Несовместимые детали

Я никогда не говорил «люблю тебя» - смущался, Мы жизни плавили края, нас смерть учила танцам.*

Максим Зима приближалась с ужасающей скоростью. Ещё вчера жуткий ноябрьский ветер безжалостно срывал с деревьев последние листья, и вдруг всю Москву засыпало снегом. Кроме снега её будто обсыпало лампочками, гирляндами и блестящими надписями «С Новым годом». Город начал готовиться к празднику, и теперь в магазинах было не протолкнуться – народ сновал туда-сюда, присматривал подарки родным и близким, заставляя меня снова чувствовать беспокойство. Вопрос, что дарить Вадику на праздник, снова стал моей главной головной болью, я подзаработал немного денег на акциях, но на что их потратить, понятия не имел, потому бесцельно шатался по магазинам, разглядывая товары, ценники, но ничего так и не присмотрел. Зато вместо подарка я купил себе несколько футболок, помня, что сразу после Нового года мы едем в Таиланд. Дарить Вадиму ещё один парфюм не хотелось, ручки-ежедневники, которые оказались самыми стандартными подарками, были моему любовнику даром не нужны, это я точно знал – у него этих ежедневников в столе с десяток копился, он ими просто не пользовался, храня всю информацию о мероприятиях и встречах в памяти телефона или ноутбука. Не выдержав своих метаний, я обратился к самому Вадику. Но он, разумеется, отмахнулся, сказав, что никаких подарков ему не надо. И вообще, у меня с ним будет один общий подарок – поездка в Таиланд. В общем, так и осталась бы моя проблема проблемой, если бы я не вспомнил о купленных мною в секс-шопе прибамбасах. Взяв с Вадика честное слово, что раз ему подарка от меня на Новый год не нужно, то он и сам мне ничего дарить не будет, я решил, что хороший секс станет вполне приятным развлечением для обоих, потому прикупив ещё пару мелочей, типа повязки на глаза, наручников и пары чулок, я успокоился. Если бы я только знал, во что выльется эта затея, я бы покупать ничего не стал. Ладно, шучу. Стал бы. Но спрятал бы лучше! Просто как-то со временем я привык, что во все труднодоступные места в доме лезу только я, когда убираюсь. И в шкаф, где был спрятан интересный пакетик, Вадик заглядывал лишь затем, чтобы взять свою одежду, которую, в основном, я же в порядок и приводил. А тут… тут явно ему вожжа под член попала. Случилось вот что: двадцать девятого декабря я капитально вылизал дом, мы с Вадиком, который вернулся с корпоратива, кстати, лишь немного выпившим и очень весёлым, вечером нарядили ёлку, а потом он быстренько сходил в душ. Я же пошёл в ванную после него и откисал там достаточно долго: горячая вода помогала расслабиться и преодолеть усталость, и я ловил кайф, наверное, не менее сорока минут, а то и часа. Распаренный, расслабленный и совершенно обнажённый я вернулся в спальню. Свет был выключен, потому я ничего не увидел и, посетовав, что Вадик так рано лёг спать, не дождавшись меня, сделал пару шагов к кровати. И замер. - Макс, - прикосновение его тёплых ладоней к моей ещё влажной (никогда не любил вытираться насухо) спине, заставило вздрогнуть. - Вадик, ты чего? - сам не знаю, зачем спросил, когда уже знал всё. Это самое «чего» упёрлось мне в бедро, и мне захотелось его немного подразнить. - Я думал, ты уснул уже, - демонстративно зевнул я, тем временем, потираясь о его стояк. - О, нет. Мне кажется, я теперь ещё очень долго не усну. В полной темноте всё получалось как-то совсем по-иному - как в головокружительном и страстном танце. Только вёл в этот раз Вадим - бесспорно. И что-то иное - новое таилось в нём. Только я никак не мог уловить, что. Догадка будто сама плыла в руки, но при первом же прикосновении к ней, ускользала, оставляя только желание и заставляя понемногу утрачивать контроль и рассудок. Всё прояснилось, когда он опустил меня на постель, завёл мои руки вверх и, удерживая их одной рукой, второй... - Вадик, - не веря себе, позвал я, чувствуя холод металла на запястьях. Я даже не знал, что у моего любовника наручники имеются. - Не умеешь прятать, Макс, не берись, - он, пристегнув мои руки к спинке кровати покрывал моё тело короткими обжигающими поцелуями. - Что прятать? - голос на одной ноте удерживать не получалось - слишком уж Вадим был непривычным - властным, жадным и возбуждённым просто до неприличия. - То, - он снова придвинулся к моему лицу, поцеловал меня в губы, а через пару секунд я разочарованно вздохнул, потому что на мои глаза опустилась слишком знакомая наощупь ткань. А ещё я понял, откуда взялись наручники. Значит, сюрприза не получится. И долго я не выдержу. Всё-таки когда ты всё видишь - ощущения не такие острые. Прекрасные, но спокойные. Ты не угадываешь, куда придётся следующий поцелуй, ты это видишь, а значит, можешь контролировать свою реакцию, считать до десяти, вспоминать таблицу умножения и не позволять себе сходить с ума. Сейчас я не мог ничего контролировать, а значит, все тормоза исчезли, сгорели, будто их вовсе не было. Вадим ласкал очень подробно, но при этом ещё до безумия сбивчиво - то целовал за ухом, а в следующую секунду проводил языком по тазовой косточке или по внутренней стороне бедра. Новое, необычное вливалось в кровь, растравливало нервы, вынуждало стонать и почти просить. А Вадик... он говорил мне такие слова, что я почти задыхался в этой нежности - адресованной мне и ни с кем больше неделимой. Я больше не был для него Дэном и вообще никем, кроме себя самого. Я был ему нужен. И меня он любил. Я был его солнцем. Я – однажды потерявшийся в темноте. И это было невыносимо приятно, прекрасно – лучше всего на свете. Всплеск страха, накрывшего быстро и отчаянно, наверное, проявился действительно резко. Вадим просто замер на какое-то время, всего лишь сделал паузу на полминуты, а моя память ввергла меня в пучину ужаса. В той, прошлой жизни, которую я уничтожал в своей памяти изо всех сил - она почти оставила меня, но иногда прорывалась страшными снами или, как сейчас, когда мои глаза были завязаны, а руки несвободны – ощущением ужаса такого, что казалось, даже кровь похолодела. Он почувствовал. Я не знаю, как, потому что я не попросил прекратить, даже возбуждение моё никуда не делось. Но Вадим, каким-то непостижимым образом почувствовал мой страх и остановился. - Максим, это я, слышишь? Я могу перестать в любой момент, как только ты скажешь. И всё. Ничьи чужие руки не удерживали меня. Остался только Вадим. Его голос, за которым я шёл, ладони и пальцы, которым я доверялся, к которым старался придвинуться ближе – настолько близко, насколько позволяли чёртовы наручники. - Вадик, - простонал я, чувствуя, как скользкие пальцы смазывают меня изнутри, растягивая, готовя к большему. – Я твой… - Всё хорошо, Макс? - Да... - я сам толкнулся к нему, раскрылся шире, не в силах объяснить словами, как мне хочется полностью ему довериться. И он пропихнул в меня первую бусину, заставляя вздохнуть так глубоко, что, казалось, рёбра треснут от напряжения. Это было что-то совсем инородное, чужое, но возбуждающее, потому что про анальные бусы я знал лишь в теории, на практике такого со мной никогда не творили. И сейчас я не мог описать свои ощущения, не мог ни вспомнить, ни придумать слов для них. В меня входили не членом, не пальцами, а чем-то, что лишь раздразнивало нутро, дёргало за нервы, заставляя просить, а чего просить, я и сам не знал. Когда Вадик неспешно вытянул бусы, я от разочарования едва не взвыл, а стоило ему закрепить следующую «игрушку» на основании моего члена и повернуть ключ, так и вовсе дёрнулся: - Нечестно... - Значит, хотел со мной это сделать, - выражения его лица я, к сожалению, не видел, но вот скрыть смешок в голосе он не смог. - Хотел, - простонал я, чувствуя, как горячий язык порхает по моему члену, а в следующую секунду сдавленно вскрикнул, когда ловкие пальцы моего любовника снова втолкнули в меня анальные бусины, а сам он склонился и начал вылизывать – жадно, ненасытно, чуть не рыча от какого-то ему одному ведомового удовольствия. Играл Вадим со мной долго: ласково, но уверенно испытывал возможности моего тела и нервов, а мне было жаль, что кляп я так и не захватил, потому что от собственных стонов было так стыдно... Я просто не мог удержаться. Елозил по постели, пытаясь сбежать от горячего языка, скользких пальцев и бусин, которые сводили с ума, дразнили, но кончить не давали. А Вадим не давал отодвинуться – усмехался сквозь поцелуи, шептал всевозможные пошлые словечки, заводя ещё сильнее, хотя я не знал, куда уже сильнее – кольцо сдавило член до боли. - Солнце, - хрипло прошептал он мне на ухо, вытянув из меня в очередной раз бусы. - Ты такой...такой охуенный, боже... - Не упоминай имя господа, суя, - предупредил я сдавленно. Чёртово кольцо, если бы не оно... - Поганец, - хмыкнул он и начал медленно поворачивать ключ. Стоило Вадику снять с меня ненавистное кольцо и пару раз провести рукой по моей плоти, как я кончил, словно подросток-девственник, и в ту же секунду ощутил, как Вадим, раздвинув мои ноги шире, заполнил меня до предела. Мысли разорвали голову - они не чувствовались, не осознавались, я вообще был где-то вне своего тела, только вжимался в Вадима, гладил его, царапал плечи и шептал что-то такое немыслимое, отчего он заходился в стонах и брал меня ещё более властно, жадно, то вышёптывая, то выкрикивая на все лады моё имя. Кончив, он распластался на мне, но почти тут же приподнялся и, отцепив мои руки, сдёрнул наручники и повязку с глаз, поцеловал уже успокаивающе – медленно и нежно. - Максим...ты плачешь? Почему? Слёзы из моих глаз действительно побежали сами по себе - не от боли или унижения, а от счастья. До этого момента я был уверен, что плакать от счастья невозможно. И от близости - запредельной, врастающей, вживляющейся даже без твоей воли в тебя невозможно. Я просто не знал, как сказать ему... - Максим, - Вадик зацеловывал моё лицо, гладил тело. - Ну что с тобой, глупый? Больно? Скажи мне... я сделал тебе больно?! - Я люблю тебя, - прошептал я и вжался - намертво вжался в него. - Люблю. Люблю. И он понял, наконец перестал так лихорадочно гладить меня и поцеловал макушку. - Я тоже люблю тебя. А я поднял голову и, всмотревшись в его глаза, поцеловал в губы, зарылся пальцами в волосы, притягивая его ближе - хотя куда уж было ближе - и падая, падая вместе с Вадимом на постель, не собираясь отпускать его минимум - до конца ночи, а максимум - никогда. Последняя стена между нами оказалась из картона и рухнула, рассыпавшись в невесомую пыль. Вадим Белый пушистый снег укрыл город аккурат на день рождения Дэна. Я ничего не сказал о нём Максиму, но с утра перед работой, поехал на кладбище. Светлана Викторовна неважно себя чувствовала, поэтому компанию мне не составила. «Если прошлое вас не отпускает, значит оно ещё не прошло». Не помню, где именно я услышал эту фразу, да это и не столь важно, но смысл в ней определенно был. Каждое утро я просыпался в объятиях Макса. Ласкал его тело, целовал, занимался с ним сексом. От мальчишки поначалу веяло лёгким трепетом, затем дрожью вожделения, но в последнее время от него исходила такая любовь, что не чувствовать её было невозможно. Взгляд его голубых глаз завораживал, вводил меня в эйфорию. Он заполнил пустоту в моём сердце, образовавшуюся после смерти Дэна. Разрушил оболочку холодной неприступности, в которую я сам заковал себя. Разбудил желание, которого я так давно не испытывал. Но… Но прошлое меня не отпускало. Нет, даже не так. Я не отпускал своё прошлое. Я не позволял себе полностью раствориться в любви Максима. Но я был безмерно благодарен ему за то, что он у меня есть. Денис снился мне всё реже. И меня это беспокоило. Стоило ли мне расценивать его отсутствие в моих снах, как обиду, или он просто решил целиком и полностью доверить меня Максу? - Я скучаю, Денёк. Я так скучаю без тебя. - Беспомощно жаловался я, стоя перед запорошенным снегом гранитным памятником. Лишь после ухода Дениса я осознал всю силу своей зависимости от него. Снег мягкими бесшумными хлопьями опускался мне на плечи, оседал на моих волосах, касался лица. «Я всегда рядом, Вадик. Ближе, чем тебе кажется». Холодная снежинка дотронулась до моих губ. «Но я больше не могу дарить тебе тепло. Максим - вот он настоящий. Теперь он наполняет твою душу нежностью, а жизнь - смыслом. Он будет согревать тебя холодными ночами». В глазах у меня предательски защипало. Захотелось выпить, но я вспомнил, что ничего не взял с собой. Прохладный поцелуй снова бережно и успокаивающе опустился на мои губы. «Не бойся своих чувств, Вадик. Просто живи». - Просто, - уныло вздохнул я и, ещё раз проведя пальцем по лицу своего мальчика, поехал на работу. *** Предновогодние, оживлённые дни бежали стремительно. В офисе по традиции нарядили ёлку, украсили стены мишурой и гирляндами. Женская часть коллектива всё чаще отвлекалась от работы на обсуждение грядущего корпоратива. Наряды, причёски, макияжи и маникюры интересовали их намного больше нежели сверки, отчёты, счета, договора, накладные и сертификаты. Ярослав, как и обещал создал сайт, страницы в социальных сетях, разместил рекламу в бизнес-центрах. Так же вместе с ним и Андреем было решено к вывескам ресторанов добавить панели кронштейны перпендикулярно фасадам зданий, а оформление интерьеров дополнить лайтбоксами. Принесло ли это какую-то пользу или нет, говорить было рано, так как декабрь сам по себе всегда отличался большим количеством посетителей. А вот после праздников можно уже будет вести сравнительную статистику. Но самыми показательными должны стать весенне-летние месяца, так как именно в этот период происходит спад клиентов. Деловая жизнь хоть и не замирает, но всё же становится менее активна. И тут мне обычно на помощь приходят гости отелей. Конечно, днём в тёплую и сухую погоду рестораны заполняются максимум процентов на десять, но вот вечерами нагулявшиеся гости столицы охотно отдыхают в моих заведениях и зачастую проявляют отменный аппетит. В общем, я надеялся, что средства, вложенные в рекламу и изменения интерьеров окупятся, и тогда можно будет подумать о дальнейшем расширении. *** Грядущий Новый год не пугал меня так, как прошлый и позапрошлый, а наоборот маячил впереди приятным ожиданием. Буря в моей душе постепенно утихла, несмотря на то, что я был всё так же надломлен. Но теперь я стал немного спокойнее и уравновешенней. А ещё мне не терпелось уехать на море. Забыть на время про все дела, вволю выспаться, накупаться, загореть и всласть насладиться Максом. Кстати, от моего предложения приехать на корпоратив он наотрез отказался, правда чуть позже поинтересовался, будет ли там Ярослав? На мой ответ, что будет вместе с женой, он довольно хмыкнул и сказал, что лучше займётся уборкой, чем несколько часов кряду сидеть за столом и смотреть, как изначально нормальные люди под воздействием алкоголя утрачивают человеческий облик. - А разные вкусности ты мне и дома наготовишь, - промурлыкал он, целуя меня в губы. *** День корпоратива выдался как и всегда суетным и бесконечно долгим. Мне, как не любителю всех этих празднеств, было бы проще отработать привычную неделю в офисе, чем просидеть три-четыре часа на шумном застолье. Но позволить себе не появиться на коллективном событии своей же компании я не мог. Однако, вскоре после официальной части мне удалось улизнуть из-за стола. Я познакомился с женой Ярослава Кристиной. Расспросил её о школе танцев и даже получил приглашение как-нибудь заехать и посмотреть на всё собственными глазами. И это было весьма кстати. Мне хотелось найти для Максима какое-нибудь занятие по душе. То, что он безвылазно сидел дома было крайне неверно. У воробья был потенциал, и ему нужно лишь дать шанс для его реализации. Домой я приехал в начале восьмого и, увидев сверкающее безукоризненной чистотой жилище, предложил Максу нарядить ёлку. Он с воодушевлением согласился. К слову сказать, я, не считая гирлянды, повесил на ёлку буквально два-три шара и закрепил на верхушке светодиодную звезду, купленную на днях, а дальнейшим украшением занимался мальчишка. Причём делал он это очень увлеченно, рассматривал каждую игрушку, сосредоточенно выбирал для них места на ветках. Наверное, у него уже сто лет не было новогодней ёлки. Но спрашивать я не стал, дабы не спугнуть праздничное настроение. Когда в коробке почти не осталось игрушек, и воробей взялся развешивать бусы, я отправился в душ. После, пока Макс в свою очередь отмокал в ванной, я приготовил на скорую руку шоколадные оладьи и поднялся наверх, чтобы убрать, разбросанные в спальне, пустые коробки. Закончив и с этим нехитрым занятием, я собрал брошенную одежду Максима, добавил к ней несколько своих рубашек, и отнёс всё это в стирку. Затем полез в шкаф, чтобы достать мальчишке чистые вещи и внезапно заинтересовался его новыми футболками. Он не так часто покупал себе что-то из одежды, а тут приобрёл аж целых три штуки. Футболки были прикольные: одна белая с изображением машины в стиле кантри и надписью «Rockabilly Days», вторая чёрная в рокерском духе с гитарой и текстом «Rock 'n' roll», и ещё одна серая с полностью заполняющим эффектным городским принтом спереди и сзади. В общем, судя по всему, Макс во всю готовился к поездке в Таиланд. Надо будет только напомнить ему про плавки, хотя я бы предпочел созерцать его без них. Убирая футболки обратно, я невольно зацепился взглядом за небольшой бумажный пакет, прижатый к стенке шкафа, и не удержался от того, чтобы в него не заглянуть. Сказать, что содержимое меня удивило, значит, не сказать ничего. Я был поражён, извлекая на белый свет наручники, анальные металлические бусы, кольцо для члена с фиксирующим замком и чёрную шелковистую повязку на глаза. Убрать всё это обратно я не мог. Мне приспичило испробовать эти штучки в деле. Поэтому, скинув с себя халат, я выключил свет и быстро лег в постель, предварительно положив «взрослые» игрушки рядом. Чёрт, я был возбуждён, как никогда. Я страстно желал приковать Макса наручниками, завязать ему глаза и заняться с ним любовью. У меня едва хватило терпения дождаться, когда он поднимется в спальню. И как только Максим это сделал, я досчитал до десяти и сграбастал его в охапку. - Вадик, ты чего? - тихо спросил воробей, а сам выразительно потёрся о мой отвердевший и изнывающий член. - Я думал, ты уснул уже. - О, нет, - с придыханием ответил я. - Мне кажется, я ещё очень долго не усну. Опустив мальчишку на спину, я поцеловал его долгим ненасытным поцелуем, а затем, не давая ему времени прийти в себя, вытянул его руки над головой и заковал запястья в наручники. По телу Макса пробежала дрожь. Он облизнул губы. - Не умеешь прятать, не берись, - выдохнул я, рассеивая по телу Максима поцелуи. Воробей прерывисто вздохнул: - Что прятать? - А то, - полюбовавшись ещё одно мгновение лицом Макса, я дотянулся до повязки и завязал ему глаза. Провёл кончиком пальца вокруг его сосков, чмокнул в губы, слегка прикусывая нижнюю, проскользил языком по животу, вернулся к шее, одним движением руки развёл его бёдра, поцеловал их внутреннюю поверхность, не касаясь упругого члена с блестящей влажной головкой. Затем вобрал в рот правый сосок, легонько сжимая его зубами, а левый начал ласкать пальцами. - Мой сладкий мальчик, - прошептал я ему, лизнув ухо. - Мне безумно нравится вкус твоей кожи, и твой запах. Ты пахнешь сексом, возбуждением, страстью. Я лёг на Максима, прижался своей плотью к его. - Я хочу тебя, Макс. Всего. До последней капли и как можно глубже. Мальчишка прошептал что-то нечленораздельное и заелозил на кровати. Не желая, чтобы он кончил так быстро, я немного отстранился, беря паузу, остужая его пыл. Макс замер. Тело его напряглось, вытянулось струной, над губой выступила испарина. Его страх ощущался даже в дыхании. Оно не было больше просяще-жарким, оно стало настороженным и тяжёлым. - Максим, - я лёг рядом и нежно коснулся ладонью его груди. - Это я, слышишь? Я не обижу тебя, но я могу остановиться в любой момент, ты только скажи. - Вадик, - воробей выдохнул и расслабился. Согнул ноги в коленях и широко развёл их в стороны. - Я - твой. Я воспринял это, как приглашение, и тут же потянулся за смазкой. Вход мальчишки пульсировал, из центра головки его члена выделялись белёсые капли, с губ срывались хрипловатые стоны. Взяв в руки бусы, я, согревая шарики дыханием, стал осторожно проталкивать их во влажное нутро. Максим выгнул спину и немного поддался вперед, настолько насколько позволяли наручники. Когда все шарики были внутри, я обвел языком отверстие Макса, пососал поочередно яички, и стал не спеша вытаскивать бусины обратно. Воробей застонал, ритмично задвигал бёдрами и я, испугавшись, что он сейчас кончит, поспешил затянуть на основании его члена металлическое кольцо. - Нечестно, - взвыл Максим. - Знаю, - согласился я, прекрасно понимая, что значит не иметь возможности отдаться оргазму, когда так близко к нему находишься. - А ты, значит, хотел всё это проделать со мной? - Проурчал я, пожёвывая губами мочку Макса, а через секунду накрывая ими головку его члена. - Хотел, - судорожно выдохнул он. Маленький засранец. Вид его раскрытого входа настолько меня заводил, что я снова принялся вводить в него анальные шарики. Мальчишка стонал уже не смолкая, громко, протяжно, заставляя мою плоть изнывать от жажды соития с ним, но я контролировал себя. Ласкал его тело, целовал, сосал, лизал, смаковал. Вталкивал в него бусины, затем вытягивал их и тут же заталкивал в вибрировавшее отверстие свой язык. Максим извивался и молил меня о пощаде. - Солнце мое… Боже, ты такой охуенный. Торчащие от возбуждения соски, стоящий колом член, раздвинутые ноги, поджатые яички и открытое отверстие - всё это сводило меня с ума. Голова кружилась от желания, подавлять которое с каждой секундой становилось всё сложнее. - Не упоминай имя господа, суя, - прошептал Макс, делая попытку усмехнуться. Я освободил его член от сдерживающих оков, но не успел втянуть плоть в рот, так как в этот момент мой любовник разрядился мощной струёй, и зрелище это стало для меня последней каплей. Я вонзился в него одним толчком. Погрузился до самого дна и замер. Максим облизал губы, закинул обе ноги на мои бёдра и подтолкнул к себе. Я касался губами его шеи, выцеловывал рот, выстанывал его имя и брал… Тесного, горячего и такого своего. Своего до последней клеточки. Излившись в мальчишеское тело, я развязал его глаза и, расстегнув наручники, ещё раз поцеловал в губы. Они были влажные и солёные. - Максим… - встревоженно проговорил я. - Почему ты плачешь? Я сделал тебе больно? Макс дрожал и гладил пальцами мою щёку. - Я люблю тебя, - одними губами произнёс он. - Люблю. Я выдохнул и обнял его. Мой эмоциональный воробушек. - Я тоже тебя люблю.