Холодная звезда

      Представление поистине было блестящим. Здесь я поняла, что раньше не любила подобные шоу по одной причине: я просто не видела ничего стоящего. Всё, с чем мне приходилось сталкиваться прежде, не было даже бледной тенью великолепия магического цирка. Так что, выходя из шатра в компании Блэка, Люпина и детворы, я чувствовала себя, наверное, так же, как маленькая девочка, увидевшая настоящего Деда Мороза. Сегодня я взаправду прикоснулась к чуду.       — Это было просто обалденно! Надо будет сходить ещё раз! — восхищённо воскликнул Рон.       — Обязательно! — повторили Гарри, Сириус и даже я в один голос.       Гермиона усмехнулась, а Люпин сначала удивился, но потом расплылся в доброй улыбке, а мне захотелось провалиться сквозь землю. С каких это пор я веду себя вот так?       От неловких мыслей меня отвлекло солнце, которое явно клонилось к вечеру. Совершенно не к месту (ну как можно думать о делах в такой момент?) вспомнилось, что времени до визита Дамблдора осталось всего ничего, а у меня, что называется, конь не валялся. Я резко обернулась к Блэку, машинально схватив его за руку:       — Сириус, скорее домой! Мне надо закончить ещё две книги до того, как придёт Альбус! Блэк глянул на меня сверху и ехидно ухмыльнулся.       — Как прикажет госпожа!       Не выпуская моей руки, он склонился в изящном придворном поклоне и прежде, чем я успела заподозрить неладное, галантно приложился к ней губами.       — Ты… — мою гневную отповедь прервал резкий рывок и темнота в глазах — мы трансгрессировали.       Перед домом мы оказались первыми. Буквально пару секунд спустя на крыльце появились Римус и ребята.       — Сириус, ты бы хоть ещё кого-нибудь с собой прихватил! — хмуро попенял другу оборотень.       — Я знал, что ты справишься, Лунатик, ты всегда был в этом хорош! — Сириус беззаботно отмахнулся от него и лукаво прищурился, словно невзначай бросив на меня хитрющий взгляд.       — В трансгресии?       — Во всём!       Что ж, уворачивался от Римусовых подзатыльников он очень профессионально. И я подумала, что Лили, моя безрассудная подруга, уж конечно, не преминула бы добавить бестолковому Сириусу от всей широты души, завязав тем самым общую кучу-малу. Но я всё же взрослый человек и осознаю границы, в которых допустимо общаться с малознакомыми людьми, от которых ты, к тому же, волей случая зависишь. Вот только почему-то мне было от этого… обидно? Да нет, глупости. Просто выглядит нелепо, когда два взрослых человека ведут себя как малые дети.       — Мисс Маг, вы идёте? — окликнул меня Гарри, отвлекая от размышлений.       Оказывается, все уже вошли, и только он стоял в дверях и определённо ждал, когда я соизволю последовать за ним. Яркие зелёные глаза мальчика весело блестели из-под очков. Почему-то подумалось, что всё уже определено, и если я сейчас пойду следом, ничего нельзя будет изменить. Дорога в одну сторону, в конце которой смелых ожидает победа — или смерть и позор, если не хватит сил достичь поставленной цели. Отец мой Мерлин, какие глупости лезут в голову… Определённо, вся эта тёплая компания на меня плохо влияет.       Я тряхнула головой, отгоняя нелепые выдумки, и решительно вошла в дом. Аккуратно обошла кем-то вытащенную на середину прихожей нелепую подставку для то ли зонтов, то ли тростей, и поспешила наверх, краем сознания отметив сообщение Сириуса о том, что ужин будет через час.       — Хорошо, — рассеяно сказала я и, почти поднявшись наверх, как-то нечаянно оглянулась.       Чтобы заметить искреннюю счастливую улыбку Сириуса Блэка: он стоял у первой ступеньки и смотрел на меня так, будто моё быстрое и такое простое согласие принесло ему тонну счастья. Что-то внутри меня откликнулось на его улыбку, и я прибавила шаг, стараясь игнорировать угнездившееся где-то под шестым ребром уютное тепло.       Итак, осталось две книги и надо ещё повторить всё, а времени почти нет, а ещё этот ужин… и как всё успеть? Хочу быть Электроником! Усевшись на кровать, я яростно начала впитывать информацию из оставшейся литературы. Пособие по заклинаниям пошло особо сложно, ведь выучить все заклинания — ещё та задача. Счастье ещё, что основные движения я уже отработала и могу не переживать за этот пункт. Последней оказалась книга по ингредиентам и лёгким зельям. Она заставила меня поломать голову, так как многие ингредиенты, что были описаны в составах, были мне не известны, спасибо хоть, справочник в конце догадались привести.       Когда час спустя раздался негромкий стук в дверь, я чуть не упала с кресла, в котором устроилась в обнимку с мечтой начинающих зельеваров.       — Кикимер я помню, скоро спущусь, — бросила я, не обращая внимания на вошедшего.       — Ну нет, я ещё не настолько стар и даже вроде ещё не стал скукоживаться.       Я ойкнула и оторвалась от книги. На пороге стоял Дамблдор, осматривая себя так внимательно, будто и впрямь он вот-вот должен был стать меньше.       — Ой, прости, Альбус, я думала, это Кикимер зовёт меня на ужин, — извинилась я, быстро захлопнув книгу и тщательно подавляя норовящую прорваться панику.       — А вместо него оказался всего лишь старый, мудрый и возможно не всегда всё помнящий волшебник, — по-доброму улыбнулся он.       Плохо, а я так надеялась, что у меня будет ещё время после ужина почитать…       Будто прочитав мои мысли, Дамблдор продолжил:       — Лина, не стоит себя так нагружать, ты сделала уже то, что сделала, остальное приложится постепенно. Как я уже говорил, тебе не обязательно становиться аврором.       Даже если бы Дамблдор действительно хотел меня подстегнуть, он не придумал бы лучшего способа. Его слова стали для меня как для быка красная тряпка, я упрямо сжала губы и в упор посмотрела на волшебника. Последний лишь устало вздохнул и сделал приглашающий жест.       — Что ж, в любом случае мозг нуждается в энергии, так что пошли, нас уже ждут за столом.       В доме стоял не очень уютный полумрак, висящие на тёмных стенах светильники отбрасывали жутковатые тени. Невольно вспоминались мрачные средневековые замки и знаменитый граф Дракула. В висках назойливо и тревожно застучали строчки детского стихотворения о двух людоедах. «На обед попасть не худо, но отнюдь не в виде блюда…» Усилием воли я отогнала подобные мысли, обругав себя за инфантильность. Ну серьёзно? Граф Дракула? Откуда такие фантазии вообще в моей голове? Не о том я думаю, ох, не о том! Хотя интерьерчик этого дома и впрямь не мешало бы сменить.       — Точно поменяла бы, — сказала, я замерев перед небольшой паутиной расположившейся на одном из светильников. И о чём думает Кикимер?       — Что ты сказала, милая? — переспросил Альбус, уже ожидая меня внизу.       — Нет, ничего, мысли вслух! — я нагнала волшебника.       Дальше шли молча. Как только мы вошли в комнату, Сириус тут же встал. Видимо, привычка аристократа — вставать, приветствуя гостей.       Ужин прошёл в довольно тёплой обстановке, Римус рассказывал Гарри и его друзьям про новые уроки и к чему им готовиться, но всегда останавливался на самом интересном, говоря о том, что они всё узнают на занятиях. Сириус за это его подначивал и вспоминал, что так же Лунатик мотивировал их с Джеймсом. Дамблдор спокойно попивал чай из блюдца и наблюдал за этой беседой с лёгкой улыбкой, а я пыталась вспомнить и повторить всё, что недавно прочла, нервно перебирая вилкой в тарелке.       Но сколько ни оттягивай время до экзекуции, она всё равно настанет. Незаметно ужин закончился, и мы, поблагодарив за вкусную еду и хорошую компанию, вышли из-за стола.       Сириус выделил нам комнату для занятий в подвале — самое оно для практики. Я не знала, что тут есть такое просторное помещение. Тут одиноко стоял старый диван, изрядно поеденный молью, но всё ещё величественный с виду. Вот что значит дорогие вещи, даже в столь плачевном состоянии они выглядят как раритет, а не рухлядь.       Дамблдор спокойно прошёл к нему и уселся, потревожив пушистую пыль.       — Какой замечательный диван, — сказал он, изучая похожие на дымок сероватые завихрения.       Я присела на другую сторону и, сжав руки в замок, терпеливо ждала. Палочка в кармане словно жгла кожу сквозь плотную джинсовую ткань.       — Лина, для начала я хотел бы задать тебе один вопрос, чтобы убедиться, что ты действительно уверена в том, чего именно ты хочешь.       Я мысленно вздохнула и посмотрела в голубые глаза собеседника. Дамблдор изучающе смотрел мне в лицо, и я, собравшись с духом, слегка кивнула. Будто он бы и без моего разрешения меня не спросил.       — Авроры — самая опасная и важная профессия из всех, что существуют в мире магии. Порой Аврорам приходится делать то, что идёт вразрез с их мировоззрением, но для высшего блага. Так же ты должна знать, что в Аврорате существует три подразделения. Первое — оперативники, такие как Тонкс и Аластор, боевое подразделение, способное решить проблему здесь и сейчас. Второе — авроры-палачи. Они занимаются выслеживанием преступников и сопровождением их в Азкабан — или приведением в действие приговоров. Третье подразделение занимается в основном бумажной работой, их задача отслеживать и фиксировать магические нарушения, а так же ведут судебную и административную документацию.       — А разве последнее ответвление называется не контроль за магическим… чем-то там? И это не простая офисная работа? — хмуро глянула на него я.       — Возможно, но, тем не менее, раньше это тоже входило в зону ответственности авроров.       Интересно, он действительно просто излагает факты, или снова пытается убедить меня изменить решение? Впрочем, напрямую старец ничего подобного не говорил, а то, что истолковать его слова можно двояко, уже как бы и не его проблемы. Видимо, эти мысли явно отразились на моём лице, потому что Дамблдор добродушно усмехнулся и спросил:       — Удивлена, что я снова не стал тебя отговаривать? Я просто не вижу в этом смысла. Ты явно знаешь, чего хочешь, и, я уверен, уже выбрала подразделение.       Есть мнение, что этот человек всё же читает мои мысли.       — Оперативный отдел, — быстро сказала я. Волшебник молча кивнул и прикрыл глаза.       — Что ж, тогда тебе надо уметь как защитить себя, так и грамотно атаковать противника. Давай начнём с того, что ты успела пройти.       То, что происходило дальше, было и впрямь похоже на экзамен. Вопросы сыпались один за другим, впрочем, большая их часть представляла собой тактические задачки: Альбус кратко обрисовывал ситуацию, а я должна была предоставить план действий. Знаний, почерпнутых из прочитанных мной книг, пока хватало, и отвечала я весьма неплохо. Мой экзаменатор, кажется, остался доволен.       После опроса мы перешли к практике.       — Лина, твоя магия очень сильна, и ты вливаешь её через проводник очень хаотично. Настройся, представь, что палочка — это… хм… как там называется… ах, точно, представь, будто это пистолет! Ты видела когда-нибудь пистолет? Мне однажды пришлось, довольно интересная диковина. Так вот, я немного отвлёкся, вспомни, как вылетает пуля. Так вот, представь, что твоя магия — это пуля.       Кажется, до меня дошло, что имел в виду Дамблдор. В тот раз, когда я впервые колдовала, я просто произнесла заклинание, не сосредоточившись, впрочем, на меня смотрело столько глаз, что это было практически невозможно. Теперь же я внутренне собралась, подняла палочку и, как следует сжав её основание, попыталась повторить опыт.       На этот раз всё пошло как надо, я почувствовала, как через всю мою руку к палочке пошла волна какой-то энергии.       — Отлично, ты почувствовала! Так вот, чтобы твоя магия не была рассеянной, тебе нужно будет постоянно направлять её правильно. Иначе она может охватить огромное пространство. Это неплохо, если тебя окружают враги, но в повседневной жизни может причинить определённые неудобства.       Прошло, наверное, ещё часа два и вымотавшаяся я просто упала на диван. Рядом присел отвратительно бодрый и не подающий признаков усталости Дамблдор.       — Для первого раза — это потрясающий результат, я весьма удивлён, сколько ты смогла выучить всего за один день занятий.       Я лишь вздохнула, подумав, что, если бы не Сириус, я могла бы успеть выучить намного больше.       — Лина, могу я задать тебя довольно личный вопрос? — вдруг голос старца стал тише.       Повернувшись в его сторону, я заметила, что он, так же как и я перед занятиями, сцепил руки в замок. Кажется, я догадываюсь о теме его вопроса.       — Да, конечно, — спокойно ответила я и выпрямилась на диване.       — Я понимаю, возможно, ты не захочешь об этом говорить, но прости старому человеку его любопытство. Такой шанс выпадает не каждый день и, возможно, это мой последний шанс узнать.       Лицо волшебника казалось безмятежно-спокойным, но я буквально кожей ощущала его волнение.       — Какими были твои родители? — наконец сказал он, и его глаза встретились с моими.       Так я и думала. Конечно, он хочет узнать о человеке, которого здесь считают легендой. Я бы сама так же поступила на его месте, но стоит отдать должное его терпению и тактичности. Несмотря на то, что его большей частью интересует Мерлин, он спросил и про мою маму.       — Мой отец был очень добрым человеком, — начала я, уставившись на свои ноги. — Всегда считал, что зло будет наказано и сам пытался искоренить его. Он был генералом, одним из самых гордых, как говорили о нём. Никогда не брал взятки и боролся с коррупцией так, как только мог. Он баллотировался в мэры, — на секунду я замолчала и почти бессознательно стиснула кулаки, — но незадолго до выборов его убили…       Воспоминания поднимались тягучей волной, захлёстывали, сдавливая сердце и мешая дышать, к горлу подкатывал тугой горячий комок. Но Дамблдор смотрел на меня, и я, взяв себя в руки, расправила плечи и ровным голосом продолжила говорить.       — О маме же я почти ничего не помню. У меня осталась лишь её фотография. Она была исследовательницей и путешественницей, так мой папа с ней и познакомился. Она просто как-то приехала туда, где он жил. Они полюбили друг друга и вскоре вместе покинули тот город, переехав туда, где уже родилась я. Это довольно странно, но я на неё совсем не похожа. У неё были пепельные волосы и зелёные глаза, я же, как видите, ничего из этого не унаследовала. А ещё у мамы был шрам на лице. Папа рассказывал, что эту метку ей оставил медведь, на которого она случайно наткнулась. Даже говорил, что он долгое время преследовал её…       Я снова запнулась на секунду.       — Она исчезла, когда мне не было и двух лет… уехала в очередную экспедицию и не вернулась. Но отец отказывался думать, что она умерла, он говорил, что она не такая и так просто не сдастся, и лишь дело времени, когда она вернётся… но она так и не вернулась.       Ком в горле стал плотнее и горячее, я снова опустила глаза, с нарочитым интересом разглядывая свои ноги. Нет, я не хочу, чтобы меня жалели, и вновь испытывать все эти чувства тоже не хочу!       — Мне жаль, милая, — сказал волшебник и отечески положил руку мне на плечо.       Я вздрогнула от его прикосновения, как от удара током, и подняла голову.       — Это уже прошло, и ничего не вернуть. Нужно жить дальше. Всё хорошо, Альбус, — прозвучало резковато, и я попыталась смягчить слова натянутой улыбкой. — Я их не подведу.       Дамблдор мягко покачал головой и извиняюще улыбнулся. Было видно, что вскипевшая в моей груди буря не осталась для него тайной, и он ни на секунду не поверил показному равнодушию у меня на лице.       — Хорошо, завтра продолжим. Почитай о защитных чарах и потренируйся направлять свою магию, ты должна неосознанно это делать, хорошо? — волшебник поднялся с дивана.       — Да, я всё поняла, — кивнула я, и мы вместе вышли из тренировочной комнаты.       Будто в тумане я проводила Альбуса до двери. Гермионе тоже надо было вернуться домой, и Дамблдор сказал, что «подкинет» её. Звучало забавно, но я лишь могла молча наблюдать за весельем людей собравшихся в коридоре.       Попрощавшись, Альбус с девочкой вышли, и дверь за ними закрылась. В прихожей воцарилась вдруг показавшаяся неестественной тишина, словно вместе с гостями из дома ушло нечто более важное, хрупкое и тонкое. Сейчас я как никогда ощущала, что этот дом веками принадлежал семье тёмных магов. И даже в весёлом взгляде стоящего у подножия лестницы Сириуса мелькало что-то тёмное и зловещее.       Всмотревшись в моё лицо, Сириус резко нахмурился и начал быстро подниматься наверх. Стало ещё более неуютно. Его шаги набатом прогрохотали под полутёмным сводом, и я лишь огромным усилием воли заставила себя остаться на месте.       — Лина, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил он, остановившись на ступеньку ниже меня.       Наваждение рассеялось, прихожая снова стала тем, чем ей и полагалось быть: не очень хорошо освещённым помещением со старинной мебелью, а её хозяин из злобного колдуна превратился в нестарого ещё мужчину с яркими синими глазами и доброй улыбкой. Мужчину, который будил в моей душе то, что я так долго и старательно заталкивала поглубже.       — Да, всё прекрасно, устала, пойду ещё почитаю чуточку и спать. Доброй ночи.       …До самой спальни я чувствовала на спине его острый внимательный взгляд. Кажется, я теряю хватку, когда я успела настолько разучиться врать? Похоже, все эти волшебные приключения выбили меня из колеи намного сильнее, чем казалось поначалу.       Закрыв наконец за собой дверь, я просто рухнула лицом вниз на кровать и замерла. Как же я не люблю вспоминать… и каждый раз собирать себя по частям заново.        Стянув обувь и решив чуточку так полежать, а после вернуться к чтению, я не заметила, как заснула.       …Снова холод, этот колкий и такой неуютный холод. И несмотря на то, что я спала под тремя одеялами и с тёплыми батареями, я всё равно снова замёрзла. Свернувшись в клубочек на своей мягкой кровати под весом пуховых покрывал, я попыталась сама себя согреть, ведь нельзя же вечно бегать к папе… ему тоже надо отдыхать.       Но сколько бы я ни пыталась согреться, я не могла этого сделать. Моё тело будто отказывалось принимать тепло, и в итоге, откинув все одеяла, я, стуча зубами, встала с кровати.       Выйдя из комнаты и преодолев небольшое расстояние до отцовской комнаты, я встала напротив двери и толкнула её. Та с тихим скрипом открылась, а я осталась стоять в коридоре, вглядываясь в мягкий полумрак, пронизанный лунными лучами. Папа мирно спал, подложив руки под голову, но вот он повернулся на бок, повернул голову в мою сторону… Ой, кажется, скрип двери его разбудил.       — Звёздочка? Ты чего там стоишь? Что-то случилось? — спросил он мягким, но очень сонным голосом.       Я насупилась. Как же можно быть такой эгоисткой? Он так много работает, так устаёт, а я не могу справиться с обычным холодом. Надо бы извиниться и уйти к себе, но я могла лишь виновато посмотреть в окончательно открывшиеся голубые глаза.       Он всё понял, не нужно было слов. Распахнув своё одеяло, он с улыбкой сказал:       — Ныряй!       Радостная волна тронула моё сердце и, заулыбавшись, я с разбегу прыгнула в открытое убежище. Меня тут же закрутили в одеяло и обняли. Мягкое счастливое тепло стало растекаться по всему телу.       — Снова замёрзла, звёздочка? — спросил он, прижимая меня к себе.       — Угу, — прошептала я.       — Ничего, ты всегда можешь прийти ко мне, а однажды сможешь согреться и сама, — сказал он, и я знала, что он улыбается.       Я повернула голову и посмотрела на родное лицо.       — Почему мне всегда холодно? Даже если кто-то другой меня обнимет, мне всё равно холодно, но когда обнимаешь ты, то мне тепло?       Мужчина шире улыбнулся.       — Потому что я люблю тебя! Ты моя самая любимая звёздочка! — он начал меня щекотать, и я, не удержавшись, засмеялась. — Кто моя самая любимая звёздочка, а? Кто?       — Я… ахахах… я не звёздочка, — еле вымолвила я наконец.       — Правда? — он удивился и, перестав щекотать, удивлённо посмотрел на меня. — А кто тогда?       — Звёздочка — это что-то маленькое, а я уже не маленькая! — гордо заявила я.       — А, так вот оно что, хорошо, тогда ты будешь моей звездой, хорошо? Моей путеводной звездой, что всегда горит ярче всех на свете! — он поцеловал меня в лоб.       — Хорошо! — я довольно потёрлась головой о его плечо.       — Отлично, а теперь давай спать. Сладких снов, моя звёздочка.       — Папа!       — Хорошо-хорошо, моя яркая путеводная звезда! — его слова будто смеялись, так по доброму, так по родному.       Я закрыла глаза, проваливаясь в сон, но вдруг обнимающее меня тепло исчезло. Снова потянуло холодом. В панике пытаясь нащупать папу, я протянула руку, но пальцы наткнулись на что-то мокрое и очень холодное, буквально ледяное. Я резко открыла глаза и села на кровати. Картина моим глазам предстала ужасная: всё вокруг было покрыто кровью, простыни, одеяла, подушки. Рядом недвижно лежал мой отец, глядя в потолок мутным, ничего не выражающим взглядом.       — Папа… — вырвалось из моих уст.       Но он не отвечал.       Протянув руку и дотронувшись до его щеки, я тут же отдёрнула руку — холод в прямом смысле обжигал. На глаза навернулись слёзы.       — Папа… Папа, пожалуйста…       Меня схватили за плечо и повернули лицом в другую сторону.       — Ты, как всегда, опоздала! — лицо парня, что стоял там, искажала зловещая улыбка.       — Морган… — почти беззвучно произнесла я, чувствуя, как сердце замирает в груди.       — Так будет со всеми, кто тебе дорог, потому что ты слабая! ТЫ СЛИШКОМ СЛАБАЯ! АХАХАХАХАХАХ, — его зловещий смех заставил кровь застыть в моих жилах.       — Нет… НЕТ! — закричала я и тут же открыла глаза.