Днем одна, ночью другая

Когда на душе тяжело и никак не получается распрощаться с прошлыми бедами и безрадостными воспоминаниями, дождь целителен. Он помогает заплакать, освободить чувства, выплеснуть горе — и забыть о нем навсегда. К тому же на мокрых щеках незаметны слезы. Омывалась листва, асфальт, стекла машин, текли ручейки вдоль поребрика, промокшие воробьи суетились с ветки на ветку. Дождь усилился и поливал девушку непрерывным потоком подгоняемым ветром. Люди спешили на работу, закрывшись зонтиками. Многие удивленно оборачивались на красивую девушку с зелеными напуганными глазами, которая шла в белом платье среди бури. Сакура направлялась прямиком к больнице. Рукой она зажимала колотую рану в области левого подреберья. Кровь стекала по платью. От ее белого платья осталось нечто тряпочно-серое, обрызганное в потоках автомобилей и окровавленное в районе живота. Ее бедные ступни были поранены осколками бутылок и прочим мусором. Коленки стерлись и кровоточили — она много раз падала. Все видели ее, но никто не решался помочь. Сакура в очередной раз споткнулась и снова упала на колени. Мальчик который шел рядом с мамой, ринулся было помочь, но мать крепко держала его за руку. Он взглянул на нее совсем добрым еще таким невинным взглядом, но в ответ она закрыла глаза и лишь покачала головой. В этот момент Сакуре хотелось исчезнуть, как по волшебству фокусника превратиться в облако дыма. С пылающими от стыда щеками, девушка поднялась с колен, откинув со лба прядь мокрых волос. Она заткнула дырку пальцем, буквально засунув его туда. Она шла еще метров сто пятьдесят примерно, потом завернула через какие-то дворы. Ноги заплетались, в глазах начинало темнеть. Боли не было, болеть начало тогда, когда она побежала. «Еще не много». Окровавленными руками она толкнула большие прозрачные двери и оставила след от рук. Она двигалась быстро, в глазах плыло. Розоволосая начала падать на колени, но ее подхватил парень лет двадцати пяти. Итачи уложил ее на только подъехавшую медицинскую каталку. — Пожалуйста... — сказала Сакура с дрожью в голосе. — И что с красавицей? — спросил только подбежавший хирург. — Ранение в живот, колотая рана. Кровь первая отрицательная. Литра полтора потеря. — протараторил медбрат, который внимательно изучал скорбный лист раненой. — Полтора литра говоришь... Как давно это было? — Не известно, час назад, не меньше. — Срочно вези ее в операционную, давай, поехали. — теперь он обратился к медсестре: — Звони на станцию, переливание крови, хорошо? — Так, первая отрицательная, да? — переспросила девушка. — Да. «Хм, такое ощущение что это какой-то кадр из фильма, когда везут раненого по больнице, спереди человек, сзади человек, оба в белых халатах, и смотришь вверх и вверху только и мелькают лампы». Рядом проехал парень на коляске он показал Сакуре большой палец вверх и сказал: — Все супер. «Ну да, конечно, у меня живот разрезан, а ты говоришь все супер». — Мадара-сама, операционная готова, — прощебетала Конан. — Не беспокойтесь ни о чем, — теперь она говорила Сакуре. — Я сейчас сделаю вам укол, и вы заснете. Думайте лишь о том, что проснетесь вы совершенно здоровым человеком! Слушая мягкий голос девушки, Сакура захотела ей поверить и, кивнув в ответ, она вновь доверилась судьбе. Когда каталка заехала в операционную, и Сакура увидела множество приборов и инструментов, ее решимость немного померкла. Но стоило ей подумать что это только начало, как лучики надежды вновь прорвались через мрачность дум. Девушку переложили на операционный стол. После укола она ощутила теплую волну внутри себя. Ее распространение напомнило ей распространение акварельной краски в стакане с водой при промывании кисточки. Не интенсивное, легкое. Онемение наступило незаметно. Засыпая, Сакура старалась думать лишь о хорошем. Розоволосая не знала, сколько времени уже прошло, просыпаясь, она была уверена лишь в том, что все кончилось и она лежит в палате. Какого было ее удивление когда она начала слышать как проводится операция. Боли не было, было ощущение легкости. — Когда будет кровь на переливание? — холодным тоном спросил Мадара. — Ожидаем. Анестезиолог проверял, герметично ли прилегает маска к лицу пострадавшей. Следил за показателями приборов и монитора, к которым подключена пациентка, — за артериальным давлением, пульсом, температурой тела, насыщением крови кислородом. Сакура открыла глаза и увидела над собой голову анестезиста. Он удивленно смотрел на ее лицо, и зеленые открывшиеся глаза. — Как вас зовут? — чуть охрипшим голосом спросила Сакура. — Итачи Учиха. — Итачи Учиха, а вы шпион? Было видно что он улыбнулся сквозь маску на лице, так как глаза его чуть сощурились. — Итачи, — строго обратился хирург. — Ты этой разговорчивой побольше уколи. Пленительный и сладкий сон снова одолевал девушку. Взгляд затуманился. Ее веки медленно опустились и образовали тени на щеках. — Темари, ты что здесь делаешь? — удивился Мадара, когда та вошла в операционный блок. — Мм? Первой отрицательной нет, и не будет. — Ты в своем уме? Ты врач или донор? — Спокойно, Учиха, ты же знаешь что со мной спорить бесполезно, Конан, давай. — она легла на каталку и протянула руку для иглы. Тонкая игла легко и безболезненно вошла в вену и аппарат сам принялся все делать. — У человека завтра день рождения, а он себя на органы раздает, нормально... — Пульс повышенный, давление падает. — обратился Итачи к Мадаре. — А что на счет пла... — Плановый просмотр я проходила неделю назад. — перебила его девушка. — Крови хватит? — Более чем. — недовольно ответил хирург. — Красивая же девчонка, — Итачи ласково гладил большим пальцем щеку Сакуры. — Юная совсем, как ее так угораздило? Мадара, спасешь девчонку, слово даю, на море ее повезу. — Ты это Изуми не забудь сказать, помни золотое правило: «Не мути шашни, там, где работаешь!». Это конечно не мое дело... — Конечно не твое, ты же знаешь что я никогда святым не был, а Изуми глупышка конечно, но миленькая. — Как ловко у тебя все с рук сходит. А ты не боишься что я все Изуми расскажу? — влезла в разговор Темари. — А смысл? Или ты хочешь что бы хорошенькая девочка плакала? Зачем тебе это надо? Или ты хочешь чтобы я с тобой... на Кавказ поехал, а? — игривым тембром выдал Итачи. — Так ты только намекни... — Слушай, следи за давлением, а то я с тобой на Кавказ поеду. — пригрозил Мадара Итачи. — И как на тебя девки ведутся? — удивлялась врач. — А ты у Изуми спроси. — ухмылялся под нос Итачи. — Операция закончена. — выдохнул хирург. — Ну все теперь эта девочка точно моя. — Ты так в этом уверен? — спросила Темари у Итачи. — Ну... я... в смысле в том... кто ее из наркоза выводить будет? Сердцебиение в норме, температура тела тоже, дыхание стабильное, по моим расчетам скоро должна проснуться. Он провел рукой по ее щеке, касаясь пальцами взлохмаченных волос. — Девушка, просыпайтесь. Вы меня слышите? Откройте глаза, — и она открыла. — Чудесно! — Итачи искренне улыбнулся и спросил как зовут пострадавшую. — Сакура... Сакура Харуно. — Сакура, вы находитесь в больнице, все хорошо. Сейчас вас отвезут в палату и вы сможете хорошенько выспаться. — Промолвил анестезист давно заученные слова.