Как карта ляжет...

Курт не заставил себя ждать. Едва Хизер стихла наверху, как раздался звонок в дверь. С удивлением обнаружив, что сердце испуганно колотится, Зои вышла в прихожую и открыла дверь. — Привет, — выдавила девушка. — Привет, — отозвался Курт еще тише, но застыл на пороге. Зои вздохнула. — Проходи, что ты как не родной? — она грустно улыбнулась и посторонилась, позволяя мужчине пройти. Они вместе зашли в гостиную. Курт задумчиво опустился в кресло, и брюнетка про себя отметила, что он, похоже, не горит желанием сидеть рядом. Задевало ли это ее? Почему так сложно найти ответ на этот вопрос? Утопая в догадках, Зои присела на краешек дивана и выжидающе посмотрела на блондина. Чего от него ждать? На что надеяться? Он заговорил первым. — После нашей перепалки я много думал, — произнес он, соединяя пальцы рук в «замок». — Думал и понял, что не могу контролировать ситуацию. — Девушка терпеливо ждала объяснений. — Когда ты сказала, что я не могу тебе приказывать или запрещать что-то делать… я понял, что мне нужны иные отношения. Зои, ты — состоявшаяся благодаря отцу и своему твердому характеру личность, независимая и руководствующаяся своим умом. А я… Мне просто необходимо быть в отношениях главным. Принимать решения, держать все под контролем. С тобой у меня этого нет. — Не понимаю, тебе рабыня нужна? — вырвалось у нее. — Или несмышленая девочка из-под родительского крыла, которая и не знает пока, как жить? — Не утрируй, — вздохнул Курт, избегая смотреть ей в глаза. — Просто мне нужно чувствовать, что я вообще в этих отношениях что-то могу, за что-то отвечаю… в конце концов, хоть в какой-то степени могу их контролировать! А с тобой… Ну, сама подумай, Зои, как у нас все происходит: ты позволяешь мне жить у тебя, позволяешь вклиниваться в свое расписание с какими-то своими скучными предложениями, а я отвергаю твои предложения и не проявляю никакой инициативы. Иногда мне кажется, что я и продохнуть-то не могу. — Я давлю на тебя?! — Нет. Я просто не знаю, как донести до тебя все то, что у меня на душе. — Ты хочешь со мной расстаться? — осторожно спросила Зои, удивившись тому, что мысль об этом не вызвала боли, хотя была неприятной и сулила навлечь тоскливую грусть. — Я не знаю… А ты хочешь сохранить отношения? Вопрос вызвал у нее ступор и лишил дара речи. А хотела ли она? Представив жизнь без Курта, ощутила, что следует сейчас же выкрикнуть «да», и задумалась. А почему «да»? Из-за всепоглощающей любви? Нет, Зои не была уверена в том, что знает, что вообще из себя представляет эта любовь. Но Курт… он уже полтора года являлся неотъемлемой частью ее жизни, как он может перестать быть ею? Он ведь всегда был рядом, надежный, исполнительный, спокойный и невозмутимый… Господи, разве так следует описывать любимого мужчину?! — Вот и ответ, разве не так? — улыбнувшись, Курт прервал поток ее мечущихся мыслей. — Нет, я вообще-то молчала, — огрызнулась Зои. — Ну, у нас проблемы, да… Но проблемы же можно решать! — Давай посмотрим правде в глаза: я — тряпка. Ты хочешь жить с таким человеком? — Ты не тряпка, — вырвалось у девушки. Какие бы проблемы у них ни были, она не могла не считать Курта хорошим человеком. — Хорошо, я не совсем верно выразился. В наших отношениях ты — инициатор, а я инертен. И самое ужасное, Зои, я не знаю, как это изменить, да и не уверен, что хочу… Ты хочешь, чтобы так было и дальше? — Нет… — выдохнула Зои. Они замолчали. Курт, повернув голову в сторону, задумчиво уставился на девушку в ожидании ее вердикта. Выложив ей все, что было у него на душе, как он только смог, мужчина больше ничего не мог изменить. Вернее, просто не знал, как это сделать. А Зои просто металась из стороны в сторону, перебирая в уме варианты и понимая, что ее не устраивает ничего из того, что пришло в голову. — Я не хочу принимать решение сейчас, — грустным голосом выдавила наконец брюнетка. Курт, ничего не ответив, медленно поднялся на ноги и, замерев рядом с девушкой, осторожно поцеловал ее в щеку. — Я уезжаю в командировку на месяц, — сказал он будничным тоном. — У нас обоих будет время подумать. Это не точка, — добавил Курт, направляясь к двери. Зои кивнула, не смотря ему вслед. Погасив весь свет на первом этаже, она поднялась к себе в комнату и направилась в душ. После него стало даже как-то чуть легче, словно вода помогла избавиться от лишнего груза, буквально осевшего на теле. Зачем сейчас забивать себе этим голову, если всем этим можно заняться завтра? Или послезавтра? Или через неделю? В конце концов, Курт любезно подарил ей целый месяц. Вряд ли за это время произойдет что-то, что помешает принять решение. Зои отключила будильник, потому что завтра никуда не надо было ехать ни утром, ни даже в обед, поэтому можно позволить себе поспать подольше. Перед сном она еще раз прокрутила в голове прошедший разговор с Куртом и с грустью поняла, что ей сложно вычеркнуть его из своей жизни. Но также он был прав: их отношения девушку тяготили, вся романтика из них прошла. Но даже если и такое бывает, когда романтические отношения перерастают в бытовые, должен оставаться какой-то уют, комфорт, признательность и уважение… В их же случае всего этого было, казалось, совсем немного. А чего-то не было и вовсе.

***

*** За две последующие недели Зои окончательно завершила работу над интервью с Лэнсом, оформила его по всем правилам и отослала по электронной почте миссис Гаррет, чтобы не встречаться с ней личный раз лично. Также она набрала неплохой материал для отдельных небольших статей об олимпийских играх и о международных соревнованиях по спортивной гимнастике и назначила встречу Мэгги Таусенд, которая, прежде чем согласилась, изо всех сил попыталась выглядеть занятой медийной личностью, что оставило у Зои не очень хорошие впечатления. С Лэнсом они больше не виделись, однако это не мешало ему почти каждый день заваливать девушку глупыми смс-ками вроде безобидных вопросов о ее делах или настроении и намеков на встречу, от которой брюнетка осторожно открещивалась. Ситуация с Куртом оставалась нерешенной, и Зои не хотела, чтобы что-то стороннее влияло на принятие какого-либо решения, а судя по тому, как рвался к ней Такер, он-то точно может повлиять на ситуацию, наворотив делов. Визит к Грегори подошел к концу. Записав ответы Хоуп на все вопросы, брюнетка попрощалась с ней и с ее отцом и села в машину. На экране телефона, который девушка забыла в салоне, уже дожидалось ее очередное сообщение. Лэнс: «Когда же ты оттаешь и скажешь да?» Зои: «А ты вроде бы и не задавал вопросов», — написала девушка и, отложив мобильник, завела мотор. Лэнс: «Но я каждый день предлагаю тебе куда-нибудь сходить», — пояснил Такер. Зои: «А, ну тогда все правильно, жди, когда я оттаю. Если это, конечно, произойдет». Лэнс: «Чем я заслужил это?!» Зои: «У меня есть парень, Лэнс, и я не собираюсь ходить на свидания с кем-то еще», — написала она, нахмурившись, когда перед глазами предстал образ абсолютно пассивного Курта. В голове возник дурацкий вопрос: интересно, что бы он сделал, если бы узнал, что девушка ему изменила? Сообщение Такера отвлекло ее от раздумий. Лэнс: «Твой парень скучен и не дает тебе всего, что тебе нужно». У нее брови на лоб полезли от удивления, и Зои принялась печатать ответ, все еще оставаясь около дома Грегори с включенным мотором. В этом весь чертов Такер. Зои: «Откуда тебе может быть известно, какой он?» Лэнс: «Интуиция, красавица». Фыркнув, Зои убрала телефон и отъехала от дома. Изнутри снедало какое-то… потерянное состояние, будто некуда было приткнуться. Стараясь прогнать грусть, брюнетка развернулась и поехала туда, где все было определенно, постоянно и нерушимо. Отца дома не оказалось, но его экономка Долорес, женщина уже в возрасте, обрадовавшись появлению Зои, попросила ее дождаться мистера Маклафлина и потащила ее на кухню, где угостила чаем со своим фирменным апельсиновым печеньем, а потом принялась расспрашивать девушку о том, как продвигается работа. Так как Зои периодически приезжала туда, Долорес знала о масштабном задании, которое на нее повесили, и искренне беспокоилась, справляется ли девушка с ним, успеет ли в срок. Они проболтали больше часа, когда Долорес, вспомнив о своих обязанностях, всплеснула руками, сетуя на потерю во времени, извинилась и упорхнула заниматься домашними делами. Зои же, допив чай и сполоснув за собой чашку, убрала ее в шкаф и отправилась в свою старую комнату, которую покинула больше пяти лет назад. На стенах все еще висят плакаты бывших (или нет) любимых исполнителей, на столе лежат забытые старые учебники и художественные книги, стопки каких-то юношеских записей, рисунков, маленькие безделушки вроде изящных статуэток и свечей, старая семейная фотография. Несмотря на то, что комнатой никто больше не пользовался, отец еще не придумал, во что ее переделать, поэтому помещение все еще можно было назвать спальней Зои, хотя здесь уже не было заправленной постели и одежды в шкафу, что создавало бы ощущение принадлежности комнаты кому-то. Задумчиво обводя стены взглядом, девушка будто медленно отправлялась обратно в прошлое, но почему-то в этот раз слишком далеко (наверное, виновата фотография, неплохо различимая под слоем пыли). В то время, когда их семья еще была полной. Когда в этом доме кроме нее, папы и Долорес жила еще мама, когда она еще любила (или делала вид, что любит) их и не мечтала, разведясь, отхватить приличную часть отцовского состояния и отправиться в кругосветное путешествие, забыв обо всем и обо всех. Тогда Зои казалось, что так будет всегда: их семья всегда будет такой крепкой и счастливой… Нахмурившись, Зои отвернулась от стола с фотографией, а потом и вовсе вышла из комнаты. Ей не нравилось оставшееся ощущение присутствия матери, которое посетило ее, когда девушка предалась воспоминаниям. После того, как Дейзи Маклафлин, уличив отца Зои в измене, которую сама и подстроила невероятно низким способом, отсудила у него немало денег, она сделала вид, что очень огорчена расставанием с дочерью, но сказала, что тогда так нужно, и что скоро все изменится. Девочке тогда было восемь лет. Однако потом Дейзи пропала. Но не бесследно. Ее не объявляли без вести пропавшей, потому что через ее знакомых до Зои и ее отца доходили обрывки слухов о том, в каких странах она успела побывать. Вплоть до девятнадцатилетия девушки Дейзи отправляла ей на каждый день рождения открытку, не содержащую, впрочем, пространное поздравление. Женщина обходилась несколькими предложениями, а в конце неизменно уверяла в том, что скучает по дочери. Та верила. Несмотря на недвусмысленную реакцию отца, она верила в то, что мать ее любит и скучает, просто не может приехать к ним из-за того, что обижена на папу. Но с каждым годом, взрослея, она стала все яснее осознавать, что все это — глупости. Если бы мать любила тебя, если бы она была привязана к их семье или хотя бы к одной Зои, она попыталась бы быть рядом. В какой-то момент девушка для самой себя решила, что уже достаточно кормить саму себя сказками о сложностях, которые не дают ей и маме быть вместе. Наверное, в это же время Дейзи тоже для себя что-то решила, потому что с тех пор никаких вестей от нее лично для Зои не было, но благодаря социальным сетям, где Дейзи плотно обосновалась, девушка знала, где женщина находится, как живет и совершенно по ним обоим не скучает. Отец Зои возненавидел ее. Он был подавлен и опустошен, когда понял, что Дейзи подстроила все так, что он, напившись, оказался в постели с ее подругой, что все это ей было нужно для того, чтобы получить деньги и свободу. Хоть он и не говорил, Зои знала, что тот поступок ее матери разбил ему сердце. Однако он не мог вырвать ее из своего раненого сердца. Именно поэтому он удовлетворил ее требования о приличной денежной компенсации, надеясь, что после этого Дейзи навсегда исчезнет из его жизни. Что и произошло. С тех пор Джордж больше не верил женщинами (кроме дочери и Долорес, наверное) и не интересовался ими. Он не думал о том, чтобы снова жениться, и с головой ушел в работу, добившись еще больших высот. Видя то, что развод сделал с отцом, Зои не могла простить маму. Наваждение, наконец, прошло, и Зои замерла, почувствовав, как по щекам катятся слезы. Как глупо. Ополоснув лицо, она вышла в сад, спряталась от теплого дождика под крышей беседки, и просидела там до тех пор, пока через пару часов с работы не приехал отец. — Ты здесь не уснула? — тихо войдя, спросил он с улыбкой и присел рядом с дочерью на кушетку. Встрепенувшись, Зои обняла его и покачала головой. — Нет, я не сплю. Просто… думала. — О чем? — Обо всем, — призналась она. Мыслей в голове было так много, что всего и не перечислишь. — Долорес распереживалась, что ты у нас уже полдня находишься и ничего не ешь, — усмехнулся Джордж. — Я была не голодна, — улыбнулась девушка. — А сейчас? Давай-ка обрадуем старушку Долли, она как раз ужин приготовила. Рассмеявшись, Зои вместе с отцом поднялась на ноги, и они вернулись в дом. Долорес постаралась на славу, приготовив несколько любимых блюд девушки. Джордж пригласил ее поужинать вместе с ними, и взрослые в унисон стали засыпать брюнетку повторными вопросами о работе. Теперь же Зои старалась отвечать осторожнее, потому что знала, что если скажет что-то не так, отец продолжит давить, пока она не сдастся и не уволится. — У меня все замечательно, правда, — уверила его Зои. — Я все еще работаю над циклом тех статей о спорте. Набрала кучу материала, все так интересно… — Это иронично, кстати, потому что ты никогда не любила спорт, — заметил Джордж с улыбкой. Девушка поняла, что достаточно легко отделалась. После ужина Джордж планировал еще поработать, да и брюнетка уже засиделась, поэтому, попрощавшись с ним и Долорес, она уехала к себе домой, радуясь, что все-таки съездила к ним и отвлеклась. Дома же ее ждал сюрприз. Хизер порхала и светилась, встречая подругу в прихожей. Она, не переставая пританцовывать, помогла той скинуть тонкий кардиган, который Зои все же пригодился вечером, когда заметно похолодало, забрала из рук сумочку и буквально потащила за собой в гостиную, где на журнальном столике стояла початая бутылка белого вина и два бокала. — Что празднуем? — поинтересовалась Зои, присаживаясь на диван. Хизер бросила сумочку подруги в свободное кресло и разлила по бокалам вино. — Кажется, у нас с Майком все налаживается! — пропела она, вручая один бокал брюнетке. — Мы долго говорили по телефону, а потом он позвал меня в клуб. Сегодня. — Ну, я даже не знаю, поздравлять мне тебя или… — Поздравлять конечно! — воскликнула Хизер и сделала несколько глотков. А потом резко села рядом и схватила девушку за свободную руку. — Зои, вот ты мне подруга? — Подруга, конечно, — хихикнула та. — Пойдем со мной в клуб! — Ну, нет, — протянула брюнетка, отставляя бокал в сторону. — Если идет Майк, ты повиснешь у него на шее, и я буду там одна, как дурочка! — Зои чмокнула ее в щеку и встала с дивана. — Извини, Хизер. Ничего не добавляя, брюнетка ушла наверх, где приняла душ и переоделась в домашние шорты и майку. Только Зои застегнула последнюю пуговку на замке, как в комнату ворвалась по-прежнему сияющая подруга. — Собирайся, Зои! Майк возьмет с собой своего друга, и тебе не будет одиноко! Спокойно, — прибавила она, увидев, что подруга нахмурилась, — он знает, что у тебя есть парень, вы просто пообщаетесь и немного потанцуете, ничего криминального. Ну, пожалуйста, Зои, — захныкала Хизер, буквально повиснув у девушки на шее. Опасаясь принятого решения, брюнетка вздохнула и буркнула: — Хорошо, иду.