Холодная звезда

      Возражений Сириус никаких и слушать не стал, и даже мои слова о вечернем визите Дамблдора и о том, что я прочла всего одну книгу, никакого действия не возымели. Люпин, добродушно усмехаясь, посоветовал уступить, иначе, цитирую: «этот неугомонный большой ребёнок не успокоится и если не сможет вытащить тебя, то будет только хуже: он притащит цирк сюда!»       Цирк в уже существующем бедламе я сочла перебором и, обречённо вздохнув, смирилась с неизбежным.       Тонкс заявила, что присоединится к нам позже и удрала, сославшись на какое-то задание самого Грюма и чуть не растянувшись на полу в спешке. Оглянувшись на пороге, девчушка одарила меня весьма недобрым взглядом и с грохотом захлопнула дверь. Я меланхолично подумала, что она очень напоминает мне мою бедовую подругу, но углубиться в анализ этого сходства мне не дали: Сириус развёл бурную деятельность по сборам, втянув в неё всех присутствующих.       Не знаю, каким чудом мы уложились в полчаса, и ровно в назначенное время наша компания трансгессировала к месту, где располагался странствующий волшебный цирк.       Людей вокруг была куча, и все были одеты так, что невольно возникала мысль о массовом побеге из психиатрической клиники. На их фоне даже Сириус смотрелся адекватным, и я заметила, что присутствующие дамы одаривали его восхищёнными взглядами. Люпин заметно сторонился скоплений людей, и я старалась держаться около него. Мне нравился этот человек, и я вполне понимала его нежелание толкаться в толпе. Дети, увлечённые Сириусом, уже шли впереди и обсуждали факиров.       Я лениво разглядывала происходящее вокруг. Впереди виднелся красный шатёр-купол. Мне он показался явно маловатым для собравшейся здесь толпы, и не сказать, что каким-то прямо особенным. Вообще каких-то особых отличий от маггловского цирка я не заметила, хотя, может, просто потому, что в принципе по циркам не ходила? Уж не знаю, что приводило Сириуса в дикий восторг, лично я пока ничего подобного не испытала, разве что скуку и желание вернуться к оставленным в доме на Гриммо книгам.       Рим, наблюдая за моим недовольным лицом, как-то странно ухмыльнулся. Войдя в шатёр вслед за остальными, я поняла причину его улыбки.       Мир будто изменился! Вокруг летали и сверкали всеми цветами радуги различные бабочки, оставляя за собой дорожки светящихся искр. А как только эти волшебные создания садились на какого-нибудь волшебника, они превращались в прекраснейшие броши. Под потолком парили странного виды птицы, такие лёгкие, словно полупрозрачные, такие… волшебные. И места здесь на самом деле было намного больше, чем можно было подумать, глядя на цирк снаружи.       У входа нас встречали волшебники в переливающихся перламутром мантиях. Они приветствовали гостей, вытворяя своими волшебными палочками такое… На эти иллюзии и фейерверки можно было смотреть часами. Я словно оказалась внутри огромного калейдоскопа. Развлекаясь, волшебники то и дело превращали волосы мимо проходящих людей в лучи света или серебристые нити, которые своим сиянием окутывали хозяев новой диковины.       Вокруг мельтешили какие-то предметы и диковинные звери. Ко мне подошёл настоящий жираф, сотканный из серебристых блёсток, и наклонился. Я заворожённо глядела на странное существо, не понимая, что от меня требуется.       — Погладь его, — прошептал мне на ухо бархатный голос, отчего я дёрнулась.       Сириус Блэк стоял совсем близко, мне даже стало неуютно от этой близости, но его задорная, почти детская улыбка неожиданно располагала, побуждая довериться этому человеку. Я несмело протянула руку к сверкающему созданию и слегка коснулась серебристого лба. И вздрогнула, увидев яркий всплеск — животное рассыпалось светлыми искрами.       — Ой, я не хотела… — оторопев, сказала я.       Блэк лишь игриво посмотрел на меня.       — А теперь посмотри на свою ладонь. Я смерила его подозрительным взглядом, но снова послушалась и вытянула перед собой руку. По ладони бегал маленький серебристый жираф.       — Теперь он твой, давай его прикрепим к этому! — Блэк достал светлый, будто сотканный из звёзд тонкий браслет и приблизил его к жирафу на моей руке.       Жираф тотчас превратился в маленькую подвеску и будто прилип к браслету, после чего, не спрашивая разрешения, Блэк бесцеремонно застегнул его на моём правом запястье. Мне осталось лишь бросить на него возмущённый взгляд. Я не просила его дарить мне что-то, и если бы он меня спросил, хочу ли я такой подарок, я отказалась бы! Но этот человек просто поступал так, как хочет. И теперь возвращать такую красоту было бы просто как-то… некрасиво с моей стороны. Да и рука не поднялась бы, если честно.       — Спасибо, я заплачу тебе за него позже, как только заработаю, обещаю, — вздохнула я, теребя прекрасную побрякушку.       Улыбка с лица Сириуса исчезла, и он внимательно посмотрел на меня.       — Лина, — он назвал меня по имени, отчего я невольно вздрогнула. Почему-то я ощущала себя так, будто ляпнула какую-то глупость. — Это подарок, если бы я хотел, чтобы ты мне за что-то платила, я бы тебя об этом известил сразу. Порой надо быть всё чуть мягче, не всё в нашей жизни требует оплаты, особенно это относится к тем вещам или действиям, которые делает для тебя друг или любимый человек. Такие вещи нужно просто принимать, ведь лучшая награда человеку, который тебе что-то отдаёт — это твоё счастливое лицо.       С этими словами Блэк фамильярно потрепал меня по щеке и, очаровательно улыбнувшись, присоединился к Гарри и компании, которые наблюдали за шариками, разыгрывавшими разные спектакли.       — Лина, ты в порядке? — послышался тихий голос Люпина позади.       — Не знаю, — честно ответила я.       Я и вправду не знала. Я считала Сириуса безалаберным ребёнком, но в этот миг он был совсем другим… Его слова пробудили во мне воспоминания — мой отец точно так же отчитывал меня за чрезмерную холодность к людям. Сердце на мгновение сжалось. Ощущение, что я сделала что-то не так, усилилось. Но…       Моя память хранила не только мягкие нотации отца. Было и другое — то, что кошмарами приходило по ночам, то, от чего я много раз пыталась сбежать.       Будь помягче с людьми, говорил отец. Ха, конечно! Я прекрасно помню, к чему привела моя мягкость. Соберись, Лина, ты та, кем ты являешься. Ты больше не яркая звёздочка! Ты далёкая ледяная звезда, и чем дальше — тем легче жить среди людей!       Встретившись взглядом с Римусом, я кивнула.       — Не знаю, что это было, но всё хорошо, Рим, спасибо за беспокойство!       Люпин чуть нахмурился и уже хотел что-то сказать, как вдруг мимо меня что-то пронеслось с огромной скоростью. Я невольно отпрянула и, не сумев удержать равновесие, начала падать. Надо отдать должное реакции Люпина — если бы не он, я бы банально растянулась на полу, но мужчина успел подхватить меня под руку и притянуть к себе. Композиция получилась довольно странная, но я хотя бы удержалась на ногах.       — Чёрт, во имя Мерлина, разве они не должны летать под потолком, — пробубнил Римус, всё ещё прижимая меня к себе.       Оторвавшись от его груди и глянув в ту сторону, куда улетело непонятное нечто, что сбило меня с ног, я увидела не совсем то, что ожидала.       На меня огромными круглыми глазами смотрела Тонкс, держа в руке две сладкие блестящие ваты. Заметив, что её обнаружили, она как-то странно дёрнулась и врезалась в позади идущего волшебника, видно было, что она сомневается в дальнейших действиях.       Видимо, заметив это, к ней тут же подоспел Блэк.       О чём они переговаривались, слышно не было, но девушка заметно краснела и нервничала, а потом вдруг пихнула в руки Сириусу сладкую вату и опрометью бросилась прочь, расталкивая людей и то и дело спотыкаясь.       — Что случилось? — спросил Люпин, видимо, только сейчас заметив, как убегает Тонкс. Он всё ещё держал меня в своих объятиях, а я по какой-то причине просто спокойно наблюдала, как Тонкс скрылась из шатра.       Блэк тем временем обернулся и на миг застыл, уткнувшись в нас взглядом, но почти сразу же быстрым шагом двинулся к нам.       — Не самое удачное время и место строить из себя влюблённую парочку, — холодно заметил он, смотря в глаза Люпину.       Будто очнувшись ото сна, мужчина выпустил меня из своих объятий, но Блэку этого было явно недостаточно.       — Знаешь, — манерно протянул он, очень внимательно рассматривая свои руки, — Такими действиями ты можешь ввести в заблуждение невольных свидетелей.       — Я прошу прощения за столь неподобающий поступок, — вдруг сказал мне Римус и склонил голову.       — Нет, ты не должен просить прощения, — вступилась я за него и смерила Блэка ледяным взглядом. — Я не вижу ничего неподобающего в том, что ты мне помог!       Сириус нахмурился, но глаз не отвёл.       — Помочь одно, а стоять у всех на виду вот так вот, прижимаясь, совсем другое!       Его надменный тон и непримиримое выражение лица разозлили меня ещё больше, но я заставляла себя говорить ровно и спокойно.       — Во-первых, не прижимаясь, а поддерживая, а во-вторых, не вижу в этом ничего столь ужасного, чтобы закатывать безобразный скандал.       — Может, ещё скажешь, что тебе это понравилось? — с недоброй интонацией спросил Блэк.       — А что если и так? — вызывающе хмыкнула я.       — Эм, Сириус, Лина, успокойтесь, прошу, это просто недопонимание, — попытался воззвать к нашей рассудительности Римус, невольно ставший причиной локальных боевых действий, где ни одна сторона не желала признавать свою неправоту и идти на уступки.       Сириус вздохнул.       — Чтобы ты понимала, теперь ты не просто какой-то маг, ты чистокровная наследница Мерлина. И если ты будешь вести себя неподобающе, ни о какой карьере аврора можешь даже не думать, — он развернулся и медленным шагом стал удаляться. Я медленно разжала стиснутые в кулак пальцы, с каким-то удивлением глядя на оставшиеся от ногтей малиновые следы.       — Всё же прости, Лина, я поступил непредусмотрительно, — снова подал голос Люпин, наблюдая, как удаляется его друг.       — Римус, повторюсь, я не вижу ничего такого плохого в твоих поступках. Замяться может каждый, а вот реакция мистера Блэка мне не вполне понятна.       — Он по-своему прав. Ты теперь персона видная, на тебя постоянно будут смотреть, тебе стоит выбирать своё окружение аккуратнее. Несмотря на то, что наше общество и кажется довольно лояльным, для наследников чистокровных семей существуют определённые правила, как бы это абсурдно ни звучало. И даже Сириус, ненавидя всё это, старается хотя бы немного им следовать, иначе он рискует утерять статус одного из самых влиятельных людей в мире магии, а это очень важно для него. Он всё ещё мечтает благодаря этому поменять отношение волшебников к маглам и маглорождённым.       Люпин смотрел на своего друга, уже беззаботно веселящегося с детьми, и добродушно улыбался. Я же не верила своим ушам. Тот ли это Сириус Блэк, о котором я знаю? Неужели под всем этим ребячеством и порой дурью он прячет такую серьёзную цель?       Подобная позиция была мне близка — этому учил меня и мой отец. Он всегда твердил, что люди должны уважать друг друга, а значение имеет не статус человека, а его внутренняя суть. Сириус Блэк, твоя цель так напоминает его цель.       — Однажды у него всё получится! — сказала я.       Римус снова повернулся ко мне. Сначала его лицо выражало удивление, но после он снова добродушно улыбнулся.       — Обязательно, ведь по-другому быть и не должно! — немного помолчав, он жестом пригласил меня присоединиться к компании около шариков, и мы вдвоём нагнали остальных.       За осмотром местных достопримечательностей время волшебного шатра пролетело незаметно — я и опомниться не успела, как диктор объявил о начале основного представления и пригласил всех занять свои места.       Когда мы расселись на предоставленном нам ряду, я оказалась самой последней с краю, рядом со мной устроился Блэк, а за ним сидели ребята и Люпин. Рядом с ним зияло пустое место, я догадывалась, кому оно принадлежит. Пока подростки обсуждали увиденное и доставали вопросами Римуса, Сириус повернулся ко мне. Заметив его взгляд, я тут же оторвалась от созерцания пустого места. Наши глаза встретились в коротком невидимом поединке, и в этот раз Сириус отвёл взгляд, после чего тихо заговорил, чтобы его могла слышать только я. — Знаешь, из всей моей родни Тонкс — единственная полукровка. Моя мать была вне себя, когда узнала, что моя сестра Андромеда сбежала с маглорождённым. Она выставила перед гобеленом всю нашу семью и начала говорить о том, что такие уроды не достойны носить фамилию Блэк. Что это будет уроком всем нам, как будто это вообще что-то должно было значить для меня… — он запнулся, и я заметила лёгкую боль, промелькнувшую тенью на его лице. — Она выжгла её с гобелена, но самое ужасное, что все с этим согласились, полностью отказавшись от родного человека. Хуже было лишь то, что когда родилась и подросла Тонкс, она получила отвратительное отношение магов к себе. Блэки всегда были самыми чистокровными и влиятельными людьми в мире магии. Никакие Малфои или Лейстренжи нам и в подмётки не шли, и все они лишь пытались отхватить кусок нашего влияния. А теперь представь себе маленькую девочку, которая только пошла в школу и на которую свалился весь негатив злых и лицемерных людей, который смотрели Блэкам в рот и не упускали возможность встать перед нами на задние лапки. Нимфа, она… она незаслужено получила все эти издевательства и тычки. Я ещё как-то пытался защитить её, но, — он грустно улыбнулся, — помощь от того, кто сам зиял чёрной дырой на семейном гобелене, такая себе вышла. Я постарался забрать весь этот негатив на себя, чтобы отвлечь злых гиен от Тонкс, а после эта история с Волдемортом… и моим арестом… единственным, кто оказался рядом с ней в тот момент и помог встать на ноги, был Римус. Он всегда то и дело захаживал к Тонксам, дарил Нимфе разные «полезности», как она их называла, и говорил ей, что она справится со всем, ведь у неё всегда будет он. Мало-помалу Нимфа выросла и в итоге стала испытывать весьма тёплые чувства к моему старому другу. Впервые и по-настоящему. Это странно, я понимаю, полюбить человека настолько старше, чем ты. Но когда я вижу, как она расцветает, просто говоря с ним, меня переполняет счастье. И несмотря ни на что, я бы хотел, чтобы у них всё получилось… Хотя, Рим конечно идиот, — он усмехнулся, — умный, но идиот. Не видит очевидного, или, возможно, не хочет увидеть.       Мы некоторое время молчали. И вдруг Сириус задал мне вопрос:       — Тебе нравится Рим?       От неожиданности я захлопала глазами, словно разбуженная днём сова.       — Нравится, — не подумав, ляпнула я, но, заметив нахмурившегося Блэка, уточнила: — но только как хороший человек, — и почему складывается такое впечатление, будто я оправдываюсь?       — Тогда могу я тебя попросить об одолжении, — он наклонился ближе ко мне, — постарайся не провоцировать подобные ситуации. Потому что Рим действительно в этом деле профан, а Тонкс только-только набралась смелости.       — Она просто неправильно поняла…       — Я это знаю, ты тоже, даже Рим это понимает, но сердце юной девушки видит совсем иначе, — картинно вздохнул Блэк.       Я нахмурилась и изучающе посмотрела на него.       — Ты говоришь, как будто тебе лет сто! — съязвила я, сочтя, что предыдущую тему мы закрыли.       Синие глаза округлились, и Сириус скорчил обиженную гримасу.       — Намекать на то, что я старый, это возрастизм!       — Что, прости? Такого слова не существует, откуда ты вообще взял это выражение?       — У меня есть хороший учитель!       Я выразительно закатила глаза и непримиримо сложила на груди руки. Какой же он всё-таки…       — Я начинаю сомневаться в твоей адекватности.       — Ах, ты… — но тут прогремели фанфары, и я отвернулась к сцене.       Шоу началось.