Несовместимые детали

Дать тебе силу, дать тебе власть, Целовать тебя в шею, целовать тебя всласть.*

Максим День икс пришёлся на пятницу, однако Вадим всё же на работу поехал. Но оно было и к лучшему, у меня было время подготовиться к вечеру. На еду я забил - во-первых, со вчерашнего дня ещё остался салат, рыба и мясо по-французски, во-вторых, готовить по сравнению с Вадиком я практически не умел, и вряд ли суп с фрикадельками и макароны по-флотски можно было считать праздничными блюдами, в-третьих, готовка не была основой моего подарка. Всё было много интереснее. Разминку и генеральную репетицию я провёл ещё утром, затем пошёл в ванную, выбрился и вымылся до скрипа кожи и волос и ровно в пять минут восьмого, заслышав звонок, открыл дверь при полном параде. Вадим, едва ступив и разувшись на пороге, оглядел меня и даже пакеты из рук выронил, хорошо, что там ничего легкобьющегося не было, во всяком случае, звона стекла я не услышал. - Макс, - восхищённо проговорил он, а я нагло притянул его к себе за куртку и поцеловал, зная, что выгляжу отменно. Ажурные прорези в корсете открывали участки тела, облегающие, словно вторая кожа, шортики ничуть не скрывали моего возбуждения, а чулки делали меня похожим на Сиэля, который решил отдать долг Себастьяну**. Зачётная вещь, кстати, оказалась, Лайт был прав. - С днём рождения, - промурлыкал я и, сняв с Шахова куртку, прижал к стене, наглаживая его пах, целуя ухо и за ним. - Макс, - простонал он, сильнее вжимаясь членом в мою руку, но я, отпустив его, лишь улыбнулся: - Марш в душ, герой-любовник. А потом в гостиную, тебя подарок заждался. Он цыкнул, засмотревшись на мою задницу, шлёпнул по ней, но послушно поплёлся в ванную. Я же, приготовив нужную музыку, чтобы исключительно нажать на «плей», встал в начальную позицию. Вадим вымылся рекордно быстро, можно сказать, молниеносно и, примчавшись в гостиную, окинул меня воистину похотливым взглядом и даже лапы потянул, но я нажал на «плей» и, отложив пульт, вплеснул в себя ауру танца. Всё же не зря я столько готовился, потому что Вадим, кажется, онемел, когда я толкнул его на диван и дал себя рассмотреть. Смешав в идеальных пропорциях гимнастику, классический танец и стриптиз, я добился нужного эффекта, танцуя, рассказывая ему историю о долине любви, о том, что он может взять и вытянуть из меня все силы, всю любовь и заставить меня исполнить любое желание. Шпагат - горизонтальный, вертикальный, поворот, шаг, как в вальсе, па, как в танго... Усевшись на его колени и, обхватив ногами бока, я начал ёрзать на Вадиме, безупречно соблюдая ритм и темп. Одна его рука скользнула по моей спине, трогая ленты корсета, а пальцы второй тронули открытые участки кожи спереди и пах. Мне нужно было завершить танец, и я это сделал, хоть и с трудом: возбуждение накатило волной, но я сосредоточился на удовольствии именинника. В последние аккорды музыки вкрадчиво вплёлся стон Вадима, который уже изнывал от желания. - Максим... Прошу... В финале я с силой прогнулся назад, удерживая баланс, туже обхватывая его тонкими ногами в чулках, и как только музыка стихла, Вадим рванулся ко мне, уложив на пол, начал сдирать одежду, но она так просто не поддавалась, и мне пришлось ему помочь. Я дёрнул один крепкий узел на спине, и лента змеёй заскользила в его руках, а я освободился от корсета, чувствуя мгновенные обжигающие поцелуи, распахнул на нём банный халат, под которым ничего не было и притёрся кожей к коже, сгорая от желания. Он стащил с меня шорты и, игриво шлёпнув по заднице, начал надрачивать мой член. Я в долгу не остался и, окончательно стянув с Вадима мешающее тряпьё, оплёл его ногами. - Я... Подготовился. Римминг всё ещё принимать было стыдно, потому я предпочёл смазать себя заранее. - Поганец, - промурлыкал он и начал тереться своим вставшим членом о мой вход, но не входя, а лишь раздразнивая, в то время, как его губы терзали мою шею, а ладони оглаживали внутреннюю сторону моих бёдер... И да, чулки ему явно нравились. Мы сплелись в единое как-то неосознанно, но туго - до горячих узлов внизу живота, я шире раздвинул ноги, чуть приподнял поясницу, а Вадим, облокотившись одной ладонью об пол, втрахивал меня в пол, с каждым толчком внутрь, вырывая из меня стон... В этой позе мы устали быстро, причём как-то одновременно ощутили желание в перемене позиции. Я перекатил Вадима на спину и, разомкнув контакт тел лишь на пару секунд, насадился сверху на его стоящий колом член, надрачивая себе, чувствуя, как сгорают последние мысли, затопленные жаждой. Мы больше не были верхним, нижним, активом, пассивом - все критерии и условности рассыпались, оставив лишь обнажённое - до нервов - наслаждение. И всё-таки я выиграл, заставив Вадима кончить первым, изливаясь лишь через несколько секунд. Моя липкая сперма растеклась по моим животу и ладони, и я, скатившись с него, распластался на спине. На пару минут мир оглох, потерялся и исказил все краски до безобразия - они плясали под закрытыми веками, хаотично сменяли друг друга. - Ты прекрасен, - в реальность меня вернул поцелуй Вадика. - И твой подарок...господи, ты меня рассудка лишил. - Я не господи, я Максим, - отозвался я, поворачиваясь к любовнику, чувствуя, как лень сковывает мышцы тела. - И это не весь подарок. - Что-то ещё? - Вадим удивлённо приподнял бровь. - Я... - волнение влилось в мой голос. - Только не подумай. Я сам заработал эти деньги - флаеры раздавал, - поднявшись, я подошёл к полкам, возле телевизора, где заранее положил заветную коробочку и, взяв её, преподнёс Вадиму. Он удивлённо открыл парфюм, понюхал и улыбнулся. А у меня от сердца отлегло, когда он произнёс: - Нам пора на острова, верно? - и ещё раз с наслаждением вдохнул запах. - Отличный парфюм, Макс... Спасибо. - С днём рождения, - смущённо произнёс я. - Спасибо, солнце, - ещё больше вгоняя меня в краску, произнёс Вадим, целуя меня. - Ты ужинал? - Нет, - помотал я головой. - Ну, кто бы сомневался... Идём, голодающий. - Он набросил на себя халат, а мне велел накинуть футболку, (и не трогать чулки) отправился на кухню. Аппетит у меня проснулся с утроенной силой: я смёл всё предложенное и нацелился на добавку. - Ты так отменно ешь и не поправляешься, - посетовал Вадик. - Мне бы так. - Просто я сжигаю калорий больше, чем потребляю, - пояснил я. - Я же тебе танец ставил, а это требует больших усилий... - Знаешь, - он пожал мою ладонь. - Может тебе и правда стоит задуматься, чтобы открыть школу танцев... Но для взрослых. Я печально улыбнулся: - Кому я такой нужен, Вадик? - Максим, я осознаю, что говорю, - он пристально взглянул мне в глаза. - Я видел разный стриптиз... Дешёвый, дорогой и просто за баснословные деньги... Но никто так как ты его не танцевал, у тебя свой стиль и такой, что у меня в штанах пожар начинается, стоит на тебя взглянуть... - Это же... только для тебя, - покраснел я. - Перед тобой хочется быть красивым и выложиться на все сто. - Вот и других этому научишь, - Вадим ободряюще улыбнулся. - Подумай об этом, Максим. Даже не стриптиз, а то я ещё заревную… просто танцы. Бальные, классические, а? Можно даже с маленькими детьми заниматься, я же тебе говорил, сколько восторженных отзывов получил после твоего вальса, и сколько мам захотели своих детей тебе на танцы отдать… - У человека должен был талант педагога, - схватился за последний аргумент я. – Знаешь, у нас в школе был математик. Заслуженный какой-то математик. Сам он сложнейшие задачки щёлкал на раз-два, а нам… нам не мог нормально объяснить, как уравнение с двумя неизвестными решить. Так всё замудрит – сил нет! Даже в учебнике было понятнее написано! - Но ты вроде не математику преподавать собираешься… - А какая разница? Одно дело самому танцевать, а другое – чужим людям объяснять, как это делать. - Хорошо, я тебя понял. Но ты всё же подумай, - Вадим оглядел меня. – Ваш математик, небось, только зубрил всё, душу не вкладывая, а ты… Макс, ты же правда ходячая Тепсиора… - Терпсихора, - машинально поправил я. - Не суть. Ты в танце живёшь, ты сам его творишь… Неужели другим не сможешь показать, как это делать? Так что подумай, ладно? И я дал слово, что подумаю, внутренне надеясь, что Вадик об этом забудет - я и так был перед ним в неоплатном долгу, и позволить ему вкладываться в такое дорогостоящее и даже не своё дело, я попросту не мог. Вадим Свои дни рождения я разлюбил в тот год, когда родители узнали о том, что их единственный сын пидор. В тот год, когда отец сказал, что не желает больше видеть меня, что я - его самый страшный позор, и мать полностью встала на его сторону. Не было тяжёлых сцен прощания. Была лишь ненависть. Оказывается, можно возненавидеть собственного ребёнка просто за то, что он не той ориентации. Он не насильник, не маньяк, не убийца, но он всё равно преступник, ибо вместо женщин любит мужчин. «Жаль, что тебя не отправили служить в Чечню, мог бы погибнуть, как герой», - вот и всё, что бросил мне отец напоследок. Да, им было бы проще похоронить меня. С тех пор мы с ним больше не общались. Они не поздравляли меня ни с днём рождения, ни с новым годом, собственно, как и я их. Но спустя несколько лет я всё же сделал попытку позвонить им. Тогда у меня уже были прочные отношения с Дэном. Наш роман развивался стремительно, и я был безумно, можно сказать просто неприлично счастлив, и для полноты этого ощущения хотел восстановить утраченную связь с родителями. Я позвонил им в свой день рождения. Трубку взяла мама и в ответ на моё приветствие спросила, изменился ли я. Я уточнил, что она имеет в виду, хотя, конечно, подсознательно догадывался, о чём она. Но у меня не было настроения злиться, и я, раздираемый собственным счастьем, рассказал маме о Дэне. О том, какой он замечательный и, что мне никогда и ни с кем ещё не было так хорошо. Я имел дурость позвать их с отцом в гости, чтобы познакомить с Денисом, а заодно и отпраздновать мой день рождения. Мать выдержала паузу, а затем начала говорить… Холодно, но абсолютно спокойно. Не буду повторять, что именно она сказала. Но её слова дали мне в полном объеме насладиться ощущением собственного ничтожества. Попытка наладить отношения с родителями провалилась с треском. Больше я такой глупости не повторял. С Дэном мы отмечали наши дни рождения дома или в каком-нибудь тихом ресторанчике. Ни он, ни я не были любителями шумных компаний и вечеринок-сюрпризов, тем более что у нас особо-то и друзей не было, не считая просто знакомых-приятелей. Несмотря на то, что на дворе стоял двадцать первый век, дружба с геем до сих пор считалась чем-то постыдным, а для большинства и вовсе неприемлемой. Но я не могу сказать, что мы чувствовали себя из-за этого ущербными. Отнюдь. Нам было настолько хорошо друг с другом, что потребности в общении с другими людьми мы не испытывали. Тем более, наша работа с лихвой восполняла любое внешнее общение. *** Накануне очередного дня рождения Макс спросил меня, не останусь ли я завтра дома, на что я ответил, не вдаваясь в подробности, что не люблю все эти празднования и поэтому ничего особенного на этот день не планирую. Максим кивнул и перевёл разговор на другую тему. На работе сотрудники поздравили меня, подарив стильную авторучку «Parker», а в ответ, по традиции, получили торт, который доставили по моей просьбе из одного из ресторанов. В остальном же этот день ничем не отличался от любого другого - звонки, переговоры, документы, рабочие вопросы - всё было, как обычно. Днём на мобильный мне позвонила Светлана Викторовна и произнесла очень тёплые и искренние слова поздравления. Наверное, именно так мать должна поздравлять сына. Я поблагодарил её и пообещал на днях заехать в гости. Домой я приехал в начале восьмого, по обыкновению зарулив в магазин и купив кое-что по мелочи из продуктов, не забыв при этом про мороженое для воробья. В последнее время Макс подсел на сливочное мороженое «Баскин Робинс» с орехами кешью и прослойкой из малины. Когда Максим открыл мне дверь я, разувшись, привычно чмокнул его в губы, но через секунду удивлённо застыл, глядя на его «прикид». Это был не мой Макс, а какой-то мальчишка из японского аниме. Черные короткие кожаные шорты не просто выгодно облегали его задницу, а ещё и подчеркивали достаточно уверенную эрекцию. Длинные ноги, (а я и не знал, что у Макса такие длинные ноги) были обтянуты черными чулками, а его торс был затянут в узкий корсет. Смотрелось всё это на нём потрясающе и вызывало у меня сильнейший поток похоти. - Макс… - выдохнул я, чувствуя, как всё мое естество охватывает мощная вспышка пламени. Он улыбнулся уголками губ и, бросив на меня игривый взгляд, на мгновение прижавшись ко мне, чмокнул в губы. - С днем рождения, Вадик, - руки Максима, пробравшись под одежду, начали по-хозяйски исследовать мое тело, становясь с каждым движением всё наглее и настойчивее. Естественно, мой член тут же отреагировал на такую атаку и напрягся в предвкушении. Но этот маленький паршивец не дал мне возможности кончить, убрав свою ладонь буквально за несколько секунд до оргазма. - Иди в душ, а потом в гостиную, тебя подарок заждался, - проворковал он мне на ухо, прикусывая мочку. Меньше всего мне сейчас хотелось идти в душ. Я судорожно вздохнул и почувствовал, как низ живота свело приятной истомой. - Максим, - я сделал попытку вернуть руку мальчишки к своему твёрдому стояку, но он ловко вывернулся: - Иди-иди, - и, вильнув задницей, подхватил с пола пакеты. Я не собирался особо размываться, потому что желание вместо того, чтобы чуть притихнуть, стало набирать обороты, едва я коснулся своей плоти. Наспех вытеревшись и набросив на себя халат, я поспешил в комнату. Макс стоял посередине, держа в руках пульт от музыкального центра. Я подошёл к нему ближе, решив, что мы займёмся сексом под музыку, но он лишь подтолкнул меня в сторону дивана, а сам остался стоять в центре. Включив музыку, Максим начал двигаться. Его тело, невероятно пластичное и гибкое действовало на меня весьма возбуждающе. Каждый его шаг подчеркивал особенности музыки. Каждый жест, взмах рук, мимика, поворот головы выражали эмоции, передавали музыкальное настроение. Макс танцевал раскованно и легко, но все движения его ног были строго синхронизированы с движениями рук и даже взглядом. Отвести от него глаз было невозможно. А уж когда он, не переставая танцевать, сел на меня верхом и принялся ритмично скользить, обхватывая ногами мои бёдра, я не выдержал и тронул ладонью его спину, а пальцами второй руки коснулся груди и медленно опустился вниз к паху. Его шорты недвусмысленно натянулись, а внизу моего живота ощущалось лёгкое покалывание, грозившее с секунды на секунду перейти в нестерпимую боль от неудовлетворенного желания. - Максим, - простонал я, еле сдерживаясь. Воробей в финальном па откинулся на мою руку, выгибаясь дугой, и в этот момент музыка смолкла. Ждать я больше не мог. Опрокинув Макса на ковер, я попытался быстро избавить его от одежды, но не тут-то было. Тугой корсет никак не поддавался и мальчишка, видимо сжалившись надо мной, одним движением руки сбросил его. Вид его полностью выбритого тела завёл меня ещё сильнее. Невинность вперемешку с пошлыми стонами приводили меня в восторг. Я проложил влажную дорожу поцелуев от шеи до живота Максима, стащил шорты и раздвинул его ноги. Обхватив рукой его и свой член, я стал наглаживать их, ощущая жар и вязкую влагу. Макс скинул с моих плеч халат и обвил бёдра ногами, вжимаясь в меня. - Я подготовился, - шепнул он, чуть сдвигаясь и давая мне возможность головкой члена ощутить увлажненный вход. - Поганец, - я ласкал губами его шею, оставляя засосы, а руками слегка пощипывал чувствительную кожу на внутренней стороне его бёдер, периодически задевая верхнюю кромку чулок. Их я не хотел снимать с Максима. Уж больно сексуально он в них выглядел. Я вошёл в Макса твёрдо и уверенно. Заполнил собой его тело. Глаза мальчишки потемнели, и я ощутил его жажду, рвущуюся наружу. Он принял меня в себя целиком, и я тут же начал двигаться. Желание во мне нарастало с каждым новым толчком в тело Максима. Он, вцепившись в мои плечи, стонал, и ритмично толкал в себя, сплетёнными за моей поясницей ногами. Я шептал ему что-то бессвязное и жаркое, вдыхал его запах, прижимал к себе. Воробей откликался тихим постаныванием, а потом вдруг, приподнявшись, опрокинул меня на спину и, сидя на корточках, насадился сверху. Это было охуенно! Сейчас не я, а Макс трахал меня, задавал темп, держал ситуацию под контролем, и мне оставалось лишь подчиняться ему. А затем реальность утратила свои очертания, и мир взорвался сокрушительным оргазмом. - Ты прекрасен, - отдышавшись, я поцеловал своего любовника в губы. - И твой подарок… господи, ты лишил меня рассудка. - Я не господи, я - Максим, - с ленивой улыбкой возразил мне мальчишка. - И это не весь подарок. - Есть что-то ещё? - изумился я и между делом подумал, что на второй заход у меня сейчас сил не хватит. Макс поднялся на ноги и, взяв с полки небольшую коробочку, протянул её мне: - Ты только не подумай… - он запнулся. - Я сам заработал деньги. - А увидев мой недоуменный взгляд, поспешил пояснить: - Я флаеры раздавал. Так. Вот это уже интересно. Мне стало тревожно. Значит, он еще и работает втихаря. Но сейчас мне не хотелось учинять ему допрос и я, взяв коробочку, извлёк из неё флакон с водичкой голубоватого цвета. Запах туалетной воды мгновенно перенёс меня на песчаный берег моря. Захотелось облачиться в тонкие светло-голубые джинсы, летнюю белую рубашку и прогуляться босиком по, остывающему от горячего солнца, песку. - Кажется, нам пора на острова, да? - спросил я Максима, брызгая парфюмом на запястья. - Отличный запах, Макс. Спасибо. - С днём рождения, - снова поздравил он меня. - Спасибо, солнце, - я поцеловал воробья и спросил ужинал ли он. На что получил конечно же отрицательный ответ. Накинув на себя халат и подав Максу футболку, я предложил ему переместиться на кухню и слегка, а может даже совсем не слегка, подкрепиться. - Только чулки не снимай пока, - попросил я Максима и тут же поймал его смущенный взгляд. Вот как он умудряется краснеть после того, что вытворял десять минут назад? Перекусили мы остатками вчерашнего ужина. Причем, Макс съел две порции мяса, а после нацелился на мороженое. - Как ты можешь столько есть и не поправляться? - вздохнув, спросил я. Я проводил достаточное время в спортзале, но лишние килограммы всё равно уходили очень медленно. - Я просто сжигаю калорий больше, чем потребляю, - заметил мальчишка и отправил в рот ложку мороженого. - Я же для тебя танец ставил, а это требует больших усилий. Макс заговорил о танцах, и я решил развить эту тему, предложив ему подумать о том, чтобы открыть танцевальную школу. Но Максим моё предложение встретил в штыки и тут же привёл десяток отговорок. Но я тоже так просто сдаваться не собирался и напомнил ему, сколько я получил восторженных отзывов после его фееричного вальса во время банкета в ресторане. - У человека должен быть талант педагога, - убито отозвался Макс и привёл пример из своей школьной жизни. Меня это не убедило, и я продолжил гнуть свою линию. Но великий упрямец Игнатьев Максим был непоколебим и заставил меня временно сдаться. Но я взял с него обещание хотя бы подумать о том, чтобы связать своё будущее с танцами. Воробей угрюмо и как-то неуверенно кивнул, желая, наверное, чтобы я побыстрее отвязался от него и, собрав посуду, направился к раковине.