Несовместимые детали

Научи меня быть счастливым Вереницей долгих ночей, Раствориться в твоей паутине И любить ещё сильней.*

Максим Теперь каждый день, когда Вадим уходил на работу, я занимался тем, что готовился к его дню рождению в танцевальном плане. Сначала я занимался растяжкой, (с неудовольствием обнаружил, кстати, что с первого раза на шпагат сесть не могу) затем включал музыку, вспоминал танцевальные движения, комбинируя стриптиз и классический танец. Занимался я очень усердно, даже мышцы поначалу сильно болели, но я не унывал. «Долина любви»** имела такой ритм, что остановиться было невозможно. Сначала я репетировал в домашней одежде, потом надевал костюм, привыкая к нему. Кстати, ещё раз обдумав свой танец, я решил пока все «подарки» не открывать и, заныкав поглубже в шкаф купленные штуки, ограничился лишь развратным внешним видом. Но к восьми вечера я неизменно всё убирал, брал в руки книжку и усаживался на диван в гостиной, делая вид, что так провёл весь день. Вадим заставал меня за чтением и поглаживанием Ведьки, сам трепал её за ушком, что кошка мужественно терпела, и чмокал меня в щёку. А спустя две недели мне позвонили, велев явиться за загранпаспортом. Честное слово, я до последнего не верил, что мне его дадут, однако документ мне отдали безо всяких проволочек и каверзных вопросов. На обратном пути я не выдержал и завернул в свой двор. Дом, в котором я жил, высился всё там же, где и был, и никакая сила не стёрла его с земли. Сглотнув, я, сам не зная, зачем, вошёл в свой подъезд, поднялся на свой этаж и встал возле двери. Мне стало не по себе от мысли, что эта скотина всё ещё живёт там и, поборов приступ тошноты и ненависти, я развернулся, чтобы уйти, но тут дверь внезапно открылась. - …Ещё раз услышу, что ты кому-то в волосы жвачку залепила, не знаю, что сделаю! - Он первый начал! - девчушка, лет семи, выскочила из квартиры и упёрлась прямо в меня. – Ой… - Юля! – вышедшая следом женщина окликнула, видимо, дочь, а увидев меня, стушевалась: - Простите. А вы к кому? Я сглотнул горький комок – нет, не походила эта женщина на новую жену отчима. Такая ни за что бы… - Простите, тут раньше мужчина жил… - Вы пристав что ли? – моя собеседница закатила глаза. – Молодой человек, запишите уже себе где-нибудь и не ходите сюда больше. Эту квартиру снимаем мы с дочкой. Третий год уже тут живём, и квартиру нам риэлтор нашёл. Раньше тут и правда какой-то алкаш жил, но он умер. Если он и набрал каких-то кредитов, то мы не в курсе совершенно. - Да… простите, - глаза защипало, я поспешно отвернулся и побежал вниз по лестнице, забыв про лифт. Внутри расцвело какое-то огромное облегчение. Я выжил, а он нет. И он это заслужил. *** Про собственный день рождения я забыл совершенно, (когда ты его столько лет игнорируешь, это нормально) потому, когда однажды утром проснулся от запаха чего-то печёного, то не придал этому значения. На дворе было воскресенье, Вадику было не нужно на работу, и то, что он творил что-то вкусное, было практически ритуалом. Я вылез из постели, заправил её и, сходив в душ, прошлёпал на кухню. И чуть не подавился, взглянув на часы: было почти одиннадцать утра. - Доброе утро… а почему ты меня не разбудил? – подойдя к Вадиму, что-то интенсивно режущему на разделочном столе, я потёрся подбородком о его плечо. Он обернулся мгновенно, отложив нож и, бережно взяв моё лицо в свои руки, поцеловал. Вкус свежей клубники влился в мой рот, я сглотнул и въелся в этот поцелуй, гладя руками его спину. - С днём рождения, Максим, - он спустился губами к моей шее, чуть прикусил кожу. – Не соблазняй меня прямо сейчас, потому что если у меня корж сгорит, я тебя придушу. - День рождения… чёрт! – я прикусил губу. – Я и забыл совсем. - Ничего, вспомнишь, - он наконец оторвался от меня. – Подожди пару часов. Я думал, что поскольку ночью вымотал тебя, то ты проспишь до обеда, и я всё успею… - Торт? – я облизнулся. - И торт тоже. А ещё лазанья, закуски… Ну и другого рода десерт, - он многозначительно взглянул на меня. – Ты уже, кстати, родился? Я покраснел: - Не знаю. Мама не говорила, во сколько… - Ну и ладно, – он потрепал меня по волосам. – Марш в гостиную, именинник. *** Он преподнёс мне самый лучший подарок, какой только мог: книги. Вернее, сертификат на пять тысяч в определённом книжном магазине – самом большом во всей Москве. - Я не знал, что тебе купить… Энциклопедии, интересующие тебя, вроде все уже есть… А в художественной литературе я не слишком разбираюсь. Так что выберешь сам, ладно? Я обнял его и расцеловал: большего мне было и не надо. Однако он пообещал большее. - И я помню об отпуске, Макс. Подумай, куда хочешь поехать, ладно? Я кивнул и снова прижался к нему. Мы чинно ужинали на кухне, и ужин этот был сродни оргазму. Вадик и так готовил фантастически, но сегодня превзошёл самого себя. Лазанья таяла во рту, всевозможные маленькие закусочки имели волшебный вкус, а торт… Торт был чистой фантастикой. Он и правда напоминал бархат красного цвета, только таял во рту, а я вспоминал детство, кондитерский магазин возле дома, и понимал, что даром мне там теперь ничего не нужно с таким храбрым кулинаром под рукой. После ужина мы по очереди сходили в душ, а затем расположились возле камина в гостиной, прямо на полу, выпили по бокалу вина и совершенно расслабились. - У меня сегодня самый лучший день рождения, - тихо признался Вадиму я, целуя его в шею. – Спасибо. Он задумчиво посмотрел на меня: - А в детстве… Максим, ну неужели не было ни одного дня рождения, который ты смог бы сравнить с этим? Я только плечами пожал: - Не знаю… Торта у меня никогда не было: мама не умела их печь. Была шоколадка. Но много сладкого было нельзя, я же танцевал, - я лёг на постеленное на пол одеяло, прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания: - Друзей я приглашать стеснялся, да их и не было почти. Подарки мне дарила только мама – книгу, мозаику, а ещё она Оливье всегда делала с яблоком… Отчим с самого утра нажирался, а к вечеру закатывал бесплатные концерты, и как-то не до праздника уже было… В общем, ничего особо весёлого я не припомню. Он прервал поток моих воспоминаний поцелуем, а я прижал его к себе, втиснул, кажется, не только в тело, но в сердце, душу, потому что это сейчас было необходимо. Он подчинился, уткнулся мне куда-то в шею, глубоко вдыхая мой запах. - Ты поэтому не пьёшь, да? - И поэтому тоже. Не могу. Хотя, когда ещё в «Ягоде» работал, парни советовали и бухло, и таблетки, чтобы отключаться… А я не мог. - И не надо тебе, - он лизнул моё ухо. – Ты весь такой…чистый. Тебе никакая грязная привычка не пойдёт. Я усмехнулся: - Сама невинность, да? - Иногда мне кажется, что да, - совершенно серьёзно произнёс Вадик, а потом вдруг тихо поинтересовался: - Чего бы ты хотел в постели? Может что-то… чего у тебя никогда не было? Есть у тебя какой-то фетиш, кроме всех мне известных? Или даже не фетиш, а то, чего ты никогда не пробовал. - Я не знаю, - и это было чистой правдой. Несмотря на то, что я был шлюхой, я лишь знал, как доставить удовольствие клиенту, а о себе как-то не задумывался. Мне и минет-то до Вадима никто не делал, не говоря уж о ещё каких-то ласках. Даже купленные мною игрушки были для него и только для него. - Может, я смогу угадать? – он потянул мою футболку вверх, а я вгляделся в его глаза – пьянящие и хмельные. - Попробуй, - щёки залило тёплым румянцем, и я помог Вадиму избавить меня от одежды, потянулся к его футболке, но он меня остановил. - Не надо, Макс. Мне сегодня понадобится чуть больше выдержки. Я только плечами пожал, по его глазам видя, что что-то он уже придумал. Даже интересно стало. Свяжет меня? Вспомнит невзъебенно новую позу из Камасутры? Третьего позовёт? Вадим уложил меня удобнее, развёл мои ноги и вобрал в рот член: привычно уже, хотя мозг всё равно отключается – постепенно, в ритм размеренным движениям языка и губ. Я глубоко вздохнул и, ёрзая, попытался придвинуться ближе, но он остановил. И прекратил делать минет. Впрочем, не резко - постепенно свёл ласку на «нет», так что я даже чуть взвыл, прося ещё. А в следующую секунду застонал в голос, теряя размеренное дыхание в секунду. От неожиданности, от стыда, который затопил всё внутри в одно мгновение ока, от желания, которое запульсировало кровью во всём теле, устремляясь вниз живота. Слово «римминг» я знал. Вот только действие его на себе никогда не испытывал. Смущение вцепилось в меня, я попытался прекратить это, хоть немного ноги свести, но Вадим не дал. Пробормотал что-то ласковое и продолжил лизать меня как кот валерьянку. - Вадик, - простонал я, зная, что требую прекратить немедленно, что от стыда умру. Знал-то я это знал, но вот высказать не мог. А он останавливаться не собирался. Мозг не просто отключился – мысли все испарились, когда, рукой наглаживая мой член, практический истекающий смазкой, Вадим превратил простые полизывания языком в его толчки, словно уже меня трахал. Эта откровенность вспыхивала в крови, я ощущал болезненно-растравляющие, но короткие ожоги в теле, не дыша уже. Вместо выдохов остались стоны. И, кажется, закричал: жалобно так, прося неизвестно чего, но уж точно не прекращать это сумасшествие. И кончил. Обжигающе быстро, постыдно, содрогаясь всем телом. Вадим неспешно облизал мой член, а затем навис надо мной, целуя в шею, в губы: - Сладкий, - сомлевше протянул он, а я слова был сказать не в состоянии, лишь залился румянцем и наконец смог перевести дыхание. - Это ведь ещё не всё? – и хитро улыбнулся. Форму-то себе надо возвращать, а то глянь, как целка нетронутая себя повёл – стыдно даже, что так быстро кончил. - Полежи немного, Макс, - проговорил Вадик, сам ложась на спину, но я не собирался лежать. Мне хотелось доставить ему удовольствие, тем более стояк его был более чем заметен. Я перевернулся и стянул с него одежду, вызывая смешок: - Ненасытный. - Ещё бы. На столь радикальный шаг, как римминг, я пока не пошёл, но вот минет ему сделал по классу люкс – наизусть уже выучив предпочтения своего партнёра и применяя все приёмы постепенно, а иногда и в совокупности: язык, губы, пальцы; неспешные движения и крышесносно-быстрая ласка – я добился просто потрясного эффекта. Вадим стонал, требовал, вскидывал бёдра, а кончил ещё быстрее меня, больно ухватив меня за волосы, тут же впрочем, отпуская. - Маленький паразит. Я лишь улыбнулся и лёг головой на его грудь, слушая, как стучит его, постепенно уходящее от бешеного ритма в размеренный, сердце. Вадим Постепенно Андрей полностью освоился со своим новым положением, вник во все нюансы и тонкости. Я познакомил его с нашими основными поставщиками и стал доверять ему всё больше и больше дел. Мне нравился подход Беляева к работе. Он не боялся трудностей, уверенно смотрел в будущее, а ещё у него был врожденный дар - принимать верные решения без лишних сомнений и стресса. Это было весьма ценное качество. У меня снова появилось свободное время, что было очень кстати, так как приближался день рождения Макса, и я собирался съездить ему за подарком. Что именно купить воробью в подарок я так и не решил и по привычке, поехал сразу в «Мегу», подумав, что там-то, в бесчисленном множестве магазинов, я наверняка что-нибудь ему подберу. Я обошел магазины с одеждой и различными аксессуарами, зашёл в спорттовары и электронику, задержался в магазинчике часов «Swatch», которые обожал Дэн. Заглянул в парфюмерный и ювелирный, но так ничего и не выбрал. За те десять месяцев, что я знал Максима, я понял, что к одежде он равнодушен, к украшениям в виде цепочек, колец и прочей лабуды тем более, к новинкам в мире гаджетов он никакого интереса не проявлял, а когда я читал о чём-то подобном в интернете, он лишь позёвывал, называя всё это дорогими и бестолковыми глупостями. Конечно, можно было купить мальчишке легендарные швейцарские часы, но я не хотел, чтобы Макс снова подумал, что я воспринимаю его всего лишь, как замену Дэна. Именно по этой же причине я отказался от покупки «Фаренгейта», несмотря на то, что воробей периодически пользовался флаконом Дениса. Вернувшись в магазин электроники, я собрался уже было купить Максиму электронную книгу, зная, что он любит читать, но когда я уже стоял у витрины магазина, меня неожиданно осенило. Максу надо подарить обычные книги! И, вернувшись к машине, я поехал в центральный Дом Книги на Арбате. Побродив вдоль стеллажей, я опять впал в ступор и даже приуныл, но предложившая мне свою помощь девушка-консультант, порекомендовала приобрести просто подарочную карту на любую сумму, с помощью которой именинник, приехав в магазин, сможет сам выбрать всё, что ему понравится. Я счёл это более чем разумным и последовал её совету. *** Накануне дня рождения я поехал в спортзал, а на обратном пути закупил все необходимые для праздничного стола продукты. Вернувшись домой, я сразу же попросил Максима приготовить мне ванну, сказав, что немного перезанимался и хотел бы расслабиться в джакузи, а сам за это время успел разобрать пакеты. На следующий день я поднялся ни свет ни заря и, стараясь не потревожить именинника, плотно прикрыл дверь спальни и спустился вниз. Сходив в душ и позавтракав чашкой кофе, я тут же включился в готовку. На десерт я решил испечь торт «Красный бархат» с клубникой, в качестве основного блюда задумал лазанью с курицей и шампиньонами, а вместо салатов собирался приготовить легкие закуски - канапе из креветок с помидорами черри, фаршированные баклажаны, яичные рулетики с красной икрой, а так же, специально для Макса, не совсем лёгкие мини-гамбургеры на шпажках. Кошка крутилась у моих ног, тёрлась, и периодически мявкала, выпрашивая что-нибудь вкусненькое. Я накормил её колбасой, но больше ничего дать не решался, так как за кормление Ведьмы целиком и полностью отвечал Максим. Я как-то хотел ей налить сметаны, но воробей отговорил меня, сказав, что кошкам её оказывается нельзя. Вот кто бы мог подумать. Макс появился на кухне в тот момент, когда я нарезал клубнику для торта, а в духовке у меня допекался последний корж. - Доброе утро, - мягко прошептал он мне на ухо. - Почему ты меня не разбудил? Уже одиннадцать… Я дорезал ягоды и, обернувшись к мальчишке, поцеловал его в губы. - С днём рождения, Максим, - выдохнул я в его приоткрытый рот и тут же скользнул ниже, легонько прикусывая кожу на шее. Макс потерся о меня бёдрами и я ощутил исходящие от него разряды желания. - Не соблазняй меня сейчас, потому что если у меня сгорит корж, я тебя придушу, - честно предупредил я его. Воробей закатил глаза. - Чёрт… День рождения, - медленно проговорил он. - А я совсем забыл. «Главное, что я не забыл», - подумал я. А вслух сказал, что через пару часов всё будет готово, и мы сможем начать праздновать. - Торт? - Макс посмотрел в духовку через стеклянную дверцу. - И не только, - я кивнул на подоконник, где стояли другие блюда, находящиеся в разной степени готовности. - Ещё лазанья, закуски. Ну и десерт. - Добавил я, бросив на Максима выразительный взгляд. Под десертом я имел в виду не только секс, но ещё и фруктовый салат из дыни и ананаса с кусочками апельсина и зёрнами граната. - Кстати, ты уже родился? - Не знаю, - мальчишка смущённо отвёл глаза. - Мама не говорила, во сколько… Поняв, что затронул болезненную тему, я немного неловко улыбнулся и коснулся чистой рукой волос Макса. - Ну и ладно. Заглянув в духовку, я вытащил очередной корж и, вручив Максиму коробку с печеньем и пакет сока, отправил его в комнату. *** Пригласив воробья за накрытый стол, я первым делом вручил ему подарок и когда он понял, что это, глаза его наполнились радостью. - Я не знал, что тебе купить, - честно признался я. - Серию энциклопедий мы уже собрали. А в художественной столько всего, что я растерялся. Так что выберешь сам, ладно? Макс горячо обнял меня. - Спасибо, Вадик. - И да, я помню об отпуске. Нам надо решить куда мы поедем. Подумай об этом. Мальчишка лучезарно улыбнулся: - Ага. Максим уплетал еду за обе щеки, стараясь попробовать всё, а в перерывах между жеванием нахваливал мою стряпню. Мне было чертовски приятно это слышать. А уж когда он в блаженстве причмокивал, поедая торт, так это вообще стало усладой для моего слуха и моих глаз. Мы просидели за столом несколько часов. Болтали о чем-то незначительном, смеялись, потягивали вино. Спокойно мне было с Максом. Комфортно. И даже паузы в разговорах ничуть не напрягали. Прибравшись на кухне, мы переместились в большую комнату и расположились возле камина. Я подал мальчишке его недопитый бокал с вином, себе же налил новый. - За тебя, - сказал я, касаясь его бокала своим. - У меня сегодня самый лучший день рождения, - прошептал Максим, улыбаясь. - Спасибо тебе. - Макс, а разве в детстве не было лучших дней рождений? Воробей задумчиво отвёл взгляд, но я успел заметить в нём выражение незажившей боли. - Не знаю, - тихо промолвил он. Голос его изменился. - Торты мама печь не умела, но покупала шоколадку, правда мне много сладкого нельзя было из-за танцев… Максим немного отстранился от меня, и растянувшись на полу, на покрывале, неподвижно глядя на огонь, начал рассказывать... И как обычно от его рассказов о детстве сердце обливалось кровью. А я в сотый раз задавался риторическими вопросами - за что и почему в мире такая несправедливость? Придвинувшись к Максу, я обнял его. Он был моим и мне хотелось защитить его от всего плохого. Хотя на самом деле, он сам по себе очень сильный. Намного сильнее меня. Он справлялся со своими бедами, а не топил их в алкоголе. - Ты поэтому не пьёшь, да? - И поэтому тоже, - вздохнул Макс. - Знаешь, когда я ещё в «Ягоде» работал, парни советовали бухло и таблетки, чтобы отключаться и не чувствовать… А я не мог. - И не надо, - прошептал я ему на ухо и провёл языком по мочке. - Ты весь такой… - Я запнулся, подбирая нужное слово. - Чистый. - Сама невинность, да? - Максим поднял на меня смеющиеся глаза. Я вспомнил, как впервые делал ему минет, и как потом выяснилось, это был первый минет в его жизни. - Иногда мне кажется, что да, - мне стало интересно, что ещё он не пробовал в постели и я прямо спросил: - Чего бы тебе хотелось? Чего у тебя никогда не было? После десятисекундной паузы воробей неуверенно пожал плечами: - Не знаю. - Тогда… - я избавил его от футболки. - Я попробую угадать. Макс кивнул и приподнял бёдра, помогая мне снять с него штаны. Белья на нём не было. Зато его член от одного моего взгляда стал твёрдым и горячим. Я прикоснулся губами к головке, поцеловал, а затем втянул в рот. Максим прикусил нижнюю губу и выгнулся. Я ласкал его плоть языком, сосал, чувствуя нетерпеливое подрагивание и слыша протяжные стоны. Но ускоряться не собирался. У меня был другой план. Раздвинув ноги Макса шире и подсунув под поясницу диванную подушку, я лизнул его вход. Мальчишка замер. Я повторил это ещё раз. И затем ещё. - Вадик, - выдохнул он сдавленно-изумлённым стоном, попытавшись отползти от меня и свести ноги. Но его прерывистое дыхание, истекающий смазкой член, затуманенные глаза дали мне понять, что он хочет продолжения, но боится признаться в этом. Поэтому я медленно толкнулся языком в его нутро и, накрыв рукой пульсирующую желанием плоть, начал двигать ею в такт размеренным движениям своего рта. Макс ахнул. Пробормотал что-то неразборчивое и снова застонал. Я вылизывал его, упиваясь вкусом мальчишеского полуосознанного желания и чувствовал, как усиливается его дрожь. Через несколько мгновений тело Макса напряглось, выгнулось дугой, и он кончил, обильно оросив мою ладонь и свой живот спермой. Собрав языком с тела Макса белёсые капли, я добрался до его губ и поделился с ним его же вкусом. - Сладкий, - тихо сказал я, наслаждаясь смущенным выражением его лица. - Это ведь ещё не всё? - спросил он, оставляя на моих губах влажный поцелуй. Конечно, не всё. Но у нас впереди был весь вечер и целая ночь. Я вытянулся рядом с Максимом. - Полежи немного, отдохни, - проговорил я, желая слегка остудить и свой пыл. Но Максу, видимо, не нужна была передышка, а мой возбужденный член был для него сигналом к действию. Какое-то время я наблюдал, как он нежно лизал, целовал и ритмично заглатывал мою плоть, а потом, когда движения парня стали более быстрыми и жадными, откинул голову и, закрыв глаза, отдался потрясающему оргазму.