта изнурены непрекращающемся боями в Долах. Эгоизм не позволит им откликнуться на призыв помощи, иначе это будет поражение в главной игре.        — То есть ты хочешь сказать, что королева Селина предоставит их самим себе?        — Более чем уверен, никто из них не оттянет свои войска на юг. В войне за корону человеческие жизни ничто по сравнению с человеческими амбициями.        — Вынужденные жертвы? — скривился Максвелл, словно сама мысль об этом противила ему.        — Скорее, их цель оправдывает эти жертвы, а до остального им нет дела. Не забывай, что с Корифеем столкнулась только Инквизиция. Остальные же только слышали о нём. Поэтому он для них угроза не больше, чем пески запада для нас.        — Да уж, Корифей скорее подавится в приступе смеха от такого слаженного механизма.        — Боюсь, что нам придётся их переубедить, — сжав губы, Каллен поднялся с софы и начал расхаживать по кабинету Инквизитора, устало потирая шею, — иначе после Орлея падёт Ферелден, а без их ресурсов войско Инквизиция не выстоит.        Голова Максвелла шла кругом, и он решил отмести эти грузные мысли и вернулся к началу их разговора.        — Но зачем войску венатори захватывать город Вал Фермин? Что это им даёт?        — Не знаю. Лелиана отправила своих лучших людей следить за крепостью. Скоро, думаю, узнаем…        — Точно! Нужно попросить Жозефину разузнать о Вал Фермине. Может, мы упускаем что-то важное. Может эта крепость и не так проста, как нам кажется.        — Я могу зайти к ней по пути и попросить об этом        — Нет, не стоит. Я сам к ней зайду, — в попытке свернуть разговор в сторону непринужденности, он, откинувшись на спинку стула, добавил: — Ты лучше скажи, как там тренировки наших новых бойцов?        И он рассказал, что затянуло из беседу ещё на полчаса.        — Инквизитор, я не отказываюсь от просьбы, — рассматривая книжную коллекцию возле балкона в кабинете Инквизитора, Каллен одновременно вёл диалог, — но вы же сами понимаете, что пора бы с этим уже что-то решить.        Выдавив обречённый стон, Максвелл, сидя на своем рабочем месте, был готов сползти под стол безвольным мешком, лишь бы сбежать от этих социальных распрей внутри Инквизиции, которые обостряли в нем желание пуститься во все тяжкие в таверне с Варриком, оставив на советников всю нудную рутину. Вместо этого, Инквизитор лениво смотрел на Каллена, который малыми порциями тактично скармливал ему накопившееся возмущение.        — Это практически саботаж, — сетовал командир, — она не слушает, а если слушает, то воспринимает всё своевольно и нахально, пропуская все ваши просьбы. Просто бессмысленная трата времени!        — Да видит Создатель, — встав со скрипом, Максвелл вскинул вверх руки, выходя на длинный балкон, — как же вы мне дороги!        Каллен медленно устремился следом, атакуя настойчивым молчанием. Позвякивая подвижными пластинами доспехов, он вышел на лоджию и прислонился к каменной стене, позволяя себе наконец-таки расслабить плечи и на секунду устало прикрыть глаза.        — Я поговорю с ней в последний раз, — сдавшись, Инквизитор повержено выдохнул, облокотившись на массивные перила. На что Каллен лишь скептично приподнял уголок губ.

***

       Дверь внизу протяжно скрипнула и приближающийся топот ног становился все громче и неуклюже. Решив выяснить причину такой ярой спешки, Инквизитор направился навстречу. Благодаря настеленным внахлёст коврам, его поступь казалась поистине бесшумной. Дойдя до середины кабинета, он замер, глядя на вздыбленный вид появившейся Элли. Выбившиеся волосы налипли на блестящий от пота лоб, а покрасневшие щеки пылали ярче обычного, как и глаза, в которых плескалась обида. Шумно дыша, она вытерла шею тыльной стороной ладони, после чего сделала пару шагов навстречу мужчине, но тут же остановилась, нарвавшись на вопросительный жест.        — Скажи мне, что ты ничего не натворила… — взмолился Инквизитор, глядя, как она в ответ сумбурно помотала головой, готовясь одарить его чем-то важным. — Тогда не могли бы мы это отложить, — задумчиво почесав щеку, Максвелл указал на кучу писем, — я сейчас очень-очень занят. К тому же…        — Я честно пыталась! — словно забродивший напиток, слова вырвались, не дав Инквизитору договорить. — Но это уже перебор. Он издевается надо мной, придирается ко всему, что бы ни сделала!        — Элли, сейчас не стоит…        — Или у вашего командира фетиш такой — выставлять на посмешище, распушив свои перья, а после нахваливать самого себя в разных исполнениях? Самодовольный напыщенный индюк! — и, обиженно взвизгнув на последних словах, девушка не менее обиженно прошипела. — Прости, но придушила бы эту сволочь!        — Элли! Замолчи, прошу! — не скрывая нахлынувшего стыда, Инквизитор закрыл лицо руками. — Вот почему ты постоянно так старательно пытаешься себя закопать? — его слова сорвались сквозь подступающее нервный стон. — Вот что мне прикажешь с вами делать? Что?        В ответ Элли лишь насуплено свела брови и пожала плечами, искренне не понимая мужчину. Но выражение лица быстро сменилось, когда за его спиной появился грозный силуэт, вышедший с балкона. Молча разместив руки на навершие меча, которым, кажется, был готов воспользоваться прямо сейчас, он чуть задрал подбородок. Элли в ответ лишь бессильно выпустила из легких воздух до последней капли, прикусывая язык. Одарив непроницаемым взглядом, Каллен заставил её невольно поёжиться и с каждым его шагом накатывала новая волна жара. Чувствуя, как решительность хрустит по швам, а все слова сбились комом, Элли схватилась за единственную спасительную соломинку.        — Ты, пожалуй, прав и я…        — Сто-ять!        Заметив готовящийся побег, Инквизитор сверкнул решительным взглядом, в котором недвусмысленно читалось, что лучше бы ей прикипеть к этому месту, пока Максвелл молча расхаживает по комнате, обхватив голову руками. А Каллен, так и не сказав ни слова, выжидающе уставился в огонь. И нависшая тугая тишина, прерывалась лишь треском пламени.        — Значит так, — встав ровно посередине, Инквизитор указал поочередно на каждого, — через час в северо-восточной части подземелья. Оба, — и, резко вскинув руку, пресекая возмущение Каллена, твердо повторил. — Я сказал — оба.

***

       Спускаясь по длинной лестнице, уходящей под самый замок, Элли брезгливо поморщилась от затхлого воздуха и едкого запаха плесени, потирая озябшие ладони. Стараясь не улететь вниз на скользких ступенях, она напряжённо пробиралась сквозь темноту, которая местами рассеивалась факелами на стенах. И чем глубже она уходила, тем сильнее полумрак нагонял тревогу. Пытаясь успокоить себя тем, что Инквизитор явно не сделает ей ничего дурного, несмотря на её израсходованный лимит наглости и везения, Элли толкнула дверь в самом конце лестницы, которая нехотя поддалась.        «За всё нужно платить сполна» — прозвучало неутешительное напутствие, когда она вошла в безлюдную комнату с невысокими колоннами, обвитыми шарфами паутины и плотными слоями пыли. Покосившиеся деревянные полки были завалены каменной крошкой и сгнившим старьем. Разбросанные на полу шкуры животных местами превратились скоротечным временем в труху, а покореженные книги были небрежно свалены в одну кучу в самой середине зала, освящённого рядами горящих факелов. Трагичное зрелище, коим была увлечена Элли, позволило вошедшему остаться незаметным.        Не спеша, он почти беззвучным шагом продвигался внутрь. Это заброшенное подземелье некогда Эльфийской крепости было ему знакомо, ведь именно его солдаты занимались разбором завалов под замком, ища возможные бреши и скрытые пути, через которые бы мог скрытно проникнуть враг. К счастью, из этого помещения было лишь один путь на поверхность, второй же уходил в северный обрушенный коридор.        Остановившись в нескольких метрах от девушки, Каллен позволил себе украдкой понаблюдать за ней, пока она с интересом рассматривала окружающую разруху, обхватив себя за острые плечи. Серые сапоги с рядами металлических заклёпок доставали до самого колена, а стройные ноги были обтянуты брюками угольного цвета из полубархата и мягкой кожи. Чёрный жилет был надет поверх простого камзола, туго обмотанного грубым ремнём на талии, придавая ей ещё большей худобы, от чего тело казалось угловатым и слишком уязвимым. И, вспомнив, с какой лёгкостью удалось сегодня сбить девушку с ног, Каллен почувствовал мелькнувшее угрызение совести, ведь он мог лишь обезоружить её, выбив из рук меч. Но жалость лишь мешала в таком вопросе и Резерфорд это прекрасно знал.        — Почти все в сборе. Здорово как!        Рикошетом пронесся по подземелью голос, от чего девушка от неожиданности вздрогнула, и, заметив стоящего рядом Каллена, выразила нескрытое возмущение. Проигнорировав косой взгляд, Резерфорд с неизменной выправкой повернулся к остановившемуся в дверях Инквизитору, который не спешил заходить внутрь.        — Инквизитор, я не понимаю, для чего мы здесь?        — Разве не понимаешь? — лениво облокотившись, он вопросительно изогнул бровь. — А мне показалось, что ты раскусил мой план.        — Какой ещё план? — нетерпеливо поддалась вперёд Элли.        — Даже не думай! — театрально пригрозив указательным пальцем, Инквизитор хитро улыбнулся.        — Что ты задумал? — спросил Каллен с дурным предчувствием, смерив каждого взглядом.        Улыбка Инквизитора стала ещё шире, когда позади раздались приглушённые шаги, услышав которые, он нетерпеливо сцепил руки в замок и сменил голос на более серьёзный:        — Да простит меня Андрасте, но вы или перегрызёте тут глотки, или мировотворчески пожмёте друг другу руки. И здесь вас никто не побеспокоит, а самое главное — вы не побеспокоите меня! Славно я придумал, не правда ли?        Ловко потянувшись к ручке, он с грохотом захлопнул дверь, поднимая плотный клуб пыли, сквозь который секундами позже стало нарастать синее свечение, окутывая выход мерцающими нитями.        — Какого чёрта?! — взвизгнув, Элли бросилась к двери.        — Инквизитор! Это же несерьёзно!        — Не серьёзна ваша затянувшаяся грызня, а я преисполнен серьёзностью. И у нас военное положение, если ты вдруг забыл.        — Черта с два я останусь с ним здесь! — со жгучей обидой выпалила Элли, схватившись за ручку двери и тут же отдернулась, болезненно шипя от разряда электричества.        — Это магический барьер, — произнёс, словно это было слишком очевидно, Каллен, глядя, как девушка морщится от боли, сжимая ладонь. — Ты не сможешь его пройти.        — Чертовски своевременно, — сверкнув глазами, процедила в ответ.        — Именно! — раздался удаляющийся голос по ту сторону. — А ещё, главнокомандующий, придержите при себе свои фокусы храмовника, а то знаю я вас. Ну все, до завтра!        — Да ты шутишь… — прорычала Элли, но к двери больше не приблизилась. Вместо этого раздражённо посмотрела на мужчину. — Чертово спасибо!        — Просто восхитительно! — резко отчеканил Каллен. И, практически подойдя вплотную, сухим обвиняющим тоном произнёс: — Благодаря твоему неуместному поведению мы застряли здесь, вместо того, чтобы заняться более важными делами. Ты довольна?        — Ну вот опять. А вы у нас снова жертва, да? Невинный заключенный? — Элли небрежно ткнула пальцем, ядовито проговаривая слово за словом: — Все только и твердят о вашей благородности и отваге. Весь такой святой и безгрешный. А на самом-то деле?        Эти слова разом нашли отклик в той скрытой части души Каллена, с которой он неустанно боролся. Вот только она всегда находила брешь, вырываясь наружу лицом одного и того же кошмара. Мужчина просыпался в поту сквозь сбитое дыхание, и отделять реальность от липкого сна с каждым разом становилось всё сложнее. Но то была личная плата за ошибки, и никто не смел манипулировать этим по своей прихоти или даже незнанию. От чего Каллен напряг скулы с такой силы, что напряжение сковало шею. Пытаясь скрыть во взгляде уязвленность, он холодно прорычал:        — Я вовсе не святой и далеко не безгрешен.        С этими словами Каллен резко развернулся. Не дожидаясь реакции, он направился в противоположный угол, чувствуя на себе замешательство Элли, которая с настороженным видом промолчала. Набрав по пути сухого мусора, мужчина скинул всё в одну кучу, и, сняв со стены факел, швырнул его в общую массу. Магическое пламя быстро взялось за поедание старья. Спустя несколько секунд зал стал наполнятся тихим треском огня. Стряхнув с лежавшей рядом шкуры толстый слой пыли, Каллен бросил её возле стены. Устало сев подле костра, он почувствовал холод камня, но разгорающееся пламя начало постепенно обволакивать теплом. Закрыв глаза, мужчина устало выдохнул и позволил наконец-то погрузиться в тишину, отгоняя грузные мысли о том, как глупо он ввязался в эту бессмыслицу, и как резко ситуация вильнула из колеи.        Под прочными доспехами Каллен не оброс черствым безразличием, хотя вся его жизнь подталкивала именно к этой тропе. Остудить сердце и на корню изжить сострадание не удалось и самым тёмным отрезкам пути. Несмотря на весь тот ужас, через который ему пришлось прорываться, мужчина, вопреки всему, сохранил стержень добра. Именно поэтому он вернулся в Ферелден и вступил в Инквизицию. Не желая оставаться в стороне, когда вновь сгущались тучи, Каллен выбрал искупление и здравый смысл. И по прошествии часа с того момента, как массивная дверь захлопнулась, его здравый смысл вместе с совестью забили тревогу.        Шумно поднявшись, он сытно накормил пламя, которое тут же вспыхнуло благодарностью. Приготовив ещё одну наспех собранную лежанку возле костра, Каллен взглянул на Элли. Опустив голову на колени, она всё это время сидела возле дальней колонны, обхватив себя руками и дрожа от холода всем телом. Дрожь была настолько сильной, что плечи непроизвольно вскидывались, а зубы явно отбивали быструю чечетку. Рядом с ней находился несостоявшийся костёр. Заметив это, мужчина сложил дважды два:        — Заклинание одного факела — второй костер здесь не развести, — прочищая горло, громко сказал Каллен. — Тебе лучше пойти ближе к огню, иначе ты совсем замёрзнешь. Не думаю, что именно это входило в абсурдный план Инквизитора.        — Мне и здесь неплохо, — неубедительно прозвучало в ответ.        — Хотя бы сейчас ты можешь послушать кого-то, кроме своего упрямства? — покачал головой мужчина, всем видом показывая, что сегодняшние перепалки встали поперёк горла.        Ответом лишь послужил едкий взгляд цвета серого льда и сжатые губы.        «Упёртая девчонка» — выругавшись про себя, он уселся у огня поудобнее. Наблюдая сквозь приоткрытые глаза, как пляшут искры, растворяясь в воздухе, мужчина начал плавно проваливаться в дремоту.        Но спустя некоторое время его всё же разбудили тихие шаги. Робко подойдя, Элли по-заячьи села на край лежанки. Жадно впитывая тепло от костра, её тело стало вздрагивать ещё сильнее. Сонно прищурившись, Каллен повернулся и тут же поймал на себе неловкий и почти виноватый взгляд, который она тут же скрыла.        — Сядь ближе к огню, иначе так и будешь трястись, — томно сказал Каллен, разгибая затёкшие ноги, после чего начал медленно отстёгивать докучающие наколенники.        — А разве вам не всё равно? — с явной обидой пробурчала под нос Элли.        — Думай, что хочешь.        Его раздраженность изжила себя, как и желание спорить сменилось внутренней опустошенностью, словно кто-то сцедил эмоции и ловко спрятал под ключ. С самого момента вступления в Инквизицию Каллен всё время куда-то бежал: подгоняя других и себя, не давая возможности оглянуться назад. А может он просто убегал от последствий, которые рано или поздно настигают каждого? И вот одно из них подкралось слишком близко и незаметно.        — Почему? — измученный голос вырвал из размышлений, спустя минуты тишины. — Что я вам сделала?        Нахмурившись, Каллен замер на секунду, но всё же промолчал и как ни в чём не бывало принялся дальше управляться с кожаными ремешками.        — Знаете, в камере, когда только увидела вас… я, — уставившись под ноги, осеклась Элли, — я на миг поверила, что тот кошмар наконец закончится, и вы скажете, что всё это вокруг не по-настоящему: та убитая женщина не настоящая, и тот ублюдок, который… что он тоже не настоящий. Но вы не сказали этого.        Сильнее обняв себя руками, девушка, словно на миг выпала из реальности. Тень сожаления мелькнула на лице Каллена, который только сейчас понял, что с их первой встречи ничего практически не изменилось, и сейчас перед ним все та же запуганная девчонка. Вот только проблем у неё стало куда больше.        — Вы смотрите на меня обвиняющим взглядом с самой первой минуты, а я даже не знаю почему. По-вашему, это честно? И что бы ни сделала, что бы ни сказала… даже сегодня на этой чёртовой площадке. Вы словно получаете удовольствие, когда я делаю что-то не так…        — Неправда. Я лишь пытаюсь, чтобы ты поняла свои ошибки, — машинально потерев переносицу, ответил Каллен, откладывая в сторону наручи. — Слушай, бой — это не спор о том, кто прав, а кто просто придирается. Ведь не существует шанса оспорить клинок врага, если ошибёшься. И можешь называть меня хоть сколько напыщенным индюком, но это не поможет, если вдруг тебе всё же придется защищать свою жизнь мечом. Цена ошибки не сравнится с твоей злостью.        Элли колебалась с ответом, поджимая губы и заламывая тонкие пальцы. Уставшая физически и вымотанная по всем прочим фронтам, она потеряла свою последнюю защиту, коей выступали эмоции. Ведь когда девушку загоняли в угол, она начинала бездумно и глупо бить словами. Без этого всего презирать и злиться становилось сложнее.        — Во сне я чувствую, как Корифей рыщет где-то рядом. А после рассказывает кому-то, что мой мир насытит демона настолько, что он без труда откроет для него эту вашу Завесу, — казалось, что она прилагала немалые усилия, зачем-то делясь этим. — И я каждый раз напоминаю себе, что это всего лишь сон, но что-то внутри вопит: а что, если это возможно? Ведь тогда это значит, что из-за моей слабости и ничтожности может… — не в силах закончить фразу, Элли попыталась глубоко вздохнуть сквозь подкатившийся к горлу ком, — и с каждой моей ошибкой, с каждым неверным шагом, я чувствую приближение этого момента.        Зажмурившись, она звучно стиснула зубы, откидывая голову назад. Услышав её слова, Каллен растерянно взглянул исподлобья, не ожидая подобный откровений, которые застали мужчину врасплох. Утвердительно сказать, что эти мысли лишены смысла, он не мог, а утешительно врать — в этом смысла было и того меньше. К тому же, бесстрашный воин всегда был расчётлив на поле боя, а вот подобные разговоры заставляли чувствовать себя уязвимым.        — Зачем вы вернулись за мной в ущелье? — собравшись с духом, почти шёпотом спросила Элли. — Мне сказали, что это было ваше решение.        — Разве это так важно?        — Только не говорите, что почувствовали вину за то, что оставили меня в тюрьме.        — А что если так? Скажи, что изменит мой ответ? — его лицо напряглось, и Элли тут же пожалела о сказанном.        Вечность уместилась в минуте молчания.        — Вот кто бы мог подумать, что скажу это, — нервно улыбнувшись сквозь недоверие Каллена, она заставляла выдавить из себя это признание. Словно эти слова были ей необходимы, чтобы наконец захлопнуть дверь за своей спиной, из которой всё это время настырно вырывались цепкими щупальцами страх и обида, — но, чёрт побери, я не виню вас… теперь нет. Хотела бы, но не могу.        Беззлобно хмыкнув, Каллен наклонил голову вниз, пытаясь ухватиться взглядом за любую деталь, лишь бы уйти от разговора.        — Но разве я не заслужила хотя бы одного честного ответа? — видя трещину в его броне, Элли решила пойти на абордаж. — Все только это и делают. Никто не говорит мне и слова о том, что происходит вокруг. Никто. Ни слова о Корифее, ни слова об этом Тайном Круге, — крутя пальцами холодную пуговицу на жилете, она обиженно добавила, — уж лучше бы меня посадили обратно в клетку, так бы и то было понятнее отношение окружающих. Всё равно от меня нет никакого толка.        — А ты не думала, что тебя просто пытаются оградить от всего того, на что повлиять ты не в силах?        — А может для начала они спросят — хочу ли я этого?        — Поверь, Элли, некоторые вещи лучше не знать, — первый раз за всё время он назвал девушку по имени, отчего тут же поймал на себе удивлённый взгляд.        — Вот как. Но на самом деле, так проще для вас самих.        Устало вздохнув, он лишь развёл руками в ответ.        И вновь тишина повисла в этих стенах, но ей не дано было длиться долго: Элли вновь нарушила её, наконец рискнув спросить то, о чём думала с самого прибытия в Скайхолд.        — Что-то произошло в лесу? Верно? В этом причина?        И ответ, к сожалению, не потребовался. Элли всё поняла без слов по тому, как мужчина, с силой стиснув зубы, отвернулся и напряженно мотнул головой. Сложив наконец всё воедино, она почувствовала подступающую горечь, от чего грудь сдавило тисками.        — Я догадывалась, — только и выдохнула она, обхватив руками голову.        И с этими словами совесть бестактно напомнила Каллену о себе, тыча носом в неоспоримую причину, которую до этого с лёгкостью отметал. Ведь всегда проще выставить ширму и злиться на кого-то, возведя свою правду в истину, нежели открыто признаться самому себе, что виноват здесь лишь ты и твои решения. Но всё меняется, когда эта самая истина, вырвавшись из-под контроля, заставляет поверить в себя кого-то другого на твоих глазах. Чтобы кто-то взвалил на себя этот груз — такой роскоши Каллен не мог себе позволить. Ведь под прочным доспехом он не оброс черствым безразличием.        — То, о чём ты подумала, — его мрачный голос заставил Элли вздрогнуть, — твоей вины в том нет.        — Но ведь вы сами сказали…        — Элли, — прервав взглядом полным сожаления, Каллен посмотрел на девушку, которая находилась в смятении. Замолчав, он устало закрыл руками лицо в попытке собираться с мыслями, и только потом продолжил, — те бойцы, оказавшиеся в лесу… их не должно было там быть. Это я отдал приказ. Только я. И до последнего пытался убедить себя, что ты сотворила своими руками разрыв, но лишь потому, что понимал с самого начала, кто в ответе за их смерть.        Вот только Каллен упустил самую суть. Скрыл о том, кого сам же и привёл в Инквизицию. Одного из тех немногих, кто прошёл с ним сквозь самое пекло, а сразу после вспыхнувшей войны магов и храмовников, решил уйти на покой, вкусить мирной жизни и обзавестись семьёй. И эта мирная жизнь перевернулась с приходом Каллена, которому требовался верный помощник в возрожденной Инквизиции. Он-то и возглавил большой отряд, направленный вопреки предложению Лелианы скрытно с помощью её людей проверить ту территорию. А позже появление Элли привело за собой разрыв в завесе. Случайное совпадение или уловка судьбы? Да и стоит ли уточнять, что сдерживая демонов он так и остался в том тёмном лесу? Думаю, что нет. Как и лишним будет упоминание того, как это воспринял Каллен.        — Тогда в лесу я слышала чьи-то крики, но не поверила в их реальность… не хотела верить, — подавленно сказала Элли, чувствуя резь в глазах. Она хотела было расплакаться, вот только слёз не было. Больше не было.        — Ты бы всё равно ничего не смогла изменить.        — В любом случае разрыв открылся из-за ме…        — Теперь это не важно, — наотрез ответил Каллен, дав понять, что к этому вопросу нет больше смысла возвращаться, — и никто из нас не сможет что-либо изменить.        Элли хотела возразить его категоричному тону, но, увидев запоздалое раскаяние в медовом взгляде, ту же осеклась. Он скорбел, пусть и делал это по-своему. И девушка ощутила эту тяжесть, которая взвалилась на плечи Каллена с её появлением, и поэтому лишь прошептала:        — Простите… мне действительно жаль…        — Я же сказал — твоей вины в том нет, — ставя точку, мужчина устало потёр затёкшее плечо, после чего лёг на спину и положил под голову руку.        Не найдя более подходящих слов, Элли последовала его примеру. Немного поёрзав, девушка нервно усмехнулась, понимая всю иронию ситуации: словно кто-то подкрутил магический маятник времени и вернул её в камеру Убежища. Вот только тот, кто оставил её там, сейчас ютился в метре от нее таким же пленником.        Костёр успокаивающе потрескивал, когда тишина вновь вернулась в эти стены. На стенах хороводом плясали тени сразу двух реальностей, тени двух миров. Так они и сидели, переводя взгляд в тёмный свод потолка или на пляшущие языки пламени, которые не давали темноте подойти ближе отведенного ей расстояния. Каждый был погружен в свои мысли и иллюзии, так и не заметив, как на душе вдруг стало чуточку спокойнее.        — А что значит «фокусы храмовника»? — чувствуя, как настырно сон подступает со всех сторон, пробурчала Элли.        — О чём ты? — Каллен, кажется, сквозь пелену размышлений не сразу понял вопроса.        — Ну, Инквизитор сказал, чтобы вы держали свои фокусы при себе…        — А, ты об этом, — невольно улыбнувшись, он сделал паузу, меняя затёкшую руку. И Каллен начал рассказывать: как с самого юношества будущие храмовники развивают и тренируют способности противостоять магии. И что эти навыки не менее важны для будущих воинов церкви. Но у некоторых могут проявляться более мощные способности — развеивать магию вокруг себя или же и вовсе ослаблять мага своим присутствием, — … странно, что Варрик не рассказывал тебе об этом.        В ответ послышалось лишь тихое сопение. Притянув колени к груди, она что-то неразборчиво и едва слышно пробурчала в победившем её сне, подкладывая ладони под голову. Приподнявшись на локтях, мужчина устало вздохнул и бесшумно встал, чувствуя, как недовольно хрустят колени. Сняв свою накидку, отороченную густым мехом, Каллен, пытаясь не разогнать сон, аккуратно укрыл девушку, безмятежное лицо которой тут же уткнулось в воротник. Вернувшись на своё место, мужчина с неким облегчением закрыл глаза, позволяя кружившему сну заключить в свои объятья.