Несовместимые детали

Давай убьём любовь, Не привыкай ко мне.*

Максим - Я приеду вечером, - предупредил меня Вадим, вяло ковыряя омлет. - В субботу идти на работу это, наверное, каторга, - зевнул я. - И что тебе там надо? - Так... - односложно протянул он, и у меня в голове поселилось нехорошее подозрение. Нехорошее подозрение усилилось, когда Вадим вместо того, чтобы сесть в свою машину, вызвал такси. Наставления его не изменились - холодильник, телевизор, ноут оставались в моём распоряжении, только то, что в субботу он отправился на работу, ещё и на такси, меня очень напрягло. Я не верил в такие форс-мажоры. Тем более, что о нём он даже вскользь не упомянул, также как и о какой-нибудь встрече с поставщиками или партнёрами по бизнесу. Пялясь в телевизор, я, вновь не вникая в происходящее на экране, полностью окунулся в свои мысли. Мне не хотелось думать, что он нашёл себе ещё кого-то. Какого-то чёрта на ум пришло воспоминание - перед новым годом, когда он вытянул меня заболевшего из «Меги», мы тоже ехали домой на такси. А ещё от него пахло алкоголем. Конечно, он вполне мог быть на корпоративе, но я очень хорошо помнил - что мама, что отчим, пока работу не потерял, на корпоратив тридцать первого не ходили. Праздник проходил числа двадцать восьмого где-то, а тридцать первого вся страна сидела дома, дорезала салаты, а если на работу кто и ходил, то лишь затем, чтобы поздравить коллег, пропустить по рюмке и вернуться домой. Значит, на работе Вадим не был. Даже если бы он туда и отправился, то вернулся бы ещё днём, а не заруливал бы в «Икею» в девять вечера. И сегодня - утро субботы, которое можно было бы провести в постели, а он уехал. Сердце укололо боязнью. Что если этот Денис никуда не делся? То есть, может, они просто расстались, но порой ещё встречаются и вспоминают старые времена, попросту говоря, трахаются? Конечно, хрен кто захочет лишаться такого партнёра. Вадим был очень страстным, легковозбудимым, но несмотря на свою явную активность, умел доводить до оглушительного оргазма и удовольствие любовника держал наравне со своим. С ним я не чувствовал себя блядью. С ним я себя вообще не чувствовал - оргазм давал в голову так, что я, хрипло крича и выгибаясь сильнее, будто разлетался на крошечные частицы. Я правда никогда раньше не думал, что секс может быть таким. В пубертатном возрасте я, насмотревшись романтических, сопливых и, конечно, гетеросексуальных фильмов, представлял секс чем-то возвышенным. Позже, когда я попал к Владу, приоритеты стали противоположными. Я связал секс с болью и низменностью, хоть импотентом не стал и иногда даже получал удовольствие. Теперь всё снова изменилось. Секс стал смесью страсти и нежности, пошлости и сладостности. Мне было хорошо. Это не было больше работой. Вадим не требовал от меня притворства и чего-то извращённого, наоборот - он без труда читал желания моего тела и умел проделывать с ним такое, что пальцы на ногах немели. Аспекты же, не касающиеся сексуального возбуждения, тоже были более чем приятны. Вадим кормил меня всякими вкусностями, был добр ко мне и обращался со мной, как с нормальным человеком, ни разу не указав мне моё место. Задумавшись об этом, я вновь невольно пришёл к вопросу о контрацепции, а оттуда - к делам врачебным. То бишь снова задумался о том, чтобы сдать анализы на всевозможные инфекции. Вот только такой разговор ни с чего я не мог завести. Требовался повод и, думая о том, с чего бы начать столь деликатную тему, я как-то незаметно для себя, уснул. *** Разбудило меня чьё-то прикосновение к плечу. Наученный жизнью, уверенный на девяносто девять процентов, что после прикосновения следует удар или пинок, я подскочил мгновенно. - Тише, Макс, ты чего? Это я, - на меня дыхнули убийственным запахом алкоголя, но по голосу я узнал Вадима. - Да... Я это... Уснул. Встаю уже, - я нехотя поднялся с дивана. - А сколько времени? - Начало шестого. Кушать хочешь? Впервые я проигнорировал вопрос о еде. - Где ты был? - нарочито равнодушно спросил я. - На работе? - Да, - голос его не дрогнул, вот только я ему не поверил. Не тянуло это на правду никоим образом. Уехал в одиннадцать, приехал в пять. В выходной день. Бред. Но он и не обязан был передо мной отчитываться. Кто я ему? И вообще, Макс, в следующий раз рот закрывай, пока тебя пинком не выгнали за такие вопросы. Тебя вообще ебать не должно, где и с кем он был! Весь вечер я дулся, причём на себя или на него - сказать сложно. Даже еда меня не обрадовала. Я вдруг подумал, что мало ему даю. Что чего-то ему не хватает. Потому в душ я пошёл первый, и когда он вернулся, уже ожидал в постели в очень откровенной позе. Вадим даже закашлялся, глядя на меня. - Максим... - Может, у тебя есть особые пожелания? - я прикусил губу, затем облизал её. - Я многое умею. - Не сомневаюсь, - он улыбнулся, как, наверное, улыбаются ребёнку, который, пытаясь лепить пирожки и перемазавшись в тесте, говорит, что всё умеет. - Но я очень устал. Вымотался. Ложись спать к себе... Пожалуйста. Дважды приказывать мне не требовалось. - Извини, я не подумал, что ты устал, - я, натянув на себя футболку, мгновенно перелёг на своё нехитрое ложе и уже через пять минут делал вид, будто вижу десятый сон. Я слышал, как Вадим тихо включил какой-то фильм на ноутбуке, но спустя от силы полчаса, он выключил свет и лёг к себе. Никаких звонков или оповещений на телефон, я не слышал. Хотя, наверняка тому мудаку было что сказать. «Спасибо за прекрасный секс, милый». Я аж зубы сжал. И снова - в который раз задался вопросом: зачем я ему? Неужели настолько пожалел такую бездомную шавку? Но мало ли таких по улицам ходит, что ж ему, всех подбирать? Удивительно, как под напором столь безрадостных мыслей, я смог уснуть. Вадим За всю рабочую неделю мне удалось вырваться к Дэну только один раз, да и то ненадолго. Я заехал к нему во вторник с утра, очистил от снега памятник, ограду и зажег свечу в специальном фонарике. Времени, чтобы задержаться у могилы не было совсем, и я решил ещё раз приехать к Денису в ближайшую субботу. Максу мне говорить о Дэне не хотелось. Наверняка он заметил его фотографию на полке в спальне, но вопросов не задавал, поэтому и я не видел смысла посвящать его в своё прошлое. Тем не менее, я не мог уехать в субботу без объяснений и, не придумав ничего лучше, соврал мальчишке, что мне нужно на работу. Сомневаюсь, что Макс мне поверил, уж больно недоумевающее выражение лица у него было, когда я сообщил эту новость. Но он быстро взял себя в руки и сменил недоумение на равнодушие. - Мне пора, - спокойно сказал я, поднимаясь из-за стола и, загрузив грязную посуду в посудомоечную машину, пошел вызывать такси. Через час я был на кладбище. Стоял перед Дэном на коленях и каялся в изменах. Я знал, что он меня простит. Но сам я себя - нет. Я оказался слишком слабым. Не выдержал одиночества. Привязался к мальчишке, пахнущему болью. Мы с Денисом никогда не клялись друг другу в верности и любви до гроба. Просто нам не нужны были эти банальные слова. В наших отношениях не было зыбкости, следовательно, они не нуждались в словестной подпитке. Вместе нам было надёжно. Мы были уверены друг в друге. Без обещаний и клятв. Уверены так, как каждый человек уверен в том, что солнце всходит каждое утро несмотря ни на что. И когда мое солнце погасло с божьего попустительства, я должен был научиться жить без него, а не искать ему замену. Впрочем, я и не искал. Этот воробей сам впорхнул в мою жизнь. Но меня грызла вина. Тяжкая и очень горькая. Я водил пальцами по любимому лицу не чувствуя ни колкого холода, ни напористого ветра. Время будто застыло. Вокруг было тихо и неподвижно. Мёртво. Просидеть бы так до скончания веков - в этом бескрайнем море безмолвия, надорванном лишь моим присутствием. Никаких звуков. Только снег и кресты, упирающиеся в небо, от вида которых боль утраты становилась совсем невыносимой. Очнулся я, когда мои ноги окаменели от мороза, а руки и вовсе утратили чувствительность. Онемевшими губами я сделал большой глоток бурбона. Затем ещё один. И ещё. Алкоголь вопреки расхожему мнению, на морозе не греет, он лишь расширяет кровеносные сосуды, даря обманчивое ощущение тепла и снижая бдительность, позволяя расслабиться. Я сделал над собой усилие и поднялся на ноги, разминая затекшие мышцы. Смеркалось. Пора было ехать домой. Дэн смотрел на меня грустно и как-то тревожно. - Только ты, - прошептал я, мысленно целуя его губы. - Навсегда, Дэн. *** В доме было тихо. Телевизор не работал. Музыкальный центр молчал. Зато свет горел абсолютно везде. Видимо, Макс не особо любил темноту. Заглянув в комнату, я увидел, что мальчишка мирно посапывает свернувшись клубком на диване, а телевизор все же работает, но без звука. - Максим… - позвал я, легонько трогая его за плечо. Макс подскочил, как ужаленный, будто он заснул на боевом посту и его за этим занятием застукал старшина. - Тише, ты чего? Это я. Мальчишка как-то странно взглянул на меня. - Я это… Уснул. - После секундного замешательства ответил он и, потянувшись, потёр глаза. - А сколько времени? - Начало шестого. В животе у меня заурчало - напоминание о пропущенном обеде. - Кушать хочешь? Вместо ответа Максим взглянул в окно, затем быстро скользнул по моему лицу и перевёл хмурый взгляд на экран телевизора. - Где ты был? - спросил он. - На работе? - Ну, да, - я передёрнул плечами. Врать было противно, да и смысла по сути, в этом вранье не было никакого. Тем более, что Макс мне не поверил. Это было видно невооруженным взглядом. Я отправился на кухню, а он, включив у телевизора звук, сделал вид, что заинтересовался каким-то очередным бестолковым телешоу. Сварив себе крепкий кофе, я принялся готовить ужин и примерно через час позвал Максима есть. Он лениво возил по тарелке курицу, запечённую в ананасовом соусе, нехотя цеплял вилкой кусочки ананасов и неторопливо отправлял их в рот. Мы не разговаривали. Он думал о чем-то своём, а я - о своём. Доев и буркнув мне «спасибо», Макс вымыл за собой тарелку и отправился в ванную. Я прибрался на кухне, выкурил две сигареты, выпил ещё одну чашку кофе и, дождавшись, когда он выйдет из ванной, тоже пошёл в душ. Поднявшись десять минут спустя в спальню, я остановился, как вкопанный. Макс, абсолютно голый, лежал в моей постели, расставив ноги и, призывно смотря на меня, поглаживал свой полувозбуждённый член. - Максим, - кашлянул я. - Может, у тебя есть особые пожелания? - он прерывисто вздохнул и прикусил губу. После облизал её и добавил: - Я многое умею. - Не сомневаюсь, - как можно мягче произнес я и вспомнил запах Дэна. Сердце кольнуло болью и сдавило словно тисками. - Я очень устал. Ложись спать к себе… Пожалуйста. Лицо мальчишки изменилось в одно мгновение. Почти так же, как утром. Но не с удивления на равнодушие, а с желания на разочарование. - Извини, я не подумал, что ты устал, - он быстро надел футболку, перебрался на кресло и укрылся с головой одеялом. Я обидел его. Не специально, но обидел. Своим враньём я загнал себя в ловушку. Я не мог взять и забыть Дениса. Я не мог взять и отпустить Макса. Но поймет ли он меня, если я расскажу ему всё, как есть? Найду ли я нужные слова, чтобы передать, как сильно я люблю того, кого больше нет? Да и захочет ли Максим слушать всё это? У него ведь и своих печалей хватает. А если и захочет, то не сочтёт ли меня конченным психом, который бывает на кладбище не раз в год, как все, а каждую неделю. Я полулёг в постель. Непонятно зачем включил ноутбук, а сам уставился на фотографию Дэна на полке. Сердце поскакало в удвоенном темпе. Я растерянно переводил взгляд с Дениса на Макса и обратно. Говорят, живые должны жить с живыми людьми. Но Дэн ведь жив. В моей памяти. Я отложил ноутбук, закрыл глаза и вслушался в тишину ночи.