Несовместимые детали

Танцы с бубном на столах. Всё, что нам ещё осталось – Перевернутая радость, Пыль на каменных ногах. Тянет в новые места. Разгони свою усталость. Наступающая старость Крутит пальцем у виска.*

Максим - Левее. - Максим, так ты со мной поедешь? - Не знаю ещё. Ниже, буквально на пару сантиметров. Вот, теперь отлично. Так и стой, - подойдя к Вадику, я помог ему ровно закрепить картину на стене. - Вадик, ты же там будешь работать, а мне что делать? В гостинице сидеть? - Зачем сидеть? - искренне спросил Шахов. - Будешь свои достопримечательности изучать, в Эрмитаж сходишь на экскурсию... Честное слово, после этой фразы я практически ощутил моральный стояк - вспомнились картинки из интернета: Петергоф, и Фонтанка, и Аничков мост, и Зимний дворец. Красота мрачная, но какая-то магическая. От мыслей меня отвлёк голос Вадима: - А здорово получилось, - тихо произнёс он, прижавшись ко мне. - Конечно, здорово. Красота какая, - я ещё раз взглянул на пустынный пляж – картину, выложенную из крошечных кусочков паззла. - Спасибо, - он поцеловал меня в щёку и сразу поспешил переменить тему: - Так что насчёт поездки, Максим? - Я… мне надо сначала с Кристиной поговорить, - стушевался я. И я не врал, кстати. Работы оказалось предостаточно, и, несмотря на то, что мне ещё помогала Настя, с которой мы отлично поладили, она вот-вот должна была уйти в декрет, ну, по крайней мере, по её уже достаточно заметному животу казалось именно так. Работа оказалась мне в радость: да, это не были ещё танцы, однако та физкультура, которую мы с Настей вели, была далека от обычных уроков в школе. Мы с ребятами, конечно, выполняли и стандартные упражнения, типа отжиманий-приседаний, но после общей зарядки на все группы мышц следовала индивидуальная работа с каждым учеником. Ещё в первый день моей «каторги», как назвал её Вадим, Настя велела мне записать данные по каждому ребёнку, занимающемуся в школе. Если одному требовалось улучшать растяжку, то другому качать руки, кто-то не мог держать равновесие, а кому-то были необходимы дополнительные упражнения на пресс… В общем, стандартной зарядкой тут и не пахло. С ребятнёй я подружился достаточно быстро. Подростков было не слишком много, и все они были такими серьёзными, что это я в сравнении с ними казался малолетним распиздяем. Однако основным контингентом среди учеников были маленькие дети, которые смотрели на меня, как на дядю, и что меня порадовало больше всего, так это то, что Кристина не соврала – на уроках требовалось лишь немного направлять их, да помогать в каких-то упражнениях, ребята сами всё знали и беспрекословно выполняли требования. - Нытики тут не задерживаются, - объяснила мне Настя. – Когда ребёнок действительно хочет танцевать, будет всё делать, тем более ничего невозможного мы от них не требуем, Кристина помогает расписывать индивидуалки, у неё глаз-алмаз, она сразу видит, кому и что улучшать надо. Ты тоже это научишься замечать. С другими тренерами я тоже нашёл общий язык, и мои сомнения в том, что отношения в давно сплочённом коллективе у меня ни с кем не сложатся, оказались напрасными. Никаких профессиональных склок тут не наблюдалось, и выше других себя никто не ставил. Может, как раз потому, что жена Ярослава собрала вокруг себя не профи, (закончивших университет по специальности было всего двое) а тех, кто просто умел и любил танцевать и жаждал поделиться знаниями с другими. В основном, коллектив, конечно, был женский, а мужчин было всего двое – я и Лёха Перегудов. Кстати, едва узнав об этом, Вадик начал меня дико к нему ревновать, однако опасения его оказались напрасны – Лёха был женат - на безымянном пальце правой руки поблёскивало кольцо. *** - Значит, через пару недель, - Кристина взглянула на свой рабочий календарь, а я придумывал казнь для Шахова, грядущую прямо сегодня вечером. Поняв, что я не собираюсь отпрашиваться у Кристины в Питер, он позвонил Ярославу, а тот в свою очередь рассказал Кристине обо мне – бедном, несчастном, никогда не бывавшем в Питере. - Кристин, не надо, - я замотал головой – ещё решит, что я халявщик. – Я Вадику… не знаю, что сделаю. Проживу я без Питера. Тем более Настя вот-вот в декрет уйдёт. - Кто тебе сказал, что «вот-вот»? - Ну, я сам догадался, - пожал я плечами. – У неё живот уже видно. - Макс, она только на четвёртом месяце и отлично себя чувствует. Тем более нагрузок как таковых у неё нет, ну покажет она пару движений, ну придержит какую-нибудь девочку, помогая вертикальный шпагат делать… Да у нашей Лавровой шило в попе, она такая подвижная, а ты её уже в декрет хочешь упрятать? Дома она ещё насидится. Взвоет ещё. Я почувствовал себя очень глупо: вот дурак, надо было Настю и правда спросить о её положении, хотя, ведь сам видел: чувствовала она себя хорошо, ходила легко и никаких признаков усталости не выказывала. Но всё равно… - Всё равно мой испытательный срок подходит к концу, - помотал я головой. – Кристин, я очень хочу у тебя работать, понимаешь? А с таким отношением ещё сочтёшь меня халявщи… - Ой, прекрати, - замахала руками жена Ярика. – Ну вот чего ты городишь? Человека природы «халявщик» сразу видно. Я ведь вижу, как ты в этом спортзале упахиваешься – от звонка до звонка. Настя говорит тебя на обед выгнать – целое дело. А халявщики у меня были. Дадут детям задание движение какое-нибудь отработать, и свалили то есть, то курить. У меня ведь и штат постоянный не так давно набрался, а до этих ребят столько тут перебывало… Я молчал, обдумывая её слова – вроде и страшного в том, чтобы уехать на пару-тройку недель ничего не было, а самое главное, мне туда очень хотелось поехать, но всё-таки… - Макс, ты подумай, от чего ты отказываешься, - понизила голос Кристина. – Санкт-Петербург очень красивый город, и если ты там ни разу не был, то поверь мне - там точно есть на что посмотреть. Будешь со своим Вадиком гулять, ну и целоваться в тёмных переулках будете. Романтика, - встав из-за стола, она закружилась. - Романтика, - хмыкнул я. – Он же туда работать едет. - Он же туда не гостиницу строить едет, - в тон мне ответила девушка. – Да, основное время он, конечно, будет занят, но ночные прогулки ведь никто не отменял, к тому же там будет управляющий, как я поняла по рассказам Ярика. - Ну, вроде да, - зарделся я. - Ну вот и не дрейфь! Значит так, Игнатьев Максим, как тебя там по батюшке, запамятовала. Ходи на работу как обычно до самого отъезда, а потом – вперёд, к северной столице, смотреть на невероятную красоту. Ферштейн? - Ага, - кивнул я. *** К моему удивлению, когда я вернулся домой, то застал там Вадима, готовящего ужин - в последнее время он пропадал на работе, готовился к открытию ресторана в Питере, ещё и дома просиживал за всякими документами и звонками разным людям, а тут - надо же, стоял в домашнем халате - явно после душа - и тушил мясо. Даже телефона в руках не было. - Привет, - подойдя к Вадику, я носом ткнулся в ямку между плечом и шеей. - Привет, воробушек, - он повернулся и чмокнул меня в губы. - Знаешь, так непривычно... Я прихожу, а тебя дома нет. - Привыкай, - я улыбнулся. - Так теперь будет ещё очень долго. Я же теперь работаю. - Ты счастлив? - он перемешал мясо и, убавив огонь, накрыл его крышкой. - Да. Я о таком мог только мечтать... Хотя до сих пор не понимаю, что такого нашла во мне Кристина. - Умение она в тебе нашла, Максим, - он пригладил мои волосы. - Знаешь, когда я не знал о танцах... Я всё равно поражался твоей потрясающей гибкости, ты таким был... - Надеюсь, таким и остался, - улыбнулся я. - Хочешь проверить мою гибкость и трахнуть меня на люстре? - Думаю, моя гибкость этого не позволит, - рассмеялся он. - Но трахну я тебя обязательно только позже, иначе у меня всё сгорит. *** - Так что насчёт Питера? - Вадим, разлёгшись на постели, поглядывал на меня, словно сытый кот. - А ты не знаешь, - усмехнулся я. - Можно подумать, Ярославу не звонил. - Честное слово, - Вадим посерьёзнел. - У него сегодня встреча с каким-то ещё клиентом, так что мы и не созванивались. - Ну-ну, - я потянулся, не скрывая своей наготы. - Ладно, ты можешь мне точно сказать, сколько времени мы пробудем в Санкт-Петербурге? - Ну... Недели две точно. Но не больше месяца. А что? - Я поговорил с Кристиной, - я поджал губы. - И она согласна, чтобы я ехал, но только с одним условием? - Каким? - Вадим стал ещё серьёзнее. - А таким, что днём ты работаешь сколько угодно, но вечером, а главное ночью... Ты весь мой. - Тьфу на тебя, - Вадим облегчённо выдохнул. - Ну, а как же иначе? Макс, у меня уже есть опыт открытия ресторанов, значит, будет намного легче. Да и персонал у Николая, ну, у того, кто сдал мне в аренду помещение, на примете уже есть. Главное - механизм наладить, и всё. - Ты не понял. Мы гулять будем, - пояснил я. - Там же так красиво... - Да будем-будем, - Вадим поцеловал меня в плечо, потом сполз чуть ниже и прихватил губами сосок. - Это ты мне за Таиланд мстишь, я понял. - Может и мщу, - я обвил его ногами и сделал притягивающее движение. - Поганец, - похотливый домашний вампир присосался к моей шее. - Когда едем-то? - «в лоб» спросил я. - Через двенадцать дней, - по-военному отчеканил Вадим. - Ну и ладненько, - я мазнул поцелуем по его губам и нагло потёрся о его бедро своим членом. Вадим До поездки в Питер оставалось меньше двух недель, а Макс так и не дал мне ответа поедет ли он со мной. То ли специально тянул кота за хвост, а то ли в самом деле не мог решить, что ему интереснее на данный момент - богатое историческое прошлое города на Неве, со всеми его памятниками архитектуры и поистине роскошными музеями, хранящими великолепное культурное наследие или танцы - танцы, которые неожиданным образом вновь вошли в его жизнь. Судьба выкинула Максима из танцевального мира, но невооружённым взглядом можно было заметить, что сами танцы из него не ушли никуда. Стоило мальчишке начать двигаться под музыку, как он моментально преображался - глаза его лучились, источая тепло и счастье, каждое движение было наполнено грацией, свободой и красотой. Он чувствовал ритм, слушая и слыша музыку, передавал её настроение, раскрывал её тайны безупречно владея своим телом. По рассказам Макса о его работе в танцевальной студии, хотя сам он отказывался называть эти занятия работой, я понял, что он жаждет с головой броситься в омут танцевального искусства. Его душа хотела полёта, огня, страсти. Мой маленький воробей желал самовыражения. - Максим, так ты поедешь со мной? - я снова вернулся к разговору о поездке, когда мальчишка притащил в спальню, собранный им и помещённый в рамку под стекло, Дэнов паззл и попросил меня помочь повесить его на стену. - Не знаю, - скептически хмыкнул он. - Ты там будешь работать, а мне что делать? В гостинице торчать? - Зачем в гостинице? Это же Питер. Будешь достопримечательности изучать. - Без колебаний ответил я. - В Эрмитаж сходишь, в Русский музей, в Исаакиевский собор, посмотришь на изваяния питерских львов, их там кстати, не меньше тысячи, в Петергоф съездишь, жаль только, что сейчас зима, но туда мы с тобой можем и летом как-нибудь выбраться на белые ночи, например. - Перечисляя всё это, я наблюдал за тем, как меняется у воробья выражение лица с недоверчиво-вопросительного на заинтересованное. И пока он обдумывал ответ, я отошёл от стены на несколько шагов, встав как раз аккурат позади Макса, и взглянул на получившуюся картину. - Слушай, а здорово вышло, - сказал я, рассматривая садящееся в сонное море оранжево-красное солнце, темнеющее небо, переходящее из лавандового оттенка в задумчиво-лиловый тон, из него в цвет туманной орхидеи и дальше - в насыщенно-фиолетовый, а так же уединённый песчаный пляж с раскидистой пальмой. Паззл, который купил Денис, но так и не успел его собрать. Зато его с огромным удовольствием собрал Максим. Была ли в этом какая-то символическая значимость, я не знал. - Конечно, здорово, - откликнулся мальчишка. - Такая картинка красивая. - Спасибо, - поблагодарил я его поцелуем. Я точно знал, что сам бы лет десять собирал эту мозаику и ещё неизвестно, что у меня получилось бы. Не к месту навернувшиеся слёзы я предпочёл замаскировать следующим вопросом: - Так, Макс, ну что ты мне всё-таки ответишь насчёт поездки? Мальчишка вздохнул и, сказав, что ему нужно переговорить с Кристиной, смущённо опустил глаза в пол. - Поговори с ней, пожалуйста, завтра, - попросил я его и отправился вниз готовить нам обед. Пока я варил томатный суп, мне в голову пришла мысль перестраховаться и попросить Ярослава поговорить со своей женой, чтобы она взяла Макса на постоянную работу уже после того, как я вернусь из Питера. То есть, мы вернёмся. Ну, не хотел я оставлять его одного на целых полмесяца, а в случае каких-нибудь форс-мажоров так и вообще на месяц. Один раз я его уже оставил всего на три дня… Короче, Ярослав обещал помочь. *** Я не мог припомнить, как давно не возвращался с работы в пустой дом. Очень странно было не слышать спешащих вниз по лестнице шагов Максима, не видеть его сияющих глаз и не ощущать приветственного поцелуя в губы. Ведьма скользнула по мне скучающим взглядом и равнодушно прошествовала мимо в свой домик, который для неё приобрёл воробей. Несмотря на то, что кошка больше не проявляла ко мне открытой враждебности, отношения между нами оставались прохладными. Правда, иногда бывало на неё что-то находило и она позволяла мне себя погладить и даже потискать, но в большинстве случаев Ведьма просто меня игнорила. Лучше бы Макс не кошку, а кота подобрал, с ним бы я наверняка нашёл общий язык. Вот и сейчас, увидев, что я пришёл один, эта негодяйка недовольно мявкнула, мотнула хвостом и исчезла с глаз моих. «Ничего, - подумал я про себя. - Скоро опять к Светлане Викторовне отправишься, а хозяина твоего я заберу с собой». Разложив по полкам холодильника продукты, я приготовил горячую ванну с ароматной расслабляющей пеной, налил себе бокал вина, и найдя на переносном приёмнике радиостанцию «Relax fm», погрузился в воду. Спокойная музыка вкупе с благоухающей цитрусами водой подействовала на меня умиротворяюще и уже через двадцать минут я чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим. Облачившись в банный халат, я отправился на кухню. Изучив содержимое холодильника, я извлёк из него телячью вырезку, болгарский перец, апельсины, имбирь и соевый соус, и принялся готовить мясо в азиатском стиле с рисом на гарнир. Мальчишка нарисовался домой как раз тогда, когда я к поджаренному с имбирём перцу добавил уже предварительно обжаренное мясо и, влив в готовящееся блюдо соевый соус с апельсиновым соком, помешивал до загустения. - Привет, - тихо сказал он, подойдя ко мне вплотную и заглядывая в сковороду. - Привет, воробушек, - я поцеловал Максима в губы. - Знаешь, так необычно… Возвращаюсь домой, а тебя нет. - Пожаловался я. Но этот маленький наглец даже и не думал меня жалеть. - Привыкай, - сказал он с по-детски радостной улыбкой, завлекая меня ямочками на щеках. - Я же теперь работаю. Я всё прекрасно понимал и очень хотел, чтобы он нашёл себя в этой жизни, отыскал свой путь, так сказать. - Ты счастлив, Макс? - спросил я, добавляя к мясу апельсины, перемешивая и накрывая вок** крышкой. - Да, - глаза воробья довольно заискрились. - Я о таком мог только мечтать. - Он налил в стакан сок и сел на табурет. У его ног, как из-под земли возникла рыжая чертовка, и Макс, даже не глядя на неё, стал поглаживать мягкую шёрстку. - Хотя и не понимаю, что нашла во мне Кристина. Я выключил огонь и, посмотрев на Максима, легонько провёл ладонью по его волосам. - А что тут понимать, она нашла в тебе умение, увидела твои способности и потенциал. Когда я ещё не знал о том, что ты занимался танцами, я всё равно восхищался твоим телом, гибкостью, ты был таким… - Я хотел сказать ещё про его пластику, но мальчишка перебил меня. Не любил этот скромник, когда его хвалят. - Хочешь проверить мою гибкость и трахнуть меня на люстре? - усмехнулся он. Пожалуй, я погорячился, назвав его скромником. - Боюсь, что моя гибкость не позволит мне такие эксперименты, - со смешком отозвался я и, пообещав непременно трахнуть его, но немного позже, повернулся к плите, чтобы выключить рис. *** Я интенсивно вколачивался в Макса, пальцами лаская его блестящую от смазки и бордовую от притока крови головку члена. Мальчишка торопил меня, судорожно втягивая ртом воздух, дрожал, толкаясь в мою ладонь, ёрзая на кровати, шире разводя ноги в стороны. Я же, придерживая одной рукой его бёдра, двигался хоть и достаточно сильно, но в то же время не спеша, дабы продлить предоргазменное состояние. - Быстрее, Вадик… Ну, пожалуйста, - с придыханием шептал Максим. - Иначе… Что будет иначе, я так и не узнал, потому что внимая стенаниям своего любовника, ускорился и стал входить глубже, не забывая при этом ритмично надрачивать его влажный член. И, спустя считанные секунды, воробей затрепетал в оргазме. Я догнал его через несколько резких толчков и обессиленно накрыл мальчишеское тело своим. Мне до безумия нравилось заниматься с Максом любовью. Мы с ним всегда были настроены друг на друга, звучали в одной тональности. В постели наши желания и мысли непременно пересекались, и это было замечательно. Отдышавшись, я перекатился на спину и, растянувшись рядом с Максимом, спросил: - Так что ты решил насчёт Питера? - А то ты не знаешь, - с некой долей иронии ответил он. - И Ярославу ты не звонил по этому поводу? Я сглотнул. - Сегодня - нет, честное слово, - про вчерашний звонок я упоминать не стал. - Ну-ну, - мальчишка потянулся и зевнул. Надо сказать, очень сексуально потянулся. - Мне нужно точно знать, сколько времени мы там пробудем? - Спросил он, заставляя меня отвлечься от своих пошлых мыслей. Я сказал ему сколько планирую пробыть в Санкт-Петербурге с учётом всех возможных непредвиденных обстоятельств. Макс деловито кивнул и выдвинул своё условие. - Внимательно тебя слушаю, - честно сказать, я слегка напрягся. - Днём ты можешь работать сколько твоей душе угодно, а вот ночью ты будешь весь мой, - проговорил он, выдержав короткую паузу. От сердца у меня отлегло. Сграбастав его в объятия, я пообещал, что всё именно так и будет. - Нет, ты не совсем верно меня понял, - Максим упёрся кулаками мне в грудь. - Мы будем с тобой гулять, там же так красиво… - Да-да… - я скользнул губами по его плечу и, переместившись ниже, сомкнул их на розовом соске, терзая и покусывая твёрдую горошину. - Я понял, это ты мне за Таиланд мстишь. - В процессе ласки дошло до меня. Воробей скрестил ноги за моей спиной, подталкивая ближе к себе. - Может быть, - шепнул он и запрокинул голову. - Поганец, - я провёл языком по изогнутой шее и уже было прихватил губами нежную кожу, как Макс, чуть отстранившись, спросил: - Так когда едем-то? - Через двенадцать дней. Он удовлетворённо угукнул и прижался губами к моим губам, а бёдрами - к моему паху.