Несовместимые детали

У тебя забавы, утром всё забыл, Музыка сорвалась, ты меня убил.*

Максим Из кухни манил обалденный запах, но есть мне, как ни странно, совсем не хотелось, потому я подкрался к Вадиму, стоящему у плиты и только что её выключившему. Немного прижавшись, я провёл ладонями по его плечам, отметив, что стакан с каким-то алкогольным напитком в его руке дрогнул. А сам он замер. Правда, всего на пару секунд. А после Вадим развернулся резко и как-то неверяще уставился на меня. Я прижался к нему почти обнажённым телом, чуть потёрся и, осмелев, прикусил мочку уха, губами скользнул по шее, обжигая её дыханием. - Хочешь? – спросил я, хотя уже чувствовал подтверждение, упирающееся мне в бедро. Он дышал глубоко, вдыхая, впитывая запах моего тела, смешанного с его любимым парфюмом. А я опустился на колени, спустил с него лёгкие домашние штаны, бельё, коснулся губами уже вставшего члена. Давай, Макс. Просто работай. Я умело заскользил языком по его члену, затем втянул в себя плоть, пососал и, выпустив её изо рта, легонько подул на головку, толкнулся языком в щёлочку в центре неё… Вадим застонал, но, подняв меня, вгляделся в глаза. - Я… у тебя есть какие-то особые пожелания? – губы пересохли, пришлось облизнуть их. – Я многое умею. Он залпом хватил оставшееся содержимое своего стакана, затем налил ещё и повторил манипуляцию, отчего мне стало немного не по себе – я слишком хорошо знал, на что способен пьяный человек, тем более, я увидел, что бутылка бурбона больше чем наполовину уже была опустошена. Однако, махнув ещё полстакана, Вадим лишь осоловело посмотрел на меня и ласково провёл ладонью по щеке. Он смотрел на меня и в то же время будто сквозь меня, словно пытаясь увидеть другого. Наверняка этого своего Дэна. И, кажется, увидел, потому что резко рванув меня на себя, он подхватил меня на руки (как вчера и всё же – неуловимо по-другому) и понёс наверх, беспрестанно рассыпая поцелуи по моему лицу, не трогая лишь губ. Я несколько опешил и на какое-то время впал в ступор, очнувшись, лишь когда подо мной оказалась мягкая постель, которую он даже не потрудился расправить, лишь сдёрнул плед на пол. Вадим вновь повёл по моему лицу рукой, чуть поморщился и приник губами к моей шее, глубоко вдыхая аромат «Фаренгейта», а затем открыл ящик тумбочки и вытянул оттуда повязку на глаза. Я кивнул, давая понять, что согласен и с готовностью закрыл глаза, позволяя мягкой ткани облечь всё видимое в полную темноту. Хотя, надо признать, какая-то струнка внутри всё же дёрнулась от напряжения. Потому что такой атрибут сексуальных игр, как повязка на глаза был мне очень хорошо знаком. Вот только обычно она используется в отношениях уже бывалых любовников, которые друг другу безоговорочно доверяют. Потому что повязка лишь один из атрибутов садо-мазо. Или просто садо. Впрочем, надо признать – Вадим не походил на садиста, который будет получать кайф, забивая меня насмерть плетью, это меня успокоило. Я с готовностью поднял руки, позволяя стянуть с себя футболку, но так и не опустил их, ожидая ощущения наручников на запястьях. Его не было. Зато сплошным градом покатились поцелуи по моей шее, торсу, он трогал меня и целовал так ненасытно, словно я был оазисом в пустыне, а он – заплутавшим путником. Повязка на глазах позволяла ощущать ласку острее, и я возбудился, сам простонал, не в силах молча терпеть эти потрясные поцелуи. - Вот так… давай… - Вадим снова ткнулся мне в шею, вдыхая запах, а я, оглаживая его тело, понял, что он уже разделся. - Мой мальчик, - шепнул он, гладя рукой мой член, а я дрогнул – не столько от ласки, сколько от таких слов - меня никто так не называл ещё. - Вадик, - с языка стонуще сорвалась менее официальная форма его имени, когда он коснулся моей плоти дыханием, а потом я и вовсе почти потерял сознание от кайфа, потому что понял, что он собирается сделать. Со стоном я перехватил основание своего члена, выгибаясь, раздвигая бёдра, показывая мужчине, что готов, и наощупь гладя его, уже стоящий колом, член. Характерное шуршание я не спутал бы ни с чем и облегчённо выдохнул – он воспользовался презервативом, а в следующий момент его пальцы нежно скользнули по моему входу, размазывая лубрикант, и внутрь, касаясь простаты. - Вадим, - простонал я. - Нетерпеливый, - его шёпот прошёлся по уху, а затем он, шире разведя мои ноги и подняв их себе на плечи, мягко вошёл в меня. А я почти задохнулся, потому что это не имело ничего общего ни с одним половым актом, которые у меня были. Мне не просто не делали больно, меня обнимали, ласкали, как любимого человека, шептали на ухо то, что говорят любимым людям, а ещё… ещё с каждым толчком, он всё смелее касался моих губ, пока я сам не проявил инициативу, не лизнул его нижнюю губу, и он со стоном не начал двигаться быстрее, терзая мой рот в ненасытных поцелуях. Вадим гладил меня рукой соизмеримо своему ритму, заставляя вливаться в него, а я хрипло дышал, стонал, срывая голос, и снова впивался в его губы, наощупь находя их, жаждая целовать его ещё и ещё… - Давай, - он особенно сильно сжал мой член и я, в ответ плотнее обхватив его внутренними мышцами, кончил в его руку, позволяя ему прорычать что-то мне в плечо и тоже кончить… - Дэн, - я выплыл из морока кайфа и внутренне будто сжался, ощущая себя как никогда куклой. Игрушкой. Значит, всё-таки ни один из поцелуев, ни одна из ласк и ни одно из горячих слов на ухо не предназначались мне. Боль пришлось сглатывать дольше, чем обычно, но я заставил себя улыбнуться, когда он сдёрнул с моих глаз ткань, и я обнаружил, что алкоголь подействовал более, чем достаточно. Он уже не видел меня. Вернее, видел. Но нисколько не осознавал, кто я. - Денис, - он снова огладил моё лицо. – Дэн… ты со мной? От него пахло алкоголем, но от него этот запах не вызывал у меня слишком сильного отвращения, потому я сгрёб Вадима в охапку и, прижал к себе, не давая смотреть мне в лицо. - Я… здесь. С тобой, - слова давались с трудом, но я уговаривал себя, что отдаю ему долг, притворяясь тем, кого он хочет видеть в своей постели. В моих руках он заснул почти сразу, и я, накрыв нас пледом, тоже закрыл глаза. Вадим Я практически закончил готовить салат, когда почуял его запах. Запах Дэна. Запах, который заставлял моё сердце биться чаще. Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Тёплое мальчишеское тело вплотную прижалось ко мне, его запах забрался мне под кожу и стал осязаем. Я обернулся, а несколько секунд спустя головка моего члена уткнулась в нежные губы. Я простонал, наслаждаясь их влажностью. Спешить не хотелось. Я тряхнул головой и, открыв глаза, поднял мальчишку за плечи. Моя рука сама наполнила стакан новой порцией бурбона. Хотелось продлить наваждение. Хотелось медленно и навсегда погрузиться в наш маленький потерянный мир, и наконец-то заняться любовью с Денисом. Тем более, когда он был рядом. Впервые после его смерти он был так близко ко мне. Я видел его, слышал, чувствовал, осязал. Я мог попробовать его. Руками. Губами. Языком. Я мог подарить ему наслаждение. Я знал, как подарить ему наслаждение. Я помнил, к каким ласкам он не мог оставаться равнодушным. А он был таким нежным. Податливым. Совсем, как раньше. Он был моим. Только моим. Я вдыхал аромат «Фаренгейта» и убеждался в этом снова и снова. «Дэн… Мой, Дэн». Я взглянул в его глаза. Пристальный взгляд, словно вспышка молнии вонзился в меня, озаряя. «Это, Дэн, - продолжал убеждать я себя, подхватив его на руки и неся в спальню. – Он пахнет Дэном». Я дотянулся до тумбочки и, выдвинув ящик, достал повязку на глаза. Скрыв под черной мягкой тканью голубые вспышки, я полностью раздел своего мальчика, скинул с себя одежду и жадно приник к его телу. Он возбудился мгновенно. Раскрылся передо мной и простонал, прося большего. - Мой мальчик, - мои губы вплотную приблизились к его губам. Я коснулся их вздохом. Провёл языком по шее и пустился в путешествие по его телу. Горячему. Отзывчивому. Живому. Он стонал моё имя, а я, вылизав его соски, принялся выводить языком орнаменты на плоском животе. Я чувствовал, как его напряжённый член трётся о меня, видел, как широко раскрываются его бедра, приглашая внутрь. Я опалил дыханием набухшую головку, и его стоны превратились в протяжную, ласкающую мой слух, песню. Он выгнулся, не дав мне сделать минет, желая побыстрее перейти к главному. Взяв тюбик со смазкой, я наткнулся взглядом на серебристый квадратик. Рука автоматически дотянулась до него, и уже в следующее мгновение я надел презерватив. Не задумываясь. Не позволяя себе задумываться. Выдавив немного охлаждающего геля на пальцы, я ввёл их в жаркое нутро и почти сразу же нащупал простату. Дэн отозвался нетерпеливым всхлипом, сжимая внутренними мышцами мои пальцы. Устоять, когда он так настойчиво зазывал меня в себя, было невозможно. Я поднял его ноги и плавно погрузился внутрь. Он вжался в меня, учащённо дыша. Такой весь хрупкий и беззащитный. И я, накрыв его собой, начал двигаться, в то время, как мои пальцы жадно гладили худое, гибкое тело, острые бедра. Моё возбуждение нарастало с каждым толчком в распалённое нутро, хотя я и не представлял, как можно возбудиться ещё сильнее. Я касался нежными признаниями его уха, обжигал торопливыми обещаниями, шептал о том, как люблю его. Он выгибался подо мной, вверяя мне себя полностью и судорожно втягивал оглушённый страстью воздух. Я накрыл ртом его влажные губы, перехватив очередной стон, и он с готовностью разомкнул их, пропуская мой язык вглубь. Наше дыхание переплелось. Я сцеловывал с его губ своё имя, легонько прикусывал их, нежно лизал языком. Моя рука все быстрее оглаживала его пылающий жаром, пульсирующий член, который требовательно бился в мою ладонь, и я с готовностью сжимал его сильнее. Его тесное нутро сокращалось в такт моим движениям. Необыкновенно. Потрясающе. Головокружительно. Предоргазменная дрожь прошла по моему телу и я, сделав глубокий вдох, прошептал: - Давай… Занимаясь с ним любовью, я никогда не позволял себе кончать первым. Дэн снова подставил мне свой рот. Я впился в него очередным голодным поцелуем и тут же ощутил, как моя ладонь наполняется тёплой влагой. Я кончил следом и, прошептав его имя, чмокнул любимые губы, мягко выскользнул из его тела, и по привычке немного подался назад, чтобы посмотреть, как капли моей спермы вытекают из тесного отверстия, а заодно и вытереть её салфеткой с бёдер моего мальчика. Но сперма не вытекала, а на члене я к своему удивлению, обнаружил презерватив. Стянув его, я бросил гандон на пол, посмотрел на своего любовника и снял с его глаз повязку. Реальность расплылась смазанным пятном. - Денис… - я коснулся его лица. – Дэн, ты со мной? Он обнял меня, кивая. - С тобой, - донеслось до моего слуха. Я облегчённо выдохнул. Значит всё произошедшее – его смерть, похороны, мои визиты на кладбище - было просто долгим кошмарным сном. Я прижался губами к его щеке, поглощённый собственными мыслями, не обратил внимание на то, что она была мокрой от слез, и отдался исцеляющим объятиям.