Опасность справа

Я не из терпеливых людей. Вернее, я могу ждать долго, достаточно долго, если знаю результат. Но вот ждать чего-то, что может повернуться к тебе неизвестной стороной, я не могу. Просто не умею. Я должен прояснить все переменные и решить для себя это долбанное уравнение. На следующее утро первой в расписании снова стоит алгебра. До конца перемены я делаю вид, что проверяю домашнее задание, но на самом деле все мысли сосредоточены только на моём соседе. Он сидит рядом и переписывается с кем-то в Телеграме. Против воли я отмечаю его зелёные глаза, прямую спину и длинные хрупкие пальцы пианиста. Их движения завораживают. Из моих рук выпадает ручка и летит под ноги соседу. Тот, не тратя времени зря, молча нагибается и подаёт её мне – на секунду наши пальцы соприкасаются. Я уже не пытаюсь скрыть, что смотрю на него. А он, как ни странно, не смущается и продолжает печатать сообщение. Звонок отрезвляет мои мысли очень вовремя. Математичка входит в класс и сходу диктует страницу в учебнике. Я открываю нужный параграф и без энтузиазма перечитываю повторённый ещё вчера материал. Мне никак не удавалось заснуть прошлой ночью, поэтому я до утра читал учебники, пока голова не одеревенела настолько, что я просто упал на подушку и вырубился. Илья роется в сумке, но безуспешно – и я подвигаю ему свой учебник. Не на середину, а чуть ближе ко мне. Чтобы его лицо так же приблизилось к моему, пока он будет читать о свойствах убывающей функции. Он не просто приближается. Его голова практически полностью ложится на моё плечо, пока глаза сосредоточенно бегают по строкам. Что это – случайное совпадение или намеренное привлечение внимания? Я запутался. Записывая условия задачи, я машинально грызу кончик ручки с насаженным на неё колпачком. И краем глаза замечаю, что взгляд Ильи больше не направлен в учебник. «Хватит, - командую я себе. – Ты должен сосредоточиться!» Я действительно делаю над собой усилие и концентрируюсь на примере, как вдруг под столом ощущаю лёгкое прикосновение к своей коленке. На этот раз я не вздрагиваю и ничем не выдаю своего волнения. Просто кладу руку поверх его ладони. Всего на секунду, потому что в следующее мгновение он убирает руку. Его брови ползут вверх, а я только усмехаюсь в ответ. Я ещё не знаю, какую игру он затеял, но ему явно удалось меня втянуть. Едва дождавшись конца урока, я собираю сумку, не глядя на соседа, и, догнав Сашку, беззаботно болтаю о всякой чепухе. Мы вместе доходим до класса физкультуры, и тут меня скручивает резкая боль в животе. - Ты чего? – пугается Сашка, но я только машу рукой. Это действительно забавно, потому что всё дело в том, что я не ем уже второй день. Аппетита просто нет. Когда учительница отпирает кабинет, впуская ораву класса по раздевалкам, я украдкой проскальзываю через зал прямо в её закуток и без обиняков объявляю себя больным. Она смотрит на меня несколько долгих секунд, затем со вздохом осведомляется, не хочу ли я сходить в медпункт. Я не хочу. Хочу просто тихо посидеть в раздевалке. Нет, никому не скажу. Да, потом отработаю лишним километром на стадионе. Только сегодня, пожалуйста, можно? - Можно, - разрешает, наконец, она, надевая на шею свисток. – Но только один раз. Мне больше и не нужно. Возвратившись в раздевалку, я поясняю ситуацию другу и получаю подзатыльник за собственное разгильдяйство. Когда все уходят на улицу, я остаюсь один на один с полутемной раздевалкой, предоставленный сам себе на целых полтора часа. Я стараюсь перебороть себя, но всё-таки подхожу к одежде Ильи и, закрыв глаза, приникаю к ней лицом. Пахнет приятно – одеколон и что-то ещё очень знакомое. Не дезодорант, не духи, а, наверное… В этот момент я слышу звук отпирающегося замка и отскакиваю назад. Спустя секунду дверь в раздевалку открывается и передо мной появляется Илья собственной персоной. - Эээ, ты что-то забыл? Он отрицательно качает головой и, прихрамывая, проходит к своему месту. - Ногу потянул. На лестнице. - Ааа. Внезапное молчание виснет над нами мёртвым камнем. Я чувствую себя глупо, как никогда в жизни. Он, впрочем, тоже не торопится разорвать тишину. Вместо этого он достаёт телефон и снова печатает кому-то сообщение. Это меня почему-то злит. - Ты не хочешь со мной разговаривать? – выпаливаю я, приближаясь к нему вплотную. Он дописывает сообщение и медленно откладывает телефон в сторону. Даже сидя он умудряется сохранять спину прямой, словно согнуть её будет для него равносильно тому, чтобы опуститься ниже чувства собственного достоинства. - Хочу. - Тогда скажи мне, - с неожиданной даже для себя силой, я рывком поднимаю его на ноги. Впрочем, его лицо не выражает сильного удивления. – Скажи, ты сделал это нарочно? - Нарочно – что? - Коснулся меня, - наши лица едва ли разделяют несколько сантиметров. Я стараюсь не замечать бешеный пляс своего сердца. – Позавчера ты сделал это… специально? Раз. Два. Три. Такие медленные, но такие мучительно волнующие секунды. - Да. От этого ответа силы будто разом покидают меня, и я уже готов упасть на пол, как вдруг откуда-то выныривают руки и притягивают меня обратно. Как во сне я протягиваю ладонь и дотрагиваюсь до его лица. - Я рад. Не громче шёпота, но, похоже, Илья меня понял. Он наклоняется ближе и касается своими губами моих. В первый миг я едва ли чувствую прикосновение, но тут тело словно оживает, и вот уже я неистово терзаю его губы, пытаясь проникнуть глубже, ещё глубже – так глубоко, чтобы забыть о том, кто мы такие и что делаем здесь, в школьной раздевалке в разгар учебного дня. Ха! Будто это нас остановит. Я не замечаю, когда мы успеваем переместиться на пол, и поспешно стягиваю с себя галстук, пока его руки расстёгивают мою рубашку. Он лежит подо мной, такой же спокойный как и всегда, улыбаясь лишь краешком рта, но в движениях чувствуется, что он взволнован не меньше меня. - Стой, - командую я, давая себе время на передышку. – Что мы делаем? - То, что хотим, - Илья слегка приподнимается и снова на миг прижимается губами к моему рту. – Ты ведь этого тоже хочешь? «Тоже». Я выдыхаю ответ, наполовину теряя сознание. Мне не хватает его прикосновений, и я ловлю пальцы, ласкающие мою кожу, и нежно целую каждый из них, пока его плоть трётся сквозь тонкую ткань брюк о мои ягодицы. Это и близко не похоже на то, что я себе представлял, и даже такие прикосновения вызывают во мне небывалый отклик. - Можно? – он тянется к ремню, и я поддаюсь вперёд. Ещё несколько торопливых движений, и мой член оказывается на свободе, беззастенчиво возвышаясь над плоским животом моего партнёра. - Ого, - шепчет Илья, и в глазах его я вижу неподдельное желание. Не спрашивая разрешения, я одним движением стягиваю с него штаны вместе с трусами, и теперь настаёт мой черёд восхищаться. Знакомым движением я обхватываю его член поперёк, чуть надавливая на основание ствола. Из груди Ильи рвётся судорожный вздох. Медленно, смакуя каждую секунду, я веду руку выше, к чувствительной поверхности головки, оголяя её одним махом. В ту же секунду его рука ложится на мой член, и, повторяя движения, скользит вверх. Я осторожно наклоняю его член в сторону и соприкасаюсь со своим. Волна наслаждения, поднимающаяся в теле, не имеет названия, да и плевать – Илья подхватывает мой ритм и, плотнее прижав друг к другу наши пенисы, начинает поступательные движения. Я пытаюсь сдерживаться, не давая себе разрядки, но это выше моих сил – мы кончаем почти одновременно, выплёскивая сперму на пол и частично – на обнажённые животы. Пару секунд мы пытаемся перевести дыхание, затем Илья кладёт руку мне на затылок и снова притягивает к себе. Я не хочу прекращать эти поцелуи – долгие, нежные, с острым ароматом мускуса. Будто услышав мои мысли, он всё же осторожно прерывает поцелуй и тянет руку к моему опускающемуся члену. - Всё ещё сомневаешься? Я улыбаюсь и в ответ нежно провожу по его животу. - Ни капельки. Это мой первый и, наверное, последний прогул физкультуры. Однако теперь после уроков мы сможем беспрепятственно наслаждаться друг другом, сколько захотим. И, быть может, нас ждёт ещё не одно открытие впереди. Жаль, что за них не дадут нобелевскую премию. Но – кто знает…