Опасность справа

— Шикарно, — скандирует Сашка, откидываясь в кресле после победного матча в Контре. Я молчу, несколько удручённый своим поражением. Впрочем, на деле я не так уж переживаю по этому поводу. Что меня на самом деле волнует — сегодняшнее происшествие на алгебре. «Хватит, — мысленно приказывает мне внутренний голос. — Ты слишком много думаешь об этом». Я ловлю себя на мысли, что не просто много думаю — я постоянно об этом размышляю. Даже против воли. Почему, интересно? «Это просто фокус с белой обезьяной». Конечно, в этом всё дело. Если ты увидишь какую-то несуразность и прикажешь себе о ней не вспоминать, мозг сделает ровно наоборот — будет подкидывать тебе мысли о ней, пока они не набьют оскомину. Мне уже пятнадцать, и я способен мыслить логически. Я не попадусь на эту уловку разума! — Ты где завис? — перед моим взглядом неожиданно мелькает Сашкина рука. Вынырнув из размышлений, я возвращаюсь в реальность и отталкиваю ладонь друга. — С возвращением. Переиграем? — Не, я лучше домой, — я откладываю джойстик и поднимаюсь с пола. Сашка разочарованно смотрит за моими сборами. — С тебя причитается, — замечает он, когда я уже стою в дверях. — За позорное бегство. — Ага. Мне и правда сейчас нет дела до игр. Я устал, раздражён и хочу успеть побыть дома в одиночестве до прихода отца. Может, даже успею «снять напряжение». Подавив смешок, я ускоряю шаг. Забавно, что даже сам с собой я не могу говорить откровенно. Стоит просто подумать о слове «дрочка» — и мои щёки заливает краска. Детский сад, ей богу! Что ж, мне хватает и разговоров одноклассников о сексе. Чтобы не быть белой вороной, я тоже иногда включаюсь в тему и пересказываю красочные истории из своей бурной личной жизни — спасибо интернету и врождённому дару повествования. Конечно, я вру, как и все остальные, но это что-то вроде правила мужского клуба: «Не говори „лжец“, и никто тебя не обвинит во лжи». Скучно. Кстати, слышал ли я хоть раз, чтобы во время таких «бесед» выступал Илья? «Опять он, — раздражённо бурчу я про себя. — Думать больше не о чем?» Но поздно — мозг услужливо перебирает воспоминания о моём немногословном соседе: вот он стоит, уткнувшись в телефон, у окна, вот что-то калякает на вырванном листочке, вот болтает с одноклассниками… хотя видно, что его не особо занимает тема разговора. Действительно, если подумать, то у него нет среди нас настоящих друзей. Даже на экскурсиях и физкультуре он держится особняком, вроде и с компанией, а вроде и нет… Взлетев на третий этаж в мгновение ока, я отпираю дверь квартиры и с облегчением вступаю в тишину тёмного коридора. Настенные часы напротив показывают время — четверть четвёртого, а значит, до прихода отца у меня чуть больше двух часов. Разумеется, нужно ещё сготовить ужин, но это потом. А сейчас — личное время Григория Сергеевича Васина. Я не спеша раздеваюсь, прохожу в свою комнату, достаю из сумки школьные принадлежности и сажусь за компьютер. Рассеянно пролистываю новости друзей, смотрю пару роликов на YouTube и… снова думаю об утреннем случае. Ластик. Почему он сразу не попросил достать его, а полез рукой через мои ноги? От воспоминаний о прикосновении делается жарко, и внезапно я понимаю, что именно мне не даёт покоя во всей этой ситуации: не считая собственных «моментов уединения» он — первый человек, который прикоснулся ко мне там. Пусть даже случайно, но он действительно погладил меня. Всего секунду. Там. Я с удивлением осознаю, что воспоминания об этом моменте находят отклик в моём организме — брюки становятся слишком тесными, а рука против воли тянется к ширинке. — Ты серьёзно?! — едва ли я понимаю, что говорю сам с собой. Главное — это мой член, настойчиво требующий внимания. Срочно! Найти какое-то видео, гифку, картинку с обнажённой женщиной! Быстро, пока я не сделал это так просто, в аккомпанемент собственным мыслям! Но ладонь уже обхватывает упругий ствол. Поросль тёмных волос на лобке, появившихся совсем недавно, заводит меня ещё сильнее, и вот я уже вовсю ласкаю себя рукой, то обнажая головку члена, то пряча её. В мыслях — сумбур, да и не до размышлений в такие моменты. Я наслаждаюсь прикосновениями, грубыми ровно настолько, насколько мне хочется, и уже недалёк от того, чтобы кончить… как вдруг в голове высвечивается воспоминание, яркое и чёткое до неприличия: «Его рука гладит мои брюки». Я кончаю неожиданно бурно и не успеваю даже подставить ладонь. Сперма попадает на бельё и верхнюю часть брюк, но мне всё равно. Мысленно я всё ещё переживаю самый оглушительный оргазм в моей жизни. Думая о человеке, который меня довёл, пусть только в моих мыслях, до такого блаженства, мне хочется закрыть глаза и не открывать их больше никогда.