Несовместимые детали

Резвишься в бесовской одежде, и зыбко тебе, и легко. А то, что мой мир уничтожен, тебя не заботит ничуть, И будто от яркого света, от глаз твоих скрыться хочу.*

Максим Просыпаться в комнате и не наблюдать там Вадима стало уже почти заученным ритуалом, но то, что второй день подряд этого любителя зелени вообще не было дома с самого утра, меня порядком напрягло. На дворе было третье января, и девяносто девять процентов жителей нашей страны валялись дома, смотрели одни и те же новогодние программы и доедали начавшие прокисать салаты. А этому всё неймётся – опять куда-то умотал. Его записка, оставленная на кухонном столе, ничего не прояснила для меня. «Уехал по делам, вернусь днём. Не скучай, ешь, пей лекарство и не читай больше страшных сказок!» - гласил листик. Я матюкнулся, невольно вспомнив о вчерашней книге. Нет уж и правда – хватит с меня страшных японских сказок. Да здравствует обжираловка и телевизор. Я забил на таблетки и, сделав себе бутерброды и чай, развалился перед телеком. Но однообразные комедии, сменяющиеся такими же однообразными концертами, надоели мне очень быстро, и я, едва доев и вымыв посуду, выключил «ящик» и снова поднялся в спальню. Однако читать мне больше не хотелось, а попытка заснуть провалилась с треском, потому что мой организм, как и положено нормальному людскому организму высыпался теперь по ночам, а днём ни за что не хотел падать в объятия грузного, но ласкового мужика с именем Морфей. Промаявшись с час на своём ложе, я встал, поправил покрывало и, внутренне устроив допрос своему организму на самочувствие, обнаружил, что ощущаю себя лучше, чем на протяжении всего декабря. А это означало только одно: я готов был работать. Более того, мне этого хотелось. С ним хотелось. Как я говорил когда-то Вадиму, я действительно был геем. Осознав сие ещё в подростковом возрасте, я начал мечтать о большой и чистой любви. Её не получилось, получился трах – бессмысленный и беспощадный. В любовь я верить перестал. Но вот в отличный секс с приятным партнёром верил с полным правом. Такие мужчины попадались, хоть и до обидного редко. В процентном соотношении где-то один на сотню. Но вот такой, как Вадим мне попался в первый и, наверное, в последний раз. Он не просто не считал меня проституткой, он… заботился обо мне. Переживал. Кормил. Лечил. Даже куртку купил опять. Я обязан был его отблагодарить. Тем более, что сам бы получил удовольствие. - Работай, малыш, - я щёлкнул пальцами, подмигнув своему отражению в зеркале. – Трахни его. *** Сквозь шум воды я вполне отчётливо услышал, как открылась дверь в ванную, но даже плечом не повёл – это была часть моей задумки. Не выдал я себя и когда под занавеску пробрался поток прохладного воздуха – вуайерист хренов! Не уйдёшь, серый волк. Красная шапочка на страже. Откинув голову назад, я подставил лицо струям душа, проводя пальцами по волосам и соблазнительно прогибая спину. Безотказный приём в танце. Если знать, как это делать красиво, конечно. А я знал. - Максим, - кажется, у него голос сбился с ровных нот, стал приглушённее. Я обернулся и, улыбнувшись, притянул его к себе, заглянул в глаза. - Вернулся? - Что ж ты творишь? – он перехватил мои руки своими – более властными и сильными, наконец давая понять, кто здесь хозяин. Наверное, в запале я оторвал пару пуговиц с его рубашки – услышал какие-то лёгкие постукивания об пол. Вадим помогал мне раздевать его, дикими глазами вперившись в меня, явно изнывая от желания. Его член стоял колом, и я приник губами к нему, пробуя, смакуя уже знакомый вкус. Мужчина простонал что-то неразборчивое, зарылся пальцами мне в волосы, давая понять, что ему нравится… но я не собирался ограничиваться минетом. Отстранившись, я потянул его к себе под воду, обжигая шею, плечи, а главное, как я заметил по прошлым разам, очень чувствительную мочку уха поцелуями, наглаживал ладонью его член, чувствуя его влагу на ладони. Мне хотелось его – вот также безумно, как в ту ночь, когда он принял меня за своего бывшего. Я развернулся к Вадиму спиной, опёрся руками о кафель и вновь выгнул спину. - Гандон на раковине. Смазка уже не нужна. Давай. Он послушался. Наверное, у него руки дрожали, пока он презерватив натягивал, иначе я не могу объяснить столь долгое ожидание. Хотя, говорят, что когда чего-то слишком сильно хочешь, и оно близится, то время идёт медленнее. Наконец я ощутил его в себе – он не торопился, как всегда. Но я желал, чтобы он сошёл с ума от меня, потому сам толкнулся к нему, давая отмашку – можно. Он глухо застонал, впился зубами в моё плечо, ускоряя темп, вколачиваясь в меня, заводя поглаживаниями моего члена в ритме со своими движениями. - Вадик, - я бесстыдно насаживался на него, позволяя входить до самого дна. Горячо, хорошо. Ярко – будто тысяча радуг перед глазами взрываются в криках. - Давай, - он кусал мою шею, подобно вампиру, тут же, впрочем, зализывая болезненно-терпкие засосы. Я «давал». Я умел это делать, но сейчас на несколько каких-то секунд перестал владеть телом и голосом. Заведя голову сильно вбок, я мазнул губами по уголку его губ, но он впился в мою шею куда более дико, и судорожно дрогнув внутри меня, кончил, вливаясь в мой оргазм. В горле пересохло – я дышал ртом глубоко, как рыба, пока он, не торопясь отталкивать меня, покрывал плечи уже куда более спокойными поцелуями. - Охуенно, - выдохнул я, разворачиваясь к Вадиму. И чего он покраснел? Прям, гляньте, мамо, целку в дом привели, как говаривал мой приятель с панели Гарик. - Я здесь не для того, чтобы прохлаждаться, - наконец совладав с тоном, выдохнул я. – Не отнимай у меня хлеб и дай поработать. - Какой ты трудоголик, - улыбнулся Вадик. – А с первого взгляда и не скажешь. - Первое впечатление всегда обманчиво, - я показал ему язык. – Ты… сам не давал мне раскрыть свой… потенциал. - Наглец, - рассмеялся он. – Ну, жду. Раскрывай. В его тёмных глазах промелькнуло лукавство, и они на миг стали, несмотря на свой тёмный оттенок, настолько тёплыми, что напомнили гречишный мёд. Сладкий, хоть и с глубоко запрятанным оттенком первозданной горечи. - Пойдём в спальню, - я наклонился к уху Вадима, игриво провёл по мочке языком и чуть прикусил её, чувствуя, как эта простейшая ласка вызывает отклик в его теле. – Оставишь меня трудиться сверхурочно. *** Утомлённые, разгорячённые сексом, мы оторвались друг от друга, когда часы показывали уже два часа ночи. Вадим заснул мгновенно, а я, не забыв перебраться на свою кровать, лежал, впитывая совершенно новые для себя ощущения. Впервые мне было так хорошо. Несмотря на свою достаточно милую мордашку и красивые глаза, я всегда относил себя в категорию одноразовых проституток. Сняли – трахнули – заплатили – попрощались. Клиенты не искали меня во второй раз, не запоминали моего имени. Столь долгого секс-марафона у меня не было никогда. На ночь снимали очень редко, а если и снимали, это означало лишь то, что клиент – извращенец, который обожает всякие секс-игрушки, то есть прелюдия растягивалась на несколько часов. Интересно, а у Вадима есть что-то такое? Неужели любит всегда нежно и ласково? Плети-наручники не для него? Тело протестующе заныло, давая понять мне, что мысли о сексе сейчас совсем ни к чему. Я улыбнулся и закрыл глаза. Я чувствовал, что меня оттрахали, но это чувство больше не было унизительным или мерзким. Это было горячим, насытившим тело ощущением. Так, наверное, бывает… с любовниками, а не с клиентами. Когда ты отдаёшься по доброй воле, когда точно знаешь, что тебе не причинят вреда, боли, а наоборот – подарят удовольствие, и оно станет не поблажкой или подачкой, а обернётся чем-то само собой разумеющимся. Я устал, но мне было непозволительно хорошо. Глаза закрылись сами собой, и я уплыл в царство Морфея безо всяких намёков на сновидения. Вадим Будить Макса не хотелось, поэтому я оставил ему записку, в которой пояснил, что ненадолго уеду по делам, и чтобы он не скучал и вообще чувствовал себя, как дома. Зная огромную любовь Светланы Викторовны к чаю, я выбрал ей в подарок празднично украшенную большую чайную корзину с разнообразными видами этого напитка, а также корзинку поменьше, наполненную шоколадными конфетами. Как обычно мама Дениса собрала такой стол, как будто ждала в гости не меня одного, а ещё человек пять ничего не евших с прошлого года. «Макса бы сюда», – неожиданно для самого себя подумал я, но тут же отогнал из головы его образ. Мы выпили бутылку шампанского, обсудили новогоднее телевидение, которое вот уже какой год подряд оставляет желать лучшего, поговорили о необычно холодной в этот раз зиме и плавно переключились на Дэна, а затем каким-то образом на его отца. - Я редко говорила о нём с Денисом, - призналась Светлана Викторовна. - Но он знал, что отец его никакой ни моряк и не лётчик, погибший смертью храбрых, а обыкновенный человек, просто испугавшийся ответственности. – Спокойно произнесла она, а я чуть подался вперед, чувствуя, что сейчас эта хрупкая, мудрая женщина с большим понимающим сердцем поведает мне что-то сугубо личное. - Мы с ним вместе учились в институте, собирались пожениться после защиты. Но он был из Новосибирска, и уже после того, как мы подали заявление в ЗАГС, он поехал домой, чтобы лично пригласить родных на свадьбу. – Светлана Викторовна вздохнула и перевела взгляд в окно. Ее глаза затуманились воспоминаниями. - Я узнала, что беременна через пять дней после его отъезда и так обрадовалась, что в этот же день сообщила ему новость по телефону. – Продолжала рассказывать женщина, не глядя на меня. Я молча слушал её и рассматривал висящие на стене разновозрастные портреты Дэна. Хотя каждый из них давно уже знал наизусть. - К сожалению, он моего энтузиазма не разделил. Перезвонив через пару дней, сказал, что задержится в родном доме ненадолго. Как оказалось впоследствии, это был наш с ним последний разговор. На все дальнейшие мои звонки к телефону подходила его мать, которая и сообщила мне, что у моего жениха в Новосибирске уже есть невеста, и что деньги на аборт она мне вышлет почтой. После этой фразы я взглянул на Светлану Викторовну. - Деньги она и правда выслала, вот только я их отправила обратно, а ребёнка оставила. Первое время помогали родители, а потом я и сама научилась справляться. И ни разу, ни на минуту не пожалела, что родила Дениса. В моей жизни не было никого важнее сына, – голос Светланы Викторовны дрогнул, и я обратил внимание на её дрожащие пальцы, скользящие по ножке бокала. - Я до конца своей жизни буду вам благодарен за это решение, - хрипло произнёс я. Светлана Викторовна отставила бокал и накрыла мою руку своей. - Он бы очень хотел, чтобы ты был счастлив, - она улыбнулась, оставаясь при этом абсолютно серьёзной. - Я знаю, - задумчиво отозвался я, с тоской снова уставившись на Дэна. Сам бы я хотел умереть вместе с ним. А ещё лучше - вместо него. - Разреши себе это, Вадим, - ласково сказала женщина. - Я постараюсь, - я медленно кивнул и решил сменить тему. Думать о том, что Дэна сможет кто-то заменить было невыносимо больно. *** Вернувшись домой, я услышал доносящийся из ванны шум воды и, немного потоптавшись у двери, всё-таки, не стуча, заглянул внутрь. За полупрозрачной занавеской вырисовывалась обнаженная худощавая фигура Макса. Он стоял ко мне спиной, слегка откинув голову назад, подставив лицо под струи воды, и водил руками по своему телу. Я сглотнул. Низ живота кольнуло ощутимым желанием. В ванной пахло яблочным гелем для душа и моей туалетной водой. Сдвинув занавеску в сторону, я негромко позвал мальчишку. - Вернулся? – спокойно спросил он, оборачиваясь на меня, будто знал, во сколько я должен был прийти, и, положив ладони мне на плечи, притянул меня к своему мокрому телу. - Что ты творишь? – я мазнул дыханием по его улыбке и перехватил шаловливые руки. Которые, впрочем, тут же принялись быстро расстегивать мою рубашку. Я помогал ему, не отводя глаз от его влажного тела, чувствуя, как оно полностью завладевает моим сознанием. К тому моменту, как я избавился от последней детали одежды, я был уже очень сильно, просто до неприличия возбуждён. Макс опустился на колени и моментально втянул в рот мой жаждущий ласки член. - Хочу тебя, - я прикрыл глаза, устроил ладони на мальчишеском затылке, собираясь было установить определенный ритм, но он, несколько раз лизнув меня, неожиданно отстранился и, поднявшись на ноги, потянул к себе. Я в отчаянии прикусил нижнюю губу, но беспрекословно шагнул под воду, управляемый нетерпеливым желанием, которое пронзало мое тело миллионом острых игл. Губы Максима лениво скользили по моим плечам, касались шеи, уха. Его руки нежно сминали мои яички и заставляли член пульсировать в предвкушении. Мальчишка развернулся лицом к кафельной стене и как-то совсем по-деловому сказал: - Гандон на раковине. Смазка уже не нужна. – И, прогнувшись в пояснице, добавил: - Давай. Его тон сразу напомнил мне кто он, и кто я, и что мы вообще делаем сейчас вместе в моей ванной. Но предаваться в данный момент рефлексии мне совершенно не хотелось. А хотелось совсем другого. Взять его. Войти резко и глубоко. И почувствовать, как отступает боль, капитулируя перед примитивной жаждой наслаждения. Я натянул резинку и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем войти в мальчишку. Кончить быстро не хотелось, а из-за длительного отсутствия секса это вполне могло произойти, несмотря на гандон. Погрузившись в горячее нутро наполовину, я замер, давая Максу время привыкнуть, но он сам подался ко мне, насаживаясь до упора и прижимаясь ягодицами к моим бёдрам. От него пахло жизнью, страстью и, с ума сводящей, но при этом лёгкой похотью. Жар его нутра сводил с ума. Я перестал отсчитывать секунды, отпуская себя с цепи контроля и начал двигаться, с каждым толчком набирая скорость, мгновенно наращивая темп. Максим дышал шумно и прерывисто, а едва я обхватил ладонью его член, как он, простонав моё имя, выгнулся ещё больше, сжимая меня внутренними мышцами, и, изогнув шею, умудрился коснуться губами моих губ. Я не ответил на его поцелуй, жадно всасывая кожу на шее и ощутил, как, разлившееся в моём паху, тепло горячей лавой хлынуло наружу. В тот же миг по телу Макса прошла судорога оргазма, и он кончил в мою ладонь. Я удовлетворенно выдохнул. - Охуенно, - прошептал Максим, разворачиваясь ко мне. - Я здесь не для того, чтобы прохлаждаться. Не отнимай у меня хлеб и дай ещё поработать. Легкая усмешка скользнула по моим губам. - Надо же, какой трудоголик. А сразу и не скажешь. - Первое впечатление всегда обманчиво, - прищурился мальчишка и показал мне язык. – Ты сам не давал мне раскрыть свой потенциал. Я от души рассмеялся и отметил про себя, что с Максом мне было легко и просто. Будто мы уже сто лет знали друг друга. - Ну, давай. Раскрывай. – Я развел руки в стороны, предлагая ему себя. - Пойдём в спальню, - томно шепнул он мне на ухо, касаясь его губами, видимо разгадав, где именно у меня находится самая эрогенная зона. Пять минут спустя я опустил своего труженика спиной на кровать и навис над ним. Он попытался тут же сползти вниз, но я не дал ему этого сделать. Максим удивлённо нахмурился. - Тише. Подожди. Первый голод был утолён, и теперь можно было действовать не спеша. Я вообще быстрому сексу предпочитал медленный, когда можно было смаковать, неторопливо вкушая удовольствие. - Расслабься, - я водил рукой по мальчишеской груди, очерчивал соски, спускался к животу. Макс пристально смотрел на меня, а когда мои пальцы прошлись по его плоти, он сомкнул веки, и я почувствовал, как твердеет его член под моей ладонью. - Хорошо тебе? – тихо спросил я. И мальчишка отозвался довольным стоном и развел ноги в стороны. Опустив руку ниже, я полностью накрыл его промежность и коснулся средним пальцем раскрытого входа. Тело Максима дрожало от возбуждения, из центра головки показалась белесая капелька, и он, приподняв бедра, попытался потереться о мою руку. Я дотянулся до тюбика со смазкой и, увлажнив свои пальцы, вошёл ими в жаркое отверстие. - Трахни меня, - не открывая глаз, попросил Макс. Но я продолжал мучительно медленно скользить внутри него пальцами, пока не нащупал то, что заставило мальчишку выгнуться и крепко обхватить основание своего члена. - Пожалуйста, - прерывисто выдохнул он. Вытащив пальцы, я надел презерватив, придвинул Макса к себе максимально близко, шире развел его ноги, слегка приподнимая их, и одним стремительным движением проник в его тело. Максим вскрикнул, откинулся на спину, распластываясь на кровати, и принялся водить рукой вдоль своего члена. Я впился пальцами в его бедра, сжимая их, но не двигался, зачарованный тем, как он доставляет себе удовольствие. - Давай же, - нетерпеливо прошипел мальчишка и я, будто очнувшись от наваждения, принялся с силой вколачиваться в него. Он распахнул глаза, и я буквально нырнул в его душу. - Не отпускай меня, - одними губами произнёс Макс и, выдохнув тонким всхлипом, кончил себе на живот. Я считанные секунды балансировал на грани наслаждения, а затем оглушительный оргазм сотряс моё тело. - Охуенно, - повторил я словечко Макса, и он улыбнулся мне в ответ. Аккуратно выйдя из его тела, я перевернулся на спину и на минутку закрыл глаза.