Останови меня...

      Удар, выпад, блок, разворот, кувырок, подсечка, удар, ещё один… сильнее, резче… Несмотря на большую жажду, ломоту мышц, стекающий по коже пот, который надо было срочно стереть с себя полотенцем, благополучно валяющимся в углу додже за ненадобностью, Лео продолжал отрабатывать като, порой с мечами, хоть его руки и ноги предательски дрожали. «Слабак!» Лео резко развернулся и сделал выпад, атакуя невидимого врага, и в ту же секунду уклонился от воображаемого удара. «Быстрее…» Выпад, блок, разворот, удар. «Быстрее!» Разворот, прыжок, сальто… «Ещё быстрее!!!» Удар. Ещё один. Ещё и ещё… «Сильнее! Лео! СИЛЬНЕЕ!!!» Раздался глухой рык, рык бессилия, рык злости, рык самой души… «БЫСТРЕЕ!!!» — Леонардо!       Груша упала, сорвавшись с креплений, и звонко ударилась об пол. Лео стоял на месте, тяжело дыша и виновато смотрел на мешок, будто он был живой, будто мечник просил прощения у него за свою несдержанную злость и силу. Мутант медленно повернулся к отцу и поклонился, застывая в этой почтительной позе, ощущая безумную радость внутри… «Остановил… Слава Богу!» — Да мас… отец, — Лео осекся. Непривычно ему так называть учителя, ведь Сплинтер, кем бы не назначал мастера катан, остается и будет оставаться для него мастером. Этого никому не изменить. — Сын мой, — мягко проговорил крыс, медленно подходя к всё ещё склонённому в почтении Леонардо, — я понимаю, что новая должность о которой ты мечтал, тяжела, но тебе не стоит так загонять себя. Тебе достаточно и трёх часов дополнительной тренировки в день. — Мастер, я… — Я же просил, — нежно улыбнулся крыс, поднимая сына и заглядывая ему в глаза.— Не нужно формальностей.       Лео закрыл глаза и, немного отвернув голову в сторону, посмотрел в пол. Он всегда так делал, когда чувствовал себя виноватым, даже при братьях, но было это, конечно же, редко. Однако его знаков никто из младших не понимал или понимал по-своему, но Сплинтер наоборот знал все эти движения наизусть — что они означают, какой скрытый смысл в себе несут. И самым главным было для Сплинтера то, что старший сын стал ещё более доверчивым и открытым ему. Знаки, которые Лео прятал раньше, теперь были выпущены на волю. Жаль, что младшие ещё не видели… Но это придёт со временем. — Не могу… — тихо прошептал Лео и ещё ниже опустил голову, показывая этим, что ему тяжело. — Мальчик мой, пойми, я хочу, чтобы ты воспринимал меня как отца, а не как учителя. — Я всегда воспринимал Вас как отца, — Лео удивлённо посмотрел на мастера. — Тогда почему столько чести? — крыс мягко погладил сына по щеке.       Когда черепашки были маленькими, Сплинтер любил гладить каждого по щекам, порой успокаивая, иногда этим жестом выказывая похвалу, а иногда просто дарил нежность. И каждый маленький будущий ниндзя реагировал на это прикосновение по-своему: Микеланджело заливисто смеялся и прижимался к руке, Рафаэль дулся и скашивал недобрый взгляд на руки, но не решался их отпихнуть, Донателло хватался за них и улыбался, гладя по руке сенсея ответом на нежность, а Леонардо смотрел в глаза мастера своими маленькими доверчивыми глазками, а иногда, как Рафаэль, дулся и смешно пыхтел, пытаясь этим сказать, что он уже взрослый.       Сейчас Лео не отталкивал руку, как в прошлый раз, когда Сплинтер дотронулся до щеки будущего мечника. Тогда это был маленький взрыв. Лео громко возмущался, что к нему не относятся по-взрослому, что его считают ребенком, потом развернулся и убежал, оставляя крыса в полном недоумении. Тогда сенсей и выдал оружие первому из всех Лео… А сейчас Леонардо смотрел на отца с доверием, с радостью и даже закрыв глаза и, растянув немного уголки губ в лёгкой незаметной улыбке, получал удовольствие от такой нежности. Потом, будто очнувшись, Лео резко хотел отстранился, но Сплинтер мягко придержал сына за плечо, не давая отойти. — Я просто… — пролепетал Лео, стараясь собрать себя в кучу.       Подумаешь, отец по щеке погладил. Чего такого? Но ощущение было, что учитель погладил отнюдь не щеку, а душу. Взял вот эту искалеченную, ослабленную душонку, и погладил, убирая почти сразу все раны и стирая боль. Но правильно ли это? Ведь он должен помогать себе самостоятельно, без посторонней помощи. Разве мастера древних искусств давали слабинку? Нет. И Лео, уже названный мастером, не имеет такого права и подавно. — Просто скажи «отец». Ну же, сын мой, — Сплинтер понимал, что твориться внутри старшего сына. Он видел всё это и порой удивленно смотрел на других, не понимая, как можно не заметить такой простой истины. А ещё крыс прекрасно понимал, что Леонардо может в любой момент отойти, и даже надавлемаемая на плечо сына рука не остановит того от решения. Уж кто, как не сам бывший мастер, знал мечника как облупленного. Но Лео больше не делал попыток отстраниться. Видимо, руки на плече хватило, чтобы удержать сына. Надолго ли? — О… отец. М-можно с Вами попить чай? — Конечно, — улыбнулся ласково крыс, смотря на обрадованного сына. — Я сам хотел тебе предложить. Пойдём со мной.

***

      Горячая кружка чая со знакомыми травами расслабила Лео, даря его душе покой и умиротворение. Впервые за эти дни, недели, месяцы мечник смог отдохнуть и успокоиться, залатать раны на душе, выбраться на берег большого острова. Душевная боль сама проходила от тёплой улыбки сенсея и горячего чая в руках, заботливо приготовленного учителем. Лео был несказанно рад этим минутам. Они долго общались, открывая друг другу самые дальние закоулки своих душ, хотя каждый знал другого очень хорошо. — Отец! — Сыночек мой, — Сплинтер посмотрел на сына с огромной любовью и теплотой, и Лео понял, что все залечил, что избавился он от всего плохого, просто глядя на эту улыбку. — Что случилось? — Спасибо, Вам, отец. — За что? — За то, что остановили меня.

***

      Лео не хотел просыпаться. Проще было умереть, но это не было выходом. Еле разлепив свои глаза и с чудовищным усилием сев на кровать, мечник взглянул на время — десять часов.       Мутант медленно встал, резко пошатнувшись и сморщившись. Нога ужасно болела, наверное вывих, вон как посинела вся. Ничего удивительного: вчера он обрабатывал раны братьев, чтобы спасти их — не до себя было.       Воспоминания больно царапнули сердце и душу, оставляя на них новые глубокие кровавые шрамы, и мечнику пришлось вновь сесть на кровать. «Тряпка. Ты беспомощная тряпка, Лео!» Шумно выдохнув, он посмотрел на дверь, будто спрашивал у неё совета, будто просил помочь, но разве дверь поможет? «Хватит!» Лео резко поднялся, морщась от боли. Плевать. «Иди к братьям! Ты им нужен, кретин! Себя пожалеешь потом. Иди!»       Всё ещё кривя лицо от неприятных режущих ощущений в районе левой ноги, мечник подошёл к двери, нерешительно открывая. Родной дом. Тихий. Мрачный. Нигде не горел свет, не слышно шума телевизора, показывающего утренние мультики, которые Майки любил смотреть по утрам, даже если серии повторялись; не раздавался размерный стук пальцев по клавиатуре и гудение включенных на полную мощность компьютеров в лаборатории; не было слышно ударов, наносимых на тренировочную грушу, которую Раф любил помутузить с утра пораньше, потому что его все бесили утром, а выпустить злость нужно; не было слышно даже тихих шагов сенсея… Ничего. Кроме тишины, давящей на голову похуже всякого камня. Эта тишина не только давила, она уничтожала, и Лео даже чувствовал её холодные руки на своей шее, ощущал дыхание.       Лео ненавидел тишину. Мечнику нужно было слышать хоть что-нибудь. Хоть пение птиц, хоть звуки дождя, ветра, деревьев, топот родных по логову, которые не могли тихо как ниндзя перемещаться по дому — это для Лео тишина. Та его часто убаюкивала, расслабляла, дарила ощущение полёта и наполненности, давала знать, что Лео не один, а тут… Тут превратилась в злейшего врага, в немого монстра, который не издавал ни одного звука, топтался вокруг, дышал ядовитым дыханием в лицо, дергал за раны, издеваясь. «Лучше бы та вечеринка… Небо, верни тот вечер! Ну почему я не могу ценить моменты? Почему не могу распознать где тяжело, а где будет ещё тяжелее? Почему я сейчас ною? Стоп… Я ною?»       Лео поддался вперёд и резко схватился за перила, вырывая из металла хоть какие-то звуки, чтобы прогнать с каждым мгновением гнетущую всё сильнее тишину и хоть так подбодрить себя. Он задрожал всем телом, понимая, что ничего не может сделать: ни прогнать, ни успокоиться. «Тяжело… невыносимо тяжело и больно… А кому легко, Лео? Братьям, лежащим без сознания? Мертвому отцу, похороненному под обломками канализации пару километров отсюда? Кому, Лео? Эйприл и Кейси, что тащили нужные дорогие лекарства целыми коробками? Всем тяжело, и не смей ныть, ты, тряпка, соберись! Не топи и так почти потопленное. Ну же…»       Лео медленно выпрямился, стирая непрошенные слёзы. Не сейчас. Не здесь.       Мотнув головой, мутант направился в лабораторию. Хочешь не хочешь, а проверить братьев надо. Именно в лаборатории Лео спасал младших и там же он их и оставил, заботливо постелив чистую мягкую постель для троих, чтобы этим тяжёлым утром навестить их всех сразу.       Дверь противно скрипнула, мечник медленно вошёл, еле волоча онемевшие вдруг ноги, стараясь не шуметь, не дрожать, как осиновый лист. Не снова…       Его братья лежали в таком же положении, в каком Лео их оставил вчера: перебинтованные с головы до пят, побитые, будто неживые. Он быстро подошёл к наскоро сделанной кровати и, дрожа, боясь даже вдохнуть, приложил голову к грудным пластинам, чтобы убедиться лично, что дышат, что сердце бьётся. Вдох… Выдох, вдох… Выдох, вдох… Задержка… Сердце мечника пропустило удар. Выдох… «Пронесло»        Братья дышат, слабо, неровно, но дышат. Их сердцебиение почти стабильное, приборы пищат ровно, почти в такт, почти… У Дони немного замедленное, что немного настораживало, у Рафа чуть ускоренное, одно сердце Майки билось ровно, будто младший даже с того света старался поддержать старшего. — Спасибо, — Лео осторожно коснулся плеча самого младшего ниндзя. — Крепись брат, не сдавайся… Ты молодец, продолжай в том же духе…       Шмыгнув носом, Лео осторожно перевернул братьев на другой бок, чтобы не было пролежней, чтобы мышцы не закоченели от долгого лежания на одной стороне, перевернул и замер, вглядываясь в родные лица. — Дони, Раф, вы тоже хорошо справляетесь, не сбавляйте темп…       Вся эта мясорубка произошла неделю тому назад. Майки предложил всей семьёй, в том числе и отцу, пойти на поверхность ранним вечером и посмотреть закат, а потом на ночное небо, прогуляться по крышам, накупить всяких вкусностей, потом прийти домой и смотреть фильмы с попкорном в руках до самого утра. Все согласились на это предложение, и даже Сплинтера не пришлось долго уговаривать… «Будто он знал, что сейчас предложат и уже принял решение».       А Лео не знал, Лео ни черта ничего не знал и даже не понимал эту идею. Майки, закат и звезды? Это вообще его брат был? Возможно, Майки хотел порадовать сенсея, вывести того в город, дать полюбоваться природой и домами. «Мы ведь действительно смотрели на закат… Ты ёрзал, хотел двигаться, но послушно сидел рядом. Дон любовался видом, а Раф… Он посмотрел, пробубнил что-то невнятное и… Тоже ждал! Чего эти двое ждали? Пока мастер насладиться видом? А ведь отец рассматривал небо с блаженной и счастливой улыбкой, будто впервые и последний раз видит эту красоту…»        Лео ещё тогда был удивлен поведением своего отца: слишком счастливый и… И страшно пугающий. Лео, знавший мастера очень хорошо, не понимал, что скрывает отец за этой улыбкой, но то, что это что-то тревожное и весьма неприятное для семьи — это точно. Небо, отец даже с ним попрощался!!! Улучив момент, когда мастер остался с Лео наедине, Сплинтер сказал сыну с сожалением в голосе, что впереди будет тяжёлое время для него и он просит его… Просил… остаться сильным и выдержать всё, что принесёт будущее. Лео тогда смог отчётливо увидеть в глазах своего учителя те слова, которые мастер не решился сказать вслух: «Прощай, сын мой».       Поговорить с отцом мечнику не удалось. Мастер будто знал, что сейчас выйдут младшие братья с сахарной ватой, знал реакцию старшего на свои слова… Он все знал. Лео это отчётливо видел и не понимал, почему другие этого не замечают.       Потом их атаковали. Лидер даже помнил, как швырнул в лицо фута мороженое, пачкая ему сенсоры. А что ему оставалось делать, когда действовать надо было уже именно сейчас. Швырнуть — секунда, достать катаны — две, а сейчас каждая милисекунда важна, Лео это чувствовал все телом. В этот раз футы были намного сильнее и быстрее, Сплинтер легко раскидывал роботов, Лео кое-как, но справлялся, а младшие не успевали блокировать удары, они были слишком медленными и расслабленными. Потом появился Шреддер, отец приказал отступать, но проще сказать, чем сделать.       В итоге решили разделиться. Лео и Сплинтер последние покидали крышу. Мастеру нужно было бежать в сторону юга, а мечнику — держаться севера. Мастер катан помнил как чуть не споткнулся на ровном месте от крика сенсея: «Осторожно приземляйся!» «А ведь прав был. Я ведь ногу вывихнул, благо не сломал, но… Откуда он знал?»       Раненый в плечо, с вывихнутой ногой, проклиная всех и вся, особенно себя, Лео опаздывал на встречу в назначенном месте. Когда лидер почти добежал до пункта назначения, он услышал взрыв в том направлении, куда мчался со всех ног. Сердце вдруг остановилось, а дыхание сошло на нет. «Зачем? ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ?!»       Братьям сильно досталось: из-за камней у них были разбиты головы, закрыты глаза, треснуты панцири, сломано оружие, изорваны банданы… Сплинтер погиб под обломками. Его завалило полностью.       Всё остальное было каким-то туманным и нечетким. Кажется он рыдал, пытался разгрести камни и добраться до тела отца, вроде подбегал к братьям и тряс их, прося очнуться, встать и помочь ему, просил не умирать, не оставлять его тут. Потом Лео сжался клубком на бетоне, обхватив голову руками, и задрожал от паники, от страха, от больного вопроса: «Кого спасать?»       Лео резко встал, но тут же свалился на пол. Мечник отчаянно крутил головой, тер виски, пытался прогнать воспоминания, но они упорно возникали перед глазами.       Страх сковал полностью, а незнание, что делать, как поступать в этой ситуации, полностью выбило почву у него из-под ног, заставляя почувствовать себя в полной пустоте. Лео метался между двумя родными угасающими огнями — братьями и сенсеем. Мастер прекрасно понимал, что спасти всех он не сможет… Но кого спасать? Кое-как заставив себя остановиться, Лео попытался прислушаться. «Надо успокоиться, надо собраться, надо спасать… Кого спасать?»       Почувствовав толчок, Лео удивленно обернулся, но никого рядом не было. Сообразив, что ему дают подсказку, Лео быстро принял решение и обернулся к груде камней, которые так безжалостно отобрали у мечника учителя и отца. — Простите, мастер, я должен помочь братьям, я сейчас им нужнее… Простите. Я вернусь за Вами, обещаю.       Как он дотащил всех троих на своём одном единственном панцире, он не знал. Благо он смог оказать первую помощь. Обычно их всех латал умный домашний доктор по имени Дони, но сейчас ему самому нужно было помочь, а Лео единственный, кто стоит на ногах.       Откинувшись на стенку, Лео смотрел на все ещё лежащих в коме братьев. Взгляд задержался на гение… — Спасибо, Дон… — тихо прошептал мечник, медленно вставая и садясь около голов родных существ, осторожно гладя каждого по лицу. —Дони! —А? — мутант отвлёкся от чертежа и удивленно посмотрел на стоявшего в проходе старшего брата, который, скрестя руки на груди и прислонившись к косяку двери, смотрел прямо ему в глаза. — Научи. — Чт… Ч-чему? — Дон даже запнулся. Сказать что он был удивлён — это ничего не сказать. Научить? Лео? Лео никогда не просил такое, а тут на тебе! Да ещё у кого? У него? Всё это выбило из колеи. Лео же всё умеет! В бою ему нет равных, чем ему он-то поможет? Леонардо медленно подошёл к мгновенно застывшему, как статуя, брату и тихо проговорил: — Научи меня оказывать первую помощь. — П-первую п-помощь? — Да. — Х… Хорошо, — гений растерянности моргнул, а потом, видимо, объяснив себе поведение старшего, счастливо улыбнулся. — Когда хочешь начать? — Сейчас, — Лео одарил брата не менее радостной улыбкой. — С чего начнём? Оказание первой помощи зависит от многих причин: от степени тяжести, места нанесения или проявления и другие. Перечень бесконечный! — Я хочу научиться всему, — мягко проговорил Лео. — С удовольствием обо всем тебе расскажу, — хихикнул Дон, расслабленно откидываясь на спинку своего кресла. — Но ты же прекрасно понимаешь, что за один день невозможно все охватить. Поэтому даю выбор. — Дон. — М? — Какое самое распространённое ранение в бою, где один — в коме при смерти, а другой — на ногах? Гений нахмурился и внимательно посмотрел на старшего. — Если честно, самые разнообразные, тебе ли не знать. Ну я больше всего сталкивался с большими кровопотерями, крупными переломами, иногда попадались случаи, где надо было использовать электрошокер… — Давай с них и начнём… «И хорошо, что попросил тогда, пригодилось».       Мечник помнил, как у него дрожали руки, когда он перебинтовывал братьев, ставил капельницы, подключал к специальным приборам, которые следили за сердцебиением младших, за их пульсом и дыханием. Помнил, как боролся с самой Смертью, которая упорно хотела забрать его младшеньких, но она не знала, что Лео был упрямее барана, непреклоннее горы, что если носитель катан в кого-нибудь вцепиться, то не отпустит из своих рук, как бы их не жгли и не морозили, как бы их не били и кусали… Он не выпустит и всё! — Нет! Нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕ-Е-Е-ЕТ!!!       Лео испуганно обернулся на ровный писк приборов, означающий для мечника конец света: сердце двоих братьев остановилось. Почти одновременно.       Снова встал больной вопрос: «Кого спасать?»       Дико рыкнув от отчаяния, сорвав с зарядки электрошокеры, Лео подскочил к ближайшему брату. Удар. Разряд.       Лео вдавил прибор там, где находится сердце, приложил с такой силой, что грудные пластины даже немного почернели. Ничего. Замажет специальной мазью, только бы выжил. И один, и второй. Только бы успеть… Он не может уже терять и выбирать. Небо, избавь его от выбора! Удар. Разряд.       Брат подлетел чуть ли не до головы лидера. Естественно, с такой силой выдавить прибор, но сердце же забилось!       Не задерживаясь ни на секунду, мечник подскочил к другому брату и также с силой приложил электрошокер. Почти… Удар. Разряд. Ну же… Удар. Разряд. Давай, давай!!! Удар. Разряд. Удар. Разряд. Удар. Разряд… Наконец-то…       Забилось. Ритмичная «музыка» пронеслась по лаборатории, оповещая лидера о его победе. Разряженный, уже не нужный электрошокер выпал из рук, а сам Лео медленно, будто стараясь смешать себя со стеной, сполз вниз, заторможенно обхватывая себя руками, пытаясь унять дрожь страха.        Он смог… Он успел… Он спас двоих! Надолго ли? Когда снова запищат эти два прибора, справиться он ли? А если у всех троих сердце остановится? Что делать тогда?       Смерть вернулась довольно быстро, желая переиграть своё поражение. Она, тварь, не хотела сдаваться и отступать. Даже часа не прошло как сердце Майка снова потеряло свой ритм. Электрошокер на зарядке, его энергии сейчас будет недостаточно, а заряжаться прибору около 15 часов, Майки не продержится столько времени.       Лео подскочил, как ужаленный, и в один прыжок оказался рядом с младшим, лихорадочно соображая как поступить, что делать, что использовать. Чи…        Мечника осенило! Как же сейчас Лео был счастлив, что их, черепах, обучил трибунал концентрации чи. Чи — внутренняя жизненная энергия, она будет не хуже электрошокера, даже лучше.        Концентрируясь под жуткий писк прибора, Лео занёс кулак, высматривая местоположения сердца, и ударил, чувствуя, что половина чего-то внутри уходит… Забилось! Мечник часто дышал, стараясь привести своё дыхание в норму, а глаза, наполненные радостью, в это время смотрели на прибор и брата. У мастера катан всё получилось, и теперь он наполовину пуст… Пуст или полон?        В следующую минуту тревожно запищал другой прибор, подключенный к Дони. Лео резко развернулся и был готов поклясться своей честью, что возле койки брата было что-то тёмное, жуткое, оно исчезло почти сразу после того, как лидер развернулся на 180°.        Подбежав к другому брату, успев собрать свою внутреннюю энергию в кулаке, Лео ударил в район сердца. Забилось! «Попробовало только не забиться!»       Усталость накинулась на мечника и вонзилась своими клыками в его тело, полностью поглощая. У Лео подкосились ноги, он сполз на пол, стараясь меньше двигаться. Конечно, синебанданный отдал всю свою энергию братьям и сейчас нужно всё восстановить. Уже собираясь прилечь отдохнуть, Лео краем глаза заметил то чёрное существо, от которого мурашки бегали по коже и выступал холодный пот… Она у другой койки… «НЕТ!»       Писк раздался снова. В этот раз при смерти был Рафаэль. — Сгинь!!! — отчаянно крикнул Лео, поздно соображая, что тратит свои последние силы впустую.       Подскочить к Рафу, да даже чтобы дойти — у него нет сил. Лео полз. Полз как на войне, полз напролом, хоть тело уже начало дрожать, показывая своему хозяину, что нужно отдохнуть. Мечник потом отдохнет, сейчас нужно спасать, сейчас нужно удержать, нужно отвоевать брата! Себя он послушает после всего этого ада. Медленно встав, Лео свалился мешком на тело Рафа и, в ущерб себе, стал сошкрябывать со стен все свои последние внутренние силы, всю оставшуюся чи. Собрав в кулаке остатки, мечник, уже не в силах ударить по нужному месту, слегка надавил. Видимо хватило. Забилось!.. Третье забилось! Смерть проиграла.       Облегченно выдохнув, Лео еле-еле сполз на пол. Тело лихорадочно дрожало в судорогах, сил остановить это не было. Чёрт, ему даже на обыкновенное дыхание сил не хватало! Мечник хотел уже оставить всё как есть, давая взять контроль над собой, однако увидев перед собой то существо, понял, что нужно опять бороться, и бороться теперь за свою жизнь. Смерть злорадно улыбалась и тянула свои безобразные тонкие руки к нему. «Не дождешься!»       Лео из всех оставшихся сил старался унять припадок, старался хоть чуть-чуть вдохнуть воздух и выпустить его. Смерть маячила перед глазами, звала с собой, манила в свою бездну, где нет никакой боли, где нет страданий и разочарований, но Лео ей не верил и продолжал упрямо бороться за свою жизнь, собирая внутри то, чего у него уже нет… «Не получишь!»        Если Смерть победит его, то после она сожрет его братьев. Сожрет и не подавиться! Она и так уже забрала у Лео отца. «Мало? Или легко было заполучить? Хрен тебе, а не наши души. Не отдам, не позволю!»       Сколько часов длилась эта борьба, мечник не знал, он знал одно: судорога прошла и дышать стало немного легче, но с тем же трудом. Ужасно клонило в сон, но Лео даже ему не желал поддаваться, хотя понимал, что восстановить силы необходимо для других боев, но братья важнее отдыха и его состояния.       Прислушавшись, мечник отметил у себя в голове, что все три прибора пищат нормальным ритмом. Он снова победил. «Слава Богу…»       А дальше темнота. Он уснул… Или упал в обморок. «Не помню».       Смерть больше не приходила, сдалась наконец-таки. Лео не чувствовал липкий холод на своей коже, что означало отсутствие этой твари, но страх, что братья не очнуться, никуда не уходил. «Откройте глаза… Прошу… Хоть кто-нибудь! Хоть простоните!»       На столе стояло четыре стакана воды. Три братьям и один на всякий случай, если одного стакана будет мало. Самому хотелось пить, но Лео не смел тронуть то, что принёс с таким трудом: уйти от братьев для него было чем-то невозможным. Он только вчера позволил себе выйти и переночевать у себя в комнате, потому что нервов, как и терпения, не хватило: он не мог уже смотреть на безжизненных братьев, лежащих бревном на кровати, куда он всех перенес, боясь, что Смерть придёт и отберёт их. А так они все вместе, так спокойнее; Лео нужен был отдых… Хоть часок…       Касаясь одной рукой плеча Майки, другой — Рафа, головой осторожно коснувшись головы Дони, Лео тоскливо посмотрел в потолок, слушая ритмичную «музыку» бьющихся, как показывали приборы, сердец. Она давила, но это было лучше, чем сидеть в полной тишине, которая смеялась в лицо и тянулась к нему, стараясь задушить.       Если братья не проснуться, он разнесет дом. Он ворвётся в Цитадель Шреддера и перевернёт то место с ног на голову. Месть — это ужасное чувство, но Лео не будет мстить. Он придёт туда не за этим, а только для того, чтобы выпустить боль, безвыходность и одиночество. У него начнется настоящее безумие… — Просыпайтесь быстрей, — тихо проговорил мечник, смаргивая слёзы, сжимая чуть сильней плечи двух братьев. — Не смейте сдаваться и проигрывать… Не смейте… Не смейте оставлять меня одного…