Несовместимые детали

Давай не будем завершать картину нашу - Бросим так, оставив смутные мазки. И каждый будет сам искать на ней надежду или мрак, Сады или пески.*

Максим - Макс, если ты ещё раз проверишь баулы, чтобы убедиться, что мы всё взяли, я тебе... Не знаю, что сделаю, - вздохнул Вадим. Я и сам понимал, что паникую на пустом месте: вещей мы брали не так много - по дорожной сумке на каждого, их мы собрали ещё вчера, и я уже пять раз всё проверил, но неясная тревога не желала меня отпускать. Улетать мы должны были только послезавтра, хоть и ранним утром, предварительно завезя Ведьму, которая уже сейчас нагло точила когти о мои домашние штаны и мою личную ногу заодно, Светлане Викторовне. - Да прогони ты эту нахалку! - советовал Вадик, но я этого не делал, наоборот, притянул к себе кошку и уткнулся носом в мягкую шёрстку. Ведька то ли заворчала, то ли замурчала, но с рук слезать не торопилась. Ещё и о Вадика потёрлась, что меня удивило. Любовь-то нелюдям досталась... - Максим, - Вадим обнял меня, чмокнул в щёку. - Я вижу, что тебя что-то тревожит, я чувствую, и нет, это не вещи. Что такое? - Я не знаю, - признался я, будучи абсолютно честным. - Просто ощущение, что я что-то забыл взять с собой или что-то сделать... - Так бывает, - успокоил меня Шахов, поглаживая Ведьму. - У меня такое состояние всякий раз перед поездками... Я, конечно, кивнул, но сам не был уверен, что причина в этом. Мы ведь летали в Таиланд, и тогда такого предчувствия у меня практически не было. А сейчас мне будто в попу иголку воткнули. Нет, упаси бог, Зевс или Тор, я не предчувствовал, что нам не надо никуда лететь, что самолёт разобьётся или ещё невесть что... Просто мне казалось, что я что-то не доделал. Но осознание того, что именно начисто от меня ускользало. *** В пятницу Вадим вскочил ни свет, ни заря. Поскольку я всю ночь ворочался, словно питон Каа, высматривающий бандерлогов, то встал вместе с ним, ибо сна не было ни в одном глазу. Наскоро приняв душ и даже не пошалив там, мы оделись и прошли на кухню, и, дружно нарезая бутерброды, лениво переговаривались. - Куда ты подскочил? - зевнул я, нехотя жуя кусочек сыра. - Нужно кошку твою Светлане Викторовне завезти, не поедем же мы завтра в пять утра такими крюками. Продукты ей отвезу, что в холодильнике остались, чтоб не пропали. Ещё хочу по всем ресторанам проехаться, ещё раз отдать распоряжения... - Я сам Ведьку отвезу, - вызвался я. - Вызову такси и отвезу только попозже. - Ладно. Но продукты я всё равно сам отвезу - во-первых, тебе неудобно будет их тащить, во-вторых, я всё равно хотел заехать и попрощаться. Согласившись, что резон в его словах есть, я кивнул. Мы позавтракали, а потом Вадик, будто отчаянно чего-то стыдясь, сообщил: - И на кладбище я заеду, Макс. - Конечно, - не выдав никаких эмоций, кивнул я. А внутренне даже похолодел от пришедшей мысли. Нет, я не ревновал Вадика к этим визитам, не собирался запрещать ему ездить к Денису. Я просто вдруг очень чётко осознал, что беспокоило и дёргало меня весь предыдущий день. *** - Ешь-ешь, - уговаривала меня Светлана Викторовна, хотя уговаривать меня в этой ситуации было явно лишним. Её котлетами я мог бы завтракать, обедать и ужинать - сочные, но при этом какие-то воздушные и, разумеется, безумно вкусные - они просто сводили меня с ума. Нет, Вадик, конечно, тоже готовил отменно, но он-то этому учился, а здесь у человека был самый настоящий дар. Ведьма, урчавшая возле двери в кухню, ела отварную рыбу, я уписывал котлеты с пюре, а Светлана Викторовна смотрела попеременно то на Ведьку, то на меня и улыбалась. - Вкусно как, - я закатил глаза. - Вы так классно готовите! - Я редко теперь готовлю, - улыбка женщины чуть померкла. - Для себя одной что надо-то? Только вот когда вы с Вадиком приезжаете, стараюсь. Я неосознанно почувствовал вину за наш отъезд. Конечно, мы уезжали не навсегда, но если учесть, что до этого мы раз в неделю стабильно наведывались в гости к Светлане Викторовне, то, наверное, целый месяц ей будет очень одиноко... - Вот вернётесь вы с Вадимом из Питера, и я свой фирменный торт испеку! - разогнала женщина мои мрачные думы. - Какой? - полюбопытствовал я. - Монастырская изба, - улыбнулась она, увидев мою мигом просветлевшую морду лица. - Я приеду, - пообещал я. - И этого любителя лука притащу к вам обязательно. - Ты любишь его, - не спросила, утвердила Светлана Викторовна. - Люблю, - я покраснел, невольно столкнувшись взглядом с Денисом - не живым, конечно, запечатлённым на фотографии, висевшей на холодильнике. И заёрзал так, будто мне в задницу вставили не просто шило, а крестовую отвёртку и прокрутили несколько раз. - Ты чего, Максим? - Ничего, - я поднялся из-за стола и понёс грязную посуду к раковине. - Просто... Мне надо ещё кое-какие вещи собрать, я побегу, ладно? - Конечно, - закивала Светлана Викторовна. *** Я не знал, какие цветы он любил, но приглянулись мне почему-то синие анемоны. Я любил синий цвет - спокойный, глубокий, но при этом насыщенный, потому остановил свой выбор именно на этих цветах. Где находится могила Дениса я помнил ещё с того раза, когда играл в Штирлица. И думал, смел думать, что Вадик... Вот же я идиот. Кстати, о вышеупомянутом: то, что Вадим здесь уже побывал, я даже не сомневался. Причём совсем недавно побывал. Свежие розовые цветы, названия которых я не знал, стояли справа у самого надгробия. Снаружи по обрезанной бутылке даже капельки воды ещё стекали - не успели ни испариться, ни высохнуть, ни замёрзнуть. Я опустил свой скромный букет в заранее купленную и обрезанную бутылку с водой, которую поставил слева от могильной плиты и вгляделся в лицо этого парня на фотографии. Мальчишка совсем, может, чуть старше меня. Светловолосый, ясноглазый... И не живой. Это не было справедливо, ни разу не было правильно. И даже если бы ценой его жизни стала бы моя не-встреча с Вадиком, я был бы согласен. - Привет, я Макс, - эти слова прозвучали глупо, наверное, но меня ведь никто не слышал, кроме него. Я был почему-то уверен, что он слышит, потому продолжал: - Я... Не знал тебя, но думаю, ты был отличным парнем. А ещё... Я знаю, - сделав ударение на слове «знаю», я облизал губы, будто оно разом иссушило моё горло. - Я знаю, что Вадик... Он тебя очень любил. И любит до сих пор. Ответом мне стала тишина, а фото не выказало никаких эмоций - ну, да, мы же не во вселенной Гарри Поттера. - И я совершенно не пытаюсь тебя заменить, - губы снова пересохли. - Я... Изначально другой. Ну, думаю, Вадик тебе рассказывал, - я усмехнулся, будучи совершенно уверенным в своей правоте. - Я... Не люблю кладбища. Даже к маме не хожу. Просто считаю, что человека лучше помнить живым. Настоящим. Тёплым, - я сглотнул. - Но к тебе пришёл. Ты знаешь, мы с Вадиком уезжаем. В Питер. Он там ресторан открывает. Но мы вернёмся. Через месяц обязательно вернёмся. Я обещаю. Денис молчал, что было неудивительно. Но я продолжал. Подошёл наконец к самым главным словам, которые не планировал, нет, но ощущал, чувствовал, что именно их и пришёл сказать. - Спасибо, что не забрал его. Что не дал ему упасть. Что... привёл его ко мне, - горло превратилось в битое стекло, но я всё же договорил. - Я люблю его. И буду беречь. Я клянусь тебе. И тут я получил ответ. Нет, никаких призраков, шевелящихся надгробий или карканья ворон. Руки - тёплые, а главное до одури знакомые легли на мои плечи, а я так и застыл, не в силах повернуться и посмотреть в глаза Вадима. Он развернул меня сам и обнял так крепко, что я почти задохнулся запахом его парфюма - того самого, что дарил ему на день рождения. И обнял в ответ дрожащими руками. Сколько мы стояли вот так, обнявшись, прильнув друг к другу, я не знаю, но в себя нас привели голоса - какая-то бабушка, ведя за руку, по всей видимости, внучку, шла вдоль могил. Я стёр слезу со щеки Вадима, а он - с моей. И улыбнулись мы тоже почти синхронно, а потом он тихо произнёс: - Мы сбережём нас. Я только кивнуть смог. Слёзы душили. А потом Вадим взял меня за руку, и мы зашагали к выходу с кладбища. Стоя у могилы Дениса и будучи погружённым в свои мысли и слова полностью, я даже не заметил, как начался снег. А ведь удивительное дело снег. Тот же паззл. Снежинки ведь все разных форм и размеров, а надо же - образуют единую картину из самых, кажется, несовместимых деталей. Вадим Макс спал, а я смотрел и смотрел на его мальчишеское лицо. Во сне оно было совсем детским и безмятежным. А вот в реальности, особенно в последние дни, с моим воробьём творилось что-то странное. Во-первых, он начал собирать вещи для поездки в Питер за неделю до нашего отъезда, хотя в тот же Таиланд он упаковался за два дня. Во-вторых, собрав чемодан, он постоянно то что-то подкладывал в него, то доставал обратно. Я пытался подшучивать над ним, но Максим даже не реагировал на мои дурацкие подколки на тему того, что в Санкт-Петербурге абсолютно такие же магазины, как и в Москве, а не забыть ему следует лишь чёрные чулки, в которых он танцевал для меня на мой день рождения, а также голубые стринги, которые меня очень и очень возбуждали. Макс фыркал на меня и продолжал задумчиво копаться в уже собранных вещах. А в-третьих, его, абсолютно непонятное волнение, стало вызывать у меня лёгкое беспокойство. Возможно, он на самом деле и не хотел никуда ехать, не хотел снова расставаться с кошкой, откладывать пришедшуюся по душе работу в танцевальной школе, а может… Я даже вздрогнул от посетившей меня мысли. Может, Максим хочет начать свою собственную, независимую от меня жизнь? Ну, а что? Он вернул себе квартиру, у него появилась работа, зачем ему теперь я со своими тараканами в голове? И потом, мне тридцать три года, а ему всего двадцать один, разница в возрасте огромная. Освоившись в новой жизни, он приобретёт друзей своего возраста и наверняка захочет встречаться с более молодыми парнями. Надо было бы, конечно, спросить его об этом напрямую, но мне почему-то было страшно получить утвердительный ответ. Мол, да, Вадик, ты прав, и раз уж ты сам заговорил на эту тему, то давай просто останемся друзьями. Всем спасибо, все свободны. Мда, Вадим… Вот так вот люди и становятся параноиками. Если он захочет уйти, ты точно почувствуешь это, нехотя признал я. Максим не из тех, кто сможет долго что-то скрывать и юлить. Я закрыл глаза. Надо спать, а то ночью вечно всякая хрень в голову лезет. - Обними меня, - неожиданно прошептал Макс, придвигаясь ко мне. Обняв воробья, вскоре я тоже погрузился в сон. На следующий день я попытался уже с полной серьёзностью выведать у Максима что же его тревожит, но он, пожав плечами, сказал, что и сам никак не может этого понять. - Мне кажется, я что-то забыл то ли взять, то ли сделать, а вот что именно… Кошка, сидевшая на руках у Макса, ткнулась в меня мордой. - Такое бывает, - ответил я, инстинктивно погладив рыжее чудовище. - У меня такое состояние каждый раз перед поездками. - Наверное, ты прав, - понуро согласился воробей и, не спуская Ведьму с рук, уселся с ней в кресло. *** Накануне вылета в Питер я запланировал себе немало дел. Помимо того, что мне надо было объехать все рестораны, а после этого заехать в офис, я ещё собирался завезти Ведьму к Светлане Викторовне, а так же передать ей кое-что из продуктов, что мы с Максом уже не успеем съесть, а выбросить их рука не поднимется. Но в первую очередь, я хотел заехать к Дэну. Я не смогу навещать его больше двух недель, а для меня это слишком долгий срок. В первый год после его смерти, я бывал на кладбище раз в три дня в любое время года и в любую погоду. Мне так отчаянно не хватало его, что я просто не мог подолгу находиться один в нашем доме. В офисе, в состоянии полного эмоционального раздрая, я старался не появляться, а больше мне пойти было некуда. Будущее до недавнего времени выглядевшее многообещающим, отныне казалось мне горьким и беспросветным. - Но теперь у тебя есть Максим, - прошелестел, живущий в моём сердце, Дэн. Я протянул руки и прижал к себе своего мальчика: - Денёк… - Я не мог смотреть на то, как ты губишь себя, как мучаешься. Я не мог видеть тебя растерянным и беспомощным. - Так это ты послал мне Макса? - Скажем так… я давал тебе некоторые подсказки, но я не мог заставить тебя полюбить его. Это ты сделал сам. Я с нежностью погладил щёку Дениса. - Дэн, я тебя… Он приложил палец к моим губам: - Я знаю. И никогда в этом не сомневался. Но ты мне должен пообещать одну вещь. Я в ожидании смотрел в синие глубокие глаза. - Будь снова счастлив, Вадик. Помолчав несколько секунд, я тихо ответил: - Хорошо. Денис поцеловал меня долгим, безгрешным поцелуем и отпустил. Отступил на шаг. Затем ещё на один. На его губах играла тихая улыбка. - Дэн, - шёпотом позвал я. Но Денис продолжал уходить. Раскраиваться по швам. Из моей груди вырвался вздох сожаления, а в следующее мгновение я проснулся. Я всё ещё ощущал поцелуй Дэна на своих губах, когда потянувшись, взглянул на часы. Время было раннее, но спать больше не хотелось. Бесшумно, чтобы не разбудить воробья, я встал, вышел из спальни и, неслышно спустившись по лестнице, скрылся в ванной. Однако через несколько секунд дверь ванной отворилась, и в зеркале я увидел растрёпанного Макса. - Ты чего? - спросил я, промывая под водой зубную щётку и возвращая её в держатель. - Не спится, - пояснил Максим, залезая под душ. Я молча кивнул, так как мозг пока работать не торопился. На кухне я извлёк из холодильника бекон и вчерашнюю курицу, и попросил мальчишку поджарить в тостере хлеб, помыть листья салата и нарезать кружочками помидор, пока сам занимался мясом, одновременно заваривая кофе во френч-прессе. Спустя несколько минут мы сидели за барной стойкой друг напротив друга и завтракали. Умяв половину сэндвича, Макс отложил его в сторону и, запихнув в рот кусочек сыра всё же поинтересовался зачем я поднялся в такую рань. Я поделился с ним своими планами на день. - Ведьку я сам отвезу, ладно? - перебил он меня, когда речь зашла о кошке. - Хорошо, - согласился я. - Но тебе неудобно будет тащить и кошку и продукты, поэтому я в любом случае заеду к Светлане Викторовне, тем более я хотел попрощаться. Максим доел свой бутерброд, я допил кофе и, уже поднимаясь с табурета, сказал: - Я ещё на кладбище заеду. - Конечно, - спокойно отозвался воробей. Собрав продукты в пакеты, я пошёл собираться. Сначала я поехал к маме Денька. - Свою рыжую нахалку Максим привезёт вам сам попозже, - предупредил я её. - Мне не доверяет. Может, боится, что я по дороге её выпущу. - Добавил я со смешком. Женщина улыбнулась и потрепала меня по волосам. - Ох, Вадик-Вадик… - Мне сегодня снился Денис, - неожиданно произнёс я, посерьёзнев. Светлана Викторовна ничего не ответила, лишь не отрываясь смотрела на меня. Но сон пересказывать я не стал. Вместо этого сказал, что сейчас поеду на кладбище, а заодно и договорюсь с кем-нибудь из рабочих, чтобы в течении месяца за могилой Дэна присматривали - снег счищали с памятника и ограды, а так же расчищали тропинку, ведущую к могиле. - С приходом весны само всё растает, - попыталась отговорить меня Светлана Викторовна. - А ты только деньги потратишь. - Я хочу, чтобы у него всё было прибрано, - решительно проговорил я, шумно сглатывая. Спорить мама Дэна больше не стала. - Пусть у тебя всё получится в Питере, - сказала она, обнимая меня на прощание. - Я буду молиться за тебя. - Спасибо, - я поцеловал женщину в щёку. - Если что, звоните мне на мобильный в любое время. *** На кладбище было тихо, лишь дыхание чистого, девственного снега ощущалось повсюду - в наметённых по колено сугробах, в пушистой кружевной бахроме, обвившей чёрные ветви деревьев. - Привет, - произнёс я, целуя Дениса и ставя рядом с памятником пластиковую обрезанную бутылку с цветами. Вазой зимой я не пользовался, так как вода в ней замерзала. Стряхнув с лавочки снег, я достал из кармана пальто пачку сигарет, и, присаживаясь, закурил. Я сидел, уставившись на Дэна, пытаясь ощутить его запах. Запах волос, губ, тела. Запах его любви. - Я тоже хочу, чтобы ты мне пообещал кое-что, - сказал я, понимая, что звучит это весьма нелепо. Денис молча смотрел на меня. - Приходи ко мне во сне хотя бы иногда, - попросил я. - Мне это нужно. И прости, что не смог защитить тебя, что меня не было с тобой в тот момент. Маленькая пригоршня снега, потревоженная то ли ветром, то ли синицей, слетела с ветки клёна, коснувшись моей щеки. Поцелуй Дэна. Знак, что он слышит меня. Я знал. Я чувствовал это. А ещё я был уверен в том, что он не обиделся на меня за то, что на днях все его личные вещи - одежда, телефон, часы перекочевали из спальни в мой кабинет. Максим всегда относился к Денису с уважением, настала пора и мне отнестись с уважением к чувствам Макса. Время на кладбище, как и обычно, текло быстро и незаметно, несмотря на то, что здесь вообще ничего не происходило. Здесь не было жизни. Я вспомнил, что хотел ещё договориться с рабочими по поводу ухода за могилой и, пока не прощаясь с Дэном, отправился к зданию администрации. В лицо меня там уже хорошо знали. Ну ещё бы, примелькался за столько-то еженедельных посещений. Наверное, мало таких ненормальных, как я. Люди мирятся со смертью, переступают через себя, живут настоящим, забывают… И хорошо, если вспоминают об ушедших хотя бы раз в год. Заплатив оговорённую сумму, я снова зашагал по запорошенной снегом дорожке к могиле Дениса. Около памятника стояла чья-то фигура. Я ускорил шаг, хотя никакой тревоги не ощутил - привык к тому, что фотография молодого, красивого, улыбчивого парня на надгробии привлекает мимо проходящих, и они останавливаются, чтобы получше рассмотреть даты жизни и смерти. Однако человек, стоявший возле могилы Дениса не был случайным прохожим. Это был Максим. Я на секунду остановился, недоумённо глядя на него, а затем, стараясь ступать как можно мягче, направился к мальчишке. - Я знаю, что Вадик... Он тебя очень любил. И любит до сих пор. - Донёсся до меня голос Макса и я остановился в нескольких шагах от него. - Я вовсе не пытаюсь тебя заменить, - между тем продолжал воробей. - Думаю, Вадик тебе рассказывал обо мне. Максим вздохнул. Поглубже спрятал ладони в карманы куртки. Он говорил Дэну, что не может посещать кладбища, что даже к маме не в силах заставить себя прийти, но сегодня что-то само подтолкнуло его сюда. Я слушал его и рассматривал безумно красивые синие - в цвет глаз Дениса - цветы, стоявшие рядом с моим букетом. - Ты ведь знаешь, мы с Вадиком уезжаем в Питер. Он там ресторан открывает. Но мы вернёмся. Через месяц обязательно вернёмся. Я обещаю. Макс замолчал, и я уже было решил выдать своё присутствие, но тут он тряхнул головой и заговорил вновь, и следующие его слова пряным бальзамом пролились на моё сердце. - Спасибо, что не забрал его. Что привёл его ко мне. - Максим ногой поутюжил снег. - Я люблю его. И буду беречь. Клянусь тебе. По моим щекам потекли слёзы. Я шагнул к воробью, обнял его со спины, а затем развернул к себе. Мы собрали две наши судьбы воедино из разбитых, сломанных, шатких, трагических и болючих кусочков. Мы научились заново доверять ей, преодолели собственные страхи. Наши чувства друг к другу окрепли и обрели уверенность. Периодически я всё ещё натыкался на обломки прошлого, и иногда они ранили меня, заставляя сжимать зубы и терпеть боль, но протягивая руки, я больше не сталкивался с пустотой. Максим делал всё для того, чтобы поскорее исцелить шрамы, остающиеся после очередного приступа. Говоря Максу о любви, я больше не сомневался. Меня к нему привел Дэн. Дэн для которого всегда будет место в моём сердце и в моей памяти. Когда-нибудь мы снова встретимся с ним, но здесь и сейчас меня ждал Максим. Живой, тёплый. Нужный мне. И безумно любимый. Конец.