Тропа орка

      Не сказать, что я не думал о том, что стоило бы сменить мою стоянку, но заявление Ма меня практически рассмешило. Не знаю, с какой целью она хотела отправить меня с девчонкой со стоянки, но как по мне, Илике ещё рано рассекать по степи, после такой контузии, вон глазюки свои кошачьи до сих пор в кучку собрать не может. Хотя чего кривить душой, покойного лучника мне стоило бы поблагодарить, если б не его стрела, то из меня сия бойкая барышня сделала бы жука на булавке. Спасло меня не моё мастерство, а её контузия. Да и мои тропы замаскировать не выйдет.        В моих скитаниях по миру, в прошлой жизни, приходилось встречать таких умельцев по следопытной части, что любые ухищрения зверья у них вызывали лишь лёгкое недоумение. Поэтому, если верить земным сказкам, ушастые в этом деле тоже не самые последние, быстро нас вычислят и нам стоит линять отсель пошустрее. А свои таланты Илика может проявить, маскируя мою стоянку и придавая ей максимально нежилой вид, пока я буду делать новый плот. Примерно в таком ключе я и высказал барышням своё мнение. И что самое интересное, особого отторжения моя идея не вызвала. Только Ма внесла несколько поправок, а так мой план был в общих чертах принят.       Что я вам скажу, работая бронзовым ножом, любезно одолженным мне Ма, моя работа ускорилась вдвое. Даже учитывая то, что его приходилось постоянно подтачивать. Илика взяла на себя обработку шкур, а Ма, чтоб не сидеть без дела, плела верёвки из волокон агавы, которых у меня скопилось хорошая такая куча. Время от времени ворча, Илика скребла и мяла шкуры, натирала их песком, смешанным с золой и солёной пылью, что я приволок утром.       Она таки узнала в бинтах свою одёжку, и я чуть опять не лишился глаз. Боюсь, что не простит она мне это платьишко, придётся отдариваться. А что здесь думать, пусть забирает себе шкуру мега-гиена, с черепушкой и когтистыми лапами, мне не жалко. Ей шкурка шибко нравится, вон, как мех гладит, когда думает, что я не вижу, клыки да когти перебирает. Всё равно эта шкура мне не подходит на одежду, сильно грубая и тяжёлая, а девочке нравится. Её бы в сале с воском выварить, бронька б вышла – загляденье, пулю ПМа удержит. Себе я ещё позавчера сделал что-то вроде килта из шкуры сайги, и ничё так вышло на мой вкус, по крайней мере, задницей не сверкаю на всю степь, как в первые дни. Правда, шкура не выделанная, но думаю, потом, когда всё устаканится, подкачу к моим попутчицам и попрошу их помочь мне одеться по местной моде. А пока и так похожу. Главное, чтоб подарок как сватовство не восприняла. Я, конечно, снова готов к подвигам на любовном фронте, ориентации я самой правильной, но вот воспринять Илику как объект вожделения пока не готов. Она для меня скорее как младшая сестрёнка – пацанка.       Даже с помощью нормального инструмента с заготовкой камыша провозился до вечера. За это время Ма выработала большую часть пряжи из агавы, получив порядочное количество тонкой, миллиметров с десять, но очень прочной верёвки. А Илика, закончив со шкурами, умотала в степь на охоту. Пока девчонки нет, я решил добыть хоть кроху информации об этом мире и всём, что в нём происходит. И первое, с чего я начал – это с вопроса, так и повисшего в воздухе – почему Илика назвала меня пустым?       Ответ не то чтобы сразил меня наповал, но заставил крепко задуматься. Глупо было бы ожидать сходства этого мира с земной, выхолощенной культурой, но попасть в заповедник, в котором эльфы содержат орков как доноров органов и не дают им подняться выше родоплеменного строя, это я скажу вам – перебор. Разговор оказался довольно длительным и во всём полезным для меня. Сказывается двухсотлетний опыт Ма. Не разжёвывая, но точно и доходчиво, она вкратце, насколько это возможно, объяснила мне кто я, где я, и где мои вещи.       Как оказалось, в родах и племенах орков юноши и девушки, в возрасте двенадцати лет проходят обряд инициации (как у индейцев, только без всякой мистики, а что, условия жизни-то сходные) и получают свои взрослые имена, и первые татуировки. К обряду не допускаются только пустые – дети орков, которые в силу своего умственного развития не в состоянии вступить во взрослую жизнь и выжить без поддержки племени. До восемнадцати–двадцати лет они живут с племенем, помогая в тяжёлых и не требующих напряжения ума работах. Потом, тех из них, кто проявляет себя излишне агрессивно все племена, без исключения, выводят на суд степи, как прародительницы всех орочьих племён. Нужно говорить, сколько подсудимых выживает?       Кстати, орки между собой не сильно, но отличаются внешне, а в зависимости от места жительства и названия племён, обозначаются каждое по-своему. Ор – степняки, стройные высокие, как для орков, с кожей горчично-зелёного цвета, Кир – пещерники – худые, жилистые, низкорослые и серокожие, Ша – лесовики – тоже низкорослые, но более мускулистые, чем пещерники и самые зелёные среди орков, Коч - горцы – в росте нечто среднее между степняками и лесовиками, но массивнее всех перечисленных, и с кожей горчичного цвета , Шим – так сказать поморы, самые рослые и мускулистые, из всех орков, с кожей серо–зелёного цвета. К морским оркам, судя по моему внешнему виду, Ма с Иликой меня и причислили. И все племена орков ведут своих пустышей в степь. Среди «избранных» оказался и я, точнее моё тело, а уж мне повезло вселиться в «пустого».       Пока мы с Ма мило беседовали, вернулась Илика, неся пятерых сурков! Вот что значит специалист. Три часа прогулки и гора мяса и шкур, Жаба протянула свои холодные и липкие лапы к моему горлу. Запинав земноводное куда подальше, я решил поговорить с Иликой. Хорошая болезнь склероз, ничего не болит, а каждый день новости! Про то, как отдать Илике шкуру мега-гиена, чтоб чего лишнего не подумала, я-то спросить запамятовал. Да и не дело общаться в одном коллективе, тем более в таком маленьком, через посредника.       Извинившись перед Ма, я подошёл к девочке. - Илика, ты уж прости меня за твои вещи, мне срочно нужно было перевязать Ма ноги, а тут твоя одежда под руку попалась. Девчонка искоса взглянула на меня, и не отрываясь от разделки сурка ответила: - Не страшно, я и не обиделась, всё равно надевать её не перед кем. Да я и сама в таком случае её бы изорвала. Вот уж язва, всё-таки не удержалась, чтоб шпильку не вставить! Но я уже вышел из того возраста, чтоб реагировать на мелкие девчачьи уколы. - Илика, ещё одно дело. Ты не подумай чего лишнего, я случайно увидел, что большая шкура тебе понравилась, забирай её себе. Мне она всё равно ни к чему, а тебе пригодится.       Девчонка вскочила, сверкнула глазами, что-то прошипела и крепко сжала в руке обсидиановый нож, которым разделывала мясо. Опаньки, а таки я был прав, когда считал, что такой подарок просто так, не преподносят, ща будет третья серия нашей мелодрамы под названием «Поножовщина». Но тут подала голос Ма: - Бери, дочка, он не хотел тебя обидеть,а клыки и когти отдашь мне потом, я из них ему ожерелье сделаю, он его невесте подарит, а хвост отдай ему сейчас. Прости его, он наших обычаев ещё не знает, а многие из них снесёт не заметив, просто появившись в нашем мире. И, уже обращаясь ко мне, сказала: - У нас такие подарки делает только муж любимой жене. А ожерелье из клыков и когтей парни дарят девушке, с которой хотят связать свою жизнь. Трофеи же, со своей первой настоящей добычи, носят все воины и охотники орков. А такой трофей, как ораш, прятать настоящее преступление. А по нему, да ещё и с татуировкой, большинство степных орков поймёт, как тебя зовут. - Ну и как теперь меня зовут? - А так и зовут, Орраш, как и того, с кем ты дрался и победил. Устала я сегодня, придумывать какое-то другое имя лень, будешь Оррашем.       Тэээкс, братцы и сестрицы, пора тормозить эти маорийские настроения. - Да по мне хоть горшком зовите, только в печь не ставьте. Буду Оррашем, не привыкать имя менять. Но татуировок не нужно, мне без них больше нравится. Хватит и хвоста. Ма удивлённо взглянула на меня, но ничего не сказала, а Илика не преминула вставить шпильку: - Ма, а Орраш по степи ходит хуже любого самого неуклюжего пещерника, как стадо оробов (носорогов), видно ничего не боится, такие дороги за собой оставляет! И голышом ходит. Может, назовём его Кааном ( черепахой), и за хвостом далеко ходить не надо! - Ох и злая ты, не зря тебя лаской прозвали. Всё не шуми, я спать хочу, старая я стала, отдыхать теперь много буду. А за твой колючий язык завтра оборвёшь все листья кины (агавы) в округе и будешь из них пряжу делать себе на новую рубаху. Да и Оррашу одеться тоже надо.       Гневная тирада уже готова была сорваться из уст Илики, но Ма повернулась к нам спиной и замолчала. А я добавил свои пять копеек: - Я когда закончу завтра с плотом, я тебе помогу, действительно, пряжи нам много надо, а волокна перевозить лучше, чем листья, меньше места занимают. Мой пассаж достиг цели, ибо жевалки ходуном пошли, а едкий взор девичьих глаз прожигал меня пламенем неистового желания кровопролития, наверняка поминая какого-нибудь местного черта, лешего или кто там у них... Илика вот-вот готова была взорваться, но, к моему удивлению, сбавив обороты, только фыркнула и молча продолжила заниматься мясом. Молодец девчонка, с такой и в разведку можно будет пойти, если ночью не прирежет, а такой исход вполне имеет место быть. По крайней мере, представив себя на месте того сурка, которого орчанка так остервенело кромсала, я поёжился. Как говорил Армен Джигарханян в одном известном фильме: « Кабаки и бабы доведут до цугундера». Кабаков здесь нет, а баб аж две. Так что цугундер тебе, Владимир Станиславович (или уже орк Орраш?), обеспечен в любом раскладе. Хотя стоит, наверное, попридержать своё ехидство, не настолько мы близко знакомы, чтоб такое мне просто так с рук сходило. А разругаться с Иликой в самом начале знакомства как минимум глупо. Я присел возле неё, взял в руки рогатину и стал скоблить древко.       - Илика, не обращай на мои шутки внимания, это не со зла, я даже не знаю, как тебе объяснить, ещё семь дней назад, я был стариком, которому в его мире было всё ясно и понятно. Умирая, не ждал ничего, кроме небытия. И тут … Новый, незнакомый мир, существа, которые у нас вымерли, либо живут только в легендах и фантазиях детворы. И вдруг я один из тех, о ком в моём мире только страшные сказки рассказывают. А те, кто в нашем мире олицетворяет свет и добро, для большинства детворы, с ваших слов оказываются выродками.       И тут мне в голову пришла довольно бредовая мысль и, боясь её упустить, я замолчал, а Илика, слушавшая меня, прекратила терзать тушку, и сидела глядя на меня каким-то незнакомым мне доселе в ее глазах выражением, ждала продолжения. В конце концов, она не выдержала и спросила: - А как это, умирать? - Ты знаешь, Илика, я даже понять не успел, что произошло. У нас говорят - «Твоя пуля не свистит». Пуля - это как стрела, только немного опаснее. Вот и моя не свистнула. Мгновение назад я убивал, а тут раз и всё, понимаю, что убили меня. А потом погас свет, а когда он зажегся - я уже здесь, в этом теле. Она на пару секунд задумалась. Замявшись, протянула: - Значит, и папа с мамой тоже сейчас где-то там …       Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Потом я её спросил: - А Ма тебе кто? И пока Илика рассказывала свою историю, я, слушая её вполуха, подбрасывал ей наводящие вопросы, продолжал обдумывать тот бред, который пришёл мне в голову. Все наши представления о эльфах и орках в основном идут от англосаксов и профессора Толкина, а также из голливудских штампов. То есть от ребят, умеющих мастерски убеждать весь мир в том, что чёрное это белое и наоборот. Хотя если взять этимологию слова орк, то получается довольно забавно. На Британские острова это слово пришло вместе с римскими легионами, дорогами, мостами и прочей цивилизацией. Orkus – бог смерти у древних римлян, парень весьма суровый, почитаемый всеми легионерами, наверняка остался в памяти племён, даже после ухода римлян, не зря потом гордые бриты и саксы называли орками разных датчан с норвегами.       Рассказ Илики удачно лёг в копилку сведений об этом мире. Стоит перепроверить мои выводы у Ма, но, может, не всё так плохо с этой РДГ ушастых, как мне вначале подумалось. Мы в самой глубине орочьих земель, поэтому кролики не могут здесь фланировать, как у себя дома. А значит немного времени у нас есть. От того места, где они решили побраконьерствовать, до их ближайшей заставы десяток дней ходу, для их единорогов. Плюс начальство должно накинуть им время на попетлять, а это значит, две недели у нас есть, железно, пока вышлют поисковиков. И те тоже не смогут действовать внагляк. Это ещё плюс семь - восемь дней запаса.       Средства дальней связи у ушастых только магические, а по словам Илики магичить и колдунствовать на орочьих землях могут только ааахриненно сильные кролики, да и то не долго и не сильно. Поэтому выбираются они сюда только в составе довольно сильных охотничьих партий и при охране закованных в броню дварфов. Значит, порядка трёх недель – месяца у нас на обрубание хвостов есть. А за это время либо падишах помрёт, либо ишак заговорит. То есть - либо мы смоемся из зоны досягаемости, либо степь сотрёт все следы. Тем более, что зачарованные эльфийские шмотки после смерти хозяев, или в чужих руках просто превращаются в труху, поэтому все свои трофеи я тащил абсолютно зря. А трупы местная живность уже растащила по норкам, да и убежавшие от меня единороги в степи без своих хозяев не жильцы. Они конечно бойцы сильные, но мои четвероногие тёзки уж очень сильно любят свежую единорожатину. Прям спать не могут, если узнают, что в их степи появилось магическое зверьё. Беспокойно им, бедным, понимаешь, пока не откушают пару-тройку кусочков волшебного мясца.       Но эти все плюсы перечёркивает один большущий минус – тот ушастый экстрасенс был не последний поц в своей песочнице, раз смог долго и успешно магичить. И будут его искать однозначно. А из этого вороха проблем выглядывает закономерный вопрос – что такой крутой перец делал в составе РДГ. На своём горьком опыте знаю, если в состав группы вводят стороннего спеца, значит, затевается что-то неординарное. А попасть в жернова большой игры мне, практически новорождённому в этом мире, совсем не улыбается. Прожуют ведь заразы, и не заметят. Так что нужно срочно делать ноги отсюда и чем быстрее, тем лучше.       Поговорили мы с Иликой содержательно и продуктивно, а заодно подкинули дровишек моей неразлучной парочке – шизе и паранойе. Как только Илика стала готовить ужин, проснулась Ма. Сев на своей импровизированной кровати, она сразу стала ворчать, что мало того, что молодёжь своей болтовнёй ей спать не даёт, так ещё и хозяин издевается над ней. Старую, больную орку, спать уложил на каких-то острых камнях. Мне тут же стало очень стыдно. Три ха-ха! Там, где у меня были совесть и стыд, ещё при Союзе хобот вырос. Я пошёл посмотреть, что там мешало выспаться нашей орке на горошине. Оказалось, я таки растяпа, постелил для Ма на тех осколках зелёного камня, который я посчитал нефритом. Большой кусок лежал у меня отдельно, а на кучку из пяти осколков я и постелил охапку травы для Ма. Когда я достал их из вороха травы, глаза Ма загорелись, как у тигрицы при виде одинокого поросёнка. Она тут же выхватила эти осколки камня у меня из рук и начала их разглядывать, обнюхивать, чуть ли не на зуб пробовать.       - Орраш, это твоё? - Ну да, забыл к большому камню убрать, когда тебе постель стелил, а что тебе очень надо? - К большому? - Ага, к вот этому.- Я принёс каменюку размером с мою голову. - Орраш, ты самый счастливый орк за последние полторы сотни лет, ты это знаешь? -Не, ну что-то подобное я подозревал, вон, сколько счастья привалило. – Я показал на неё и Илику. - Где ты взял эти камни? - В реке, порезался когда на берег выходил, думал нож и наконечник для рогатины из них сделать, а из того, что останется, топор сваять. - Орраш, в этих, как ты говоришь каменюках, и нож, и топор, и пара мечей, и кольчуга, которую не всякий зачарованный меч пробьёт. - Так это что, какая-то руда? Тут подала голос Илика, до сих пор молча слушавшая наш разговор. - Ма, что это за камни? - Это, девочка моя орихалк, и пусть сюда заявятся хоть все эльфы со своими сявками – дварфами, я с места не сдвинусь, пока Орраш не достанет весь орихалк, какой сможет! Мы с Иликой переглянулись, оба так ни хрена и не поняли, кроме того что бедному–несчастному мне придётся жабры отращивать ради какой-то очень ценной и давно забытой руды.       А Ма уже ничего, кроме камней, не интересовало. Она прикладывала отбитые куски к большому камню, а потом сказала: - Не хватает ещё половины большого куска. И посмотрела на меня. - Орраш, найди её, пожалуйста. - Я так понял, это очень дорогая руда, но нам-то она зачем?       Ма тяжело вздохнула. - Когда-то давно, когда только открылись врата в этот мир, для наших предков, все воина носили доспехи из орихалка. И ни зачарованные эльфийские бронебойные стрелы, ни железные топоры дварфов не могли пробить их. А орихалковые мечи наших воинов рубили тяжёлые щиты дварфийских хирдов, как будто те сделаны из прелых кож. Сегодня осталось всего два орихалковых топора и одна кольчуга. И хранятся они у горных племён. Даже нож из орихалка откроет для тебя, Орраш, двери любого длинного дома в степи. А более верных воинов, чем степные орки, ты не найдёшь. А я чувствую, тебе скоро понадобится очень много воинов. Гроза собирается над степью. И если она смоет её, то и горы не устоят. - Ладно, большую политику оставим на потом, не готов я ногами открывать все длинные дома в степи, да и воинов вербовать мне пока рановато. Ты мне лучше об орихалке расскажи, надо же знать, ради чего мне Ихтиандром становиться. - Ты говоришь очень много странных и непривычных слов, но я тебя поняла.       Ма явно села на любимого конька. Хотя, что кривить душой, тема металлургии и кузнечного дела и для меня не чужая, до шестнадцати лет, каждое лето я буквально жил в деревенской кузне. Пока был жив мой дед. Он не безуспешно пытался вбить мне в голову семейные секреты мастерства. Только после его смерти молот и клещи были поменяны на погоны и автомат. Как я понял - орихалк это металл золотисто-красного цвета, тяжелее железа, но легче бронзы. Легко куётся, но после закалки с ним практически ничего сделать нельзя. Только правильно откованная и закалённая поющая сталь лучше, чем орихалк. Но секрет поющих сталей потерян. А с обработкой орихалка справится любой мало-мальски толковый кузнец.       А вот с поющими сталями я вас, ребята, смогу удивить, мне бы добраться до нормальной кузни. Может, это и не то, но поющими сталями в своё время звали булат и дамаск. А как их варить, дед мне в голову крепко вбил. И что самое приятное, эти самые стали здесь напрочь игнорируют все колдунские защиты. И ушастые их боятся как огня, чё-то там у них с душой происходит, если в кролике таким ножиком дырочку проковырять.       Даже те ребята, которые дёргают за ниточки всю эльфятню и зовутся валары, и даже вроде как бессмертны, и те мрут, как тараканы под тапком, от таких мечей. Но без половника дёгтю не обошлось. Как только прознают эти самые валары, что в мире появилась такая сталь, читай булат, то погонят вне графика всех эльфов и гномов вместе с жёнами и детишками в бой на орков, дабы извести потенциальную угрозу своему долголетию. И шо теперь делать? Чую я, что налезу на кукан со своей непосидючей натурой.       Пока я раздумывал над тем, что этот мир мне готовит и стоит ли влазить в большую драку, лекция по истории металлургии и сопромату закончилась и Ма вопросительно смотрела на меня. - Да полезу я в воду, полезу. Вот прямо с утра и начну нырять, заодно раков наловлю на завтрак. Ты только, Ма, объясни мне тупому, нахуя козе баян, она и так весёлая. Где ты это добро обрабатывать будешь? У тебя, кроме молота и пары клещей, ничего нет, тут горн нужен, тигли и до хрена ещё чего. -Знаю, Орраш, знаю, но я доверилась предкам, когда шла сюда и они не подвели меня, не подведут и теперь. Будет всё: и кузня, и плавильня, и орихалковые топоры, и мечи из поющей стали. Даже я понимаю, что этот мир ждут великие потрясения. Хша ещё украсит свою грудь ожерельями из черепов эльфов, и понесут коротышки Букану уголь для горна и руду на поломанных спинах. Будет Букан калить в крови наших врагов мечи и топоры для героев, а Хша полировать эти клинки об их шкуры.       От этих слов у меня под кожей промаршировал табун мурашек. Складывалось впечатление, что Ма выросла как минимум на голову, а глаза её заполыхали демоническим огнём. - Так, стопэ, сатурну больше не наливать. Ма, вернись в семью, мне тут только безумных пророков не хватает. Вон посмотри, девчонку как напугала. Тоже мне нашла потрясателя вселенных, бля, тут бы с вами разобраться, да самому живу остаться. После этих слов и Ма как будто стержень выдернули. Она поникла, только огонь в глубине кошачьих зрачков продолжал гореть. - Всё, девочки, ужинаем и баиньки, не знаю кому там что, а мне завтра, с утра, подводный бульдозер изображать, а ещё раков наловить, плот связать. Короче, работы непочатый край. Илика засмеялась. - Кто о чём, а Орраш о своём брюхе, настоящий ораш!       Впервые за долгие годы мне снился сон. Я, как в юности, махал на кузне пудовым чудильником, а напротив здоровенный орк, похожий на моего деда, трёхкилограммовой мартышкой оббивал ритм на раскалённой булатной шашке. И высокая, статная орка, вылитая бабушка, подносила нам, время от времени, корчагу с холодным квасом. И искры, летевшие из-под молотов, прожигали моё тело до костей, а дед смеялся, и приговаривал – «Терпи, внучек, авось душа разогреется, весь мир зажечь сумеешь». А бабушка плещет на раны холодным квасом, говоря – «смотри, дед, а душа-то калится». Утром проснулся уставший и разбитый, как будто на мне танковая дивизия разворачивалась. Вашу мать, с такими вечерними разговорами и с такими ночными снами.       Пока женщины спали, решил понырять, авось чё найду, а не найду, так раками разживусь. Сначала целенаправленно искал камень, разрывал каждый перспективный бугорок на дне, но после десяти минут ныряний, полутора десятков упущенных раков, и поднятой тучи ила решил бросить это грязное дело, и наловить рекопродуктов. Отошёл вверх по течению и омары местного значения пошли косяком, за пять минут надрал два с лихом десятка, а вот крайний, здоровенный, решил удрать в нору. Только куда ж, ты милый, от голодного орка скроешься. Сунул руку за ним, и понял, что сделал я это совершенно напрасно, рука, как у той жадной мартышки с кувшином, оказалась в капкане. Эта панцирная сволочь рванула вперёд и заклинила мою драгоценную конечность в норе, по локоть, и теперь ни туда ни сюда. Подёргался я, а рука ещё крепче застряла. И воздуха уже не хватает. Разрыл ил над камнем, и помогая себе свободной рукой вывернул булыжник. А этого ракообразного монстра я всё-таки поймал. И заодно выволок на берег и камень, который, что меня кстати совсем не удивило, и оказался искомой частью орихалковой глыбы.       - Илика, я тебе говорила, что он найдёт его? Вы представляете, я там чуть не утоп, а эти ... сидя на берегу, наблюдали, как я пузыри пускаю. Ну что за несправедливость такая! Локти - на коленки, ручки - под щечки, физиономия - заинтересованная в происходящем. Ведь если что, то и помочь мне некому, одна плавать не умеет, другая ходить. Отдал я эту грёбанную каменюку Ма, а сам сел у костра отогреться, и улов испечь. Организм молодой, растущий, жрать хочет постоянно, и что противно - жрать ему надо регулярно и вкусно.       После завтрака осмотрел раны Ма, если так пойдёт дальше, то через неделю можно будет швы снимать, а ещё через неделю Ма сможет скакать по степи, не так, понятное дело, как Илика, но тоже весьма резво. А мелкая, кстати, уже сдымила на охоту, прихватив лук и стрелы - свои любимые игрушки. Ну и ладно, девочка уже большая, сама разберётся, зато мы с мясом будем. Надо будет попросить её, хоть в общих чертах научить меня обращаться с луком, А то я в этой науке дуб–дерево, как ишак в начертательной геометрии. А пока Илика отсутствовала, я вязал свой Кон-Тики, Ма плела верёвки из волокон агавы и продолжала лекцию об окружающем меня мире. И вот, то ли я такой умный, толи Ма со своим двухсотлетним опытом донесения информации до не самых покладистых умов, но на основании всего рассказанного ею, я пришёл к выводу, что ушастики всё больше мне напоминают наглосаксов.       Что занятно, в то время, когда в племенах внезапно начинали умирать мастера, вновь открывшие секрет стали, или вожди стремящиеся объединить разрозненные племена орков, в степи замечали группы эльфов, которые исчезали, как туман на солнце. И даже если и получалось изловить пару–тройку кроликов, до допроса они не доживали, мёрли как мухи, не дожидаясь допроса. И происходило это всё в течение года–двух после Кровавой Охоты.       А вот это, как раз и понятно. Наловив орков, эльфы, скорей всего, запускали их на допросный конвейер. Просто так, ради любопытства, сплетни последние узнать. И уж поверьте моему опыту, умелый палач выжмет информацию даже из камня. Пусть ты можешь вытерпеть любую физическую боль, но, например, очень трудно родителям вынести боль ребёнка. Приёмчик старый, грязный, но действует всегда. Хотя иуд, вольных и под принуждением, тоже исключать нельзя. Даже пускай, по словам Ма, орки очень цельные личности, не способные на предательство. Импульсивные – да, жёсткие до жестокости – да, но пятая колонна в их обществе не возможна. Их можно сломать, но согнуть не выйдет. Никто из них не станет, ни за какие блага или власть, прислуживать врагу. Хорошие парни, но всегда найдутся исключения, подтверждающие правила.       А опытный аналитик из сотен крох информации, совершенно, казалось бы, не связанных между собой, из обрывков случайных фраз, способен составить цельную картину. А потом в дело вступают ДРГ и чистильщики, точечно, не вызывая переполоха, устраняют наиболее одиозных лидеров, либо слишком умных мастеров.       Вот так, размышляя, под спокойный голос Ма, рассказывающей историю своего народа, я довязал свой полуплот – полулодку, с круто загнутой вверх кормой и немного приподнятым носом, на которой мы пойдём к горам. Вместо вёсел приспособил две рогульки, метровой длины, и одну двухметровую кривулю для руля. А чтоб вышли удобоваримые лопасти, рогульки заплёл рогозом. Перетаскал на плот все барахло, и своё и моих (уже, блин, моих!) женщин, а также по совету Ма всё дерево, которое можно пустить в дело. Толстым слоем глины вымостил нечто, напоминающее сковороду в метр диаметром для костра, так, чтоб костровище не мешало ходить от носа до кормы. Осталось только дождаться Илику и можно отправляться.       Не теряя даром времени, надёргал целую гору листьев агавы, точнее сказать - ободрал до стебля все окрестные кусты и засел рядом с Ма, мять листья, и извлекать из них волокна. Отдельно складывал иглы из кончика листа, которые вынимаются вместе с природными нитями. За этим занятием нас и застала вернувшаяся с охоты Илика, принёсшая двух громадных дроф и ещё одну черепаху. Спустившись на берег, она не удержалась от комментария. - Ма, Орраш точно ороб, с голодухи объел всю кину в округе. И тут же нарвалась на выволочку от Ма. За то, что Илика не сделала того, что ей вчера сказала. Хотя Илика и скорчила виноватую мордашку, но по глазам было видно, что раскаяние там даже не ночевало. В глазах метались молнии, цель которых пока была недостижима в связи с обстоятельствами.        Зато теперь наша хитровые… короче, хитрая орчанка, на каждой стоянке, после целого дня гребли, будет ещё и заниматься пряжей, а вся охота возлагается на хрупкие плечи бедного меня. И если, из-за моей неуклюжести, все останутся голодными, то виновата будет только Илика. И вообще, старая, добрая (ага, как мой инструктор по горно-стрелковой подготовке в училище), с сердцем ,мягким, как свежее гуано, Ма хотела чтоб глупая Ласка стала мне женой. Но теперь она видит, что безмозглая Ласка не годится в жёны такому классному мне. Такому умному и опытному орку, моих героических пропорций, подойдёт только очень мудрая орка, подобная Хша. А не взбалмошная Илика. После этих слов я срочно пошёл ловить раков, а не то, своим ржанием испортил бы Ма весь воспитательный момент. А вот девочку пробрало очень сильно. Я начинаю бояться, что только чтобы доказать Ма, что она чего-то стоит, Илика наломает дров. С её-то характером.       Раков я не наловил, зато выдернул пару жирных карасей и одного здорового сазана. Вся рыба была тут же съедена, а добыча Илики осталась на завтра. С утра отчаливаем, но лишь после того, как наша славная охотница, если сможет, скроет следы нашего пребывания здесь. Хотя, как по мне, скрыть нашу стоянку сможет только селевый поток, или грандиозный степной пожар.