И снова я.

1 сентября. 2 сентября. 3 сентября… На протяжении этих трёх дней эмоции накрывали меня с головой, будь то необычайный восторг, нежеланное волнение или неимоверная усталость. Я была поглощена работой, а мысли мои были только о детях, моих пятиклашках. На линейке, оглядываясь по сторонам, моментами ощущала панику. В голове постоянно крутились мысли о том, что кто-то может отстать и потеряться. А как я волновалась за Игоря, который выносил букет на крыльцо для учителей. Всё было ново. Непривычно было слышать такое уважительное, произнесённое почти с благоговением «Александра Владимировна». Непривычно было ловить на себе любопытные взгляды, и я постоянно думала, что со мной что-то не так, одежда не в порядке или макияж. Конечно, похожее было на практике. Но то было что-то совсем отдалённое. Всё казалось абсолютно другим. Может дело в классном руководстве, может в чём-то другом. Первые уроки с моим классом проходили почти идеально. Дети вели себя на удивление тихо. Никто не вертелся, не крутился, в классе стояла относительная тишина. Только изредка слышались тонкие голоса, просящие что-то повторить. За три дня я успела расслабиться. А зря. 4 сентября, за те пять минут, что я отлучалась в соседний кабинет, эти мелкие пакостники умудрились мне свернуть два горшка с цветами, причём одно растение было безнадёжно загублено, скинули с моего стола, как они потом оправдывались, «совершенно случайно» чьим-то портфелем всё бумаги, тетради и учебники. На этом их достижения, конечно же, не заканчивались. Несколько мальчишек не давали нормально вести урок. В тот момент я порадовалась, что это пятый класс, а не девятый, поэтому утихомирить их было несложно. Настоящим испытанием для меня стали уроки с 11 классом. Факт того, что мне в первый год работы придётся преподавать у выпускного класса, изрядно пугал. Ирина Леонидовна меня всячески успокаивала, но это не придавало мне уверенности. И в первый же урок я поняла, что это была очень плохая идея, повесить на меня этот класс. Плохая для меня. Мало того, что 11А класс включал в себя некоторых знакомых учеников, и мне представлялась чудеснейшая возможность преподавать ученикам, которые меня саму, возможно, помнят ученицей, так ещё и поведение почти всего класса было хуже, чем у моих пятиклашек. Некорректные вопросы, выкрики на уроках, игнорирование, все эти замечательные проявления доброжелательности ждали меня на первом же уроке. Но без нескольких фактов картина казалась бы незаконченной. А именно, классным руководителем 11А класса являлась не кто иной, как Елена Дмитриевна Орлова. Она же мать одного из моих учеников 5 класса, Кравцова Артёма. *** А я была в смятении. Всё представлялось каким-то неестественным и невозможным. Как такое могло произойти? Почему чем дальше, тем больше вещей, связанных с ней, меня окружает? Просто почему? Отношения между нами можно было смело назвать никакими. За первые четыре дня сентября мы сказали друг другу лишь пару предложений, и я ни сколько не сомневалась, что такое общение будет и далее. Но это было неудобно. Любое слово, обращённое к ней, казалось неправильным. Я не могла подойти и задать вопрос или попросить о чём-либо. И дело было не в волнении, боязни или смущении. Я просто знала, что нельзя. Искала другие выходы. Иногда находила. *** Спустя две недели я потихоньку вливалась в работу. С каждым днём вопросов было всё меньше и заниматься своим делом становилось проще. Пятый класс не преподносил мне более сюрпризов. Странное дело, как замечания, грозный вид и угрозы вызова родителей действуют на маленьких учеников. Всё было относительно спокойно. Меня всё больше умиляли их вопросы, и приходилось сдерживаться от некоторых ненужных улыбок. Разумеется, беготни на переменах никто не отменял, и приходилось моментами стоять в рекреации или держать дверь нараспашку открытой, чтобы в случае необходимости вмешаться, что, кстати, не являлось редкостью. 11 класс всё также оставался проблемой. Хотя большая часть учеников не пыталась сорвать урок, находилась пара парней, которые никак не могли сидеть спокойно. Из-за чего и получали на орехи. Из-за чего на орехи потом получила я. *** Спустя ещё две недели, после очередной выходки наиболее неугомонного одиннадцатиклассника, Игоря Веснецкого, и моего решения на его счёт, в конце рабочего дня в кабинет зашла Елена Дмитриевна. Я проверяла диктанты 11 класса, поэтому, мельком глянув на вошедшего, вернулась к своему занятию. -Александра Владимировна, отвлекитесь, пожалуйста, на минутку,- тон произнесённой просьбы не предвещал ничего хорошего. Я медленно положила ручку и посмотрела в сторону Елены Дмитриевны. Чёрный пиджак, блузка, юбка, балетки. Не смотря на возраст, её всё ещё можно принять за ученицу. Недовольна. Определённо недовольна. На лице ни эмоции, но глаза кричат. Она медленно подошла к учительскому столу и, сложив руки на груди, выжидающе на меня посмотрела. -Я вас слушаю,- стараясь, чтобы голос звучал уверенно, ответила я. -Объясните мне, пожалуйста, что за ситуация складывается у Вас с Веснецким. Всё тот же резкий тон. Я удивлённо на неё посмотрела. -Ничего сверхсерьёзного. Она в ответ приподняла бровь. Что-то внутри противно зашевелилось. -Я так не думаю. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не закатить глаза. -Елена Дмитриевна, я ответила на ваш вопрос. Вы хотели что-то ещё? Раздражение нарастало. Я с силой сжала ручку, пытаясь как-то себя успокоить. -У него по русскому языку за три недели семь двоек. По литературе ситуация не лучше. Весь его дневник в ваших замечаниях. Вы не даёте ему исправиться. Вы оставляете его после уроков, он ничего не успевает. Вы дважды отказали мне в просьбе отпустить его с урока. Из-за Вас он также отсутствовал на школьном мероприятии, утверждённом директором. Его родители… Мне это надоело. -Елена Дмитриевна, я делаю это не забавы ради. Веснецкий демонстрирует нулевые знания в русском и литературе,- раздражение с каждым словом усиливалось.- Я не представляю, как такое вообще может быть. Это непозволительно для 11 класса. Он отвратительно ведёт себя на уроках. Игнорирует. Я предупреждаю о том, что спрошу его, но он ничего не делает. Всё, чего он добился, лишь его заслуга. Как учитель, я имею право на любые нефизические меры воздействия в рамках принятого. Мне всё равно как реагируют на это родители. Родительское собрание прошло, а их я так и не увидела. И я имею полное право не отпускать его со своих уроков. А… -И это, по-вашему, «ничего сверх серьёзного»?- она резко меня перебила и с возмущённым видом подошла ещё ближе, явно не рассчитав расстояние. Её ноги коснулись моего бедра. Внутри что-то щёлкнуло. Я резко отодвинулась и встала, встречаясь с ней взглядом. Она с вызовом смотрела на меня, не делая попыток отстраниться, хотя между нами было не больше пятнадцати сантиметров. -Елена Дмитриевна, я прошу Вас не разговаривать со мной в таком тоне,- слова были буквально выдавлены сквозь зубы. Я чувствовала, как меня пробивает дрожь, а спина напряжена до предела. Елена Дмитриевна продолжала прожигать меня взглядом. -Я не понимаю, с какой целью вы начали этот разговор. Неделю назад вы были очень заняты, чтобы уделить мне пару минут, когда мне это требовалось. Сейчас ваше участие не требуется… Едва я успела договорить последнее слово, как она подалась вперёд. Моё обоняние уловило запах её духов. На мгновение меня поглотила паника. Единственное на что меня хватило, это просто стоять, не позволяя себе дёрнуться назад, пока сознание в ужасе металось. -У вас будут большие проблемы до тех пор, пока не научитесь ладить с учениками…И учителями,- на последних словах её голос стал ниже. Её дыхание коснулось моей кожи. Глаза в глаза. По спине пробежал холодок. Я подалась чуть-чуть вперёд, и теперь между нами было буквально три сантиметра. -Я не нуждаюсь в ваших рекомендациях,- ответила, подражая её низкому голосу. Елена Дмитриевна усмехнулась. -Напрасная самоуверенность,- ответила она, вернувшись в исходное положение. -В Ваших рекомендациях,- логическое ударение было невозможно проигнорировать. Улыбка Елены Дмитриевны сменилась непроницаемостью. Без лишних слов я стала собирать тетради в пакет. Она всё это время стояла рядом и наблюдала. Повесив на плечо свою сумку, я направилась из кабинета, не смотря на Елену Дмитриевну. -Всего доброго. Дверь закрылась. *** Кто же знал, что этот неприятный разговор положит начало чудесному периоду невыносимых фраз, нелепых ситуаций и непрекращающейся нервотрёпки? Самое примечательное, что до этого случая мы почти не разговаривали, но если такое случалось, то всё было предельно выдержанно. А теперь: ежедневные перепалки, различные уколы с её стороны, тщетные попытки держать себя в руках с моей. А главное, головой понимаю, что нужно остановиться, но когда она рядом, когда она выговаривает мне, я- всадник без головы. *** Было около пяти, когда я решила, что пора отправляться домой. День выдался не очень удачный. Меня попросили заместить несколько уроков у незнакомого класса, и я потратила уйму энергии, чтобы заставить детей меня слушать. Чувствовала же себя абсолютно разбитой и опустошенной. Все мои мысли были о тёплой постели и вкусном ужине. Подходя к противоположной рекреации, я услышала всхлипы. Первой мыслью было жестоко проигнорировать и быстрее пойти домой. Но конечно же, я не могла так поступить, поэтому пошла на звук. Заглянув в рекреацию, сначала никого не заметила, но потом глаз уловил движение в углу. Там сидел, свернувшись, мальчик. -Эй, как ты?- эта фраза первой пришла в голову. Мальчик вздрогнул и испуганно на меня посмотрел. После этого на него испуганно посмотрела я. Лицо мальчика было в крови, одежда в беспорядке. -О боги,- вырвалось у меня. Я тут же бросилась к нему. Сердце тут же сдавили тиски, а в голову полезли нехорошие мысли. -Что случилось?- садясь на корточки, спросила его я. Мальчик лишь помотал головой, вытирая лицо рукой, тем самым размазывая кровь. И только сейчас я в нём узнала Артёма, сына Елены Дмитриевны. -Так-так-так. Лицо не трогай,- беря его за руку, сказала я. -Пойдём. Вставая, я потянула его за собой. Мальчик покорно шёл за мной. Открыв дверь в кабинет, я стала искать перекись водорода с ватой. Артём столбом стоял возле двери. Посадив мальчика на стул перед собой, я стала обрабатывать его лицо. Как же он похож на отца. Но глаза матери. Если я скажу, что не думаю об этом мальчике во время каждого урока у пятого класса, то совру. Думаю. О нём, иногда о ней. Встречаясь с ним взглядом, нельзя не увидеть её в нём. В нём есть та искренность и непринуждённость, какой нет в… Не важно. Этого мальчика хочется защитить, оградить от всего мира, хочется видеть, как он смеётся и радуется жизни. Но вместо этого я вижу его с разбитым носом. -Расскажешь, что случилось? Мальчик смотрел перед собой и молчал. -Кто это сделал?- мой голос стал строже. -Никто,- прошептал в ответ. Если он вполовину такой же упрямый, как его мать, то у меня, правда, проблемы. -Никто ничего не делал. Понятно. Мальчик недоверчиво посмотрел на меня. Его глаза… -Знаешь, врать нехорошо,- замечаю я. -Всё будет в порядке,- он продолжал шептать. -Конечно, будет. Артём, что случилось?- я мягко посмотрела ему в глаза. Он смотрел, а потом вдруг зажмурился. Черты лица исказились. Где-то внутри зашевелился страх. Мальчик заплакал. -Ну. Тише,- я обняла его за плечи. Его маленькое тельце вздрагивало в моих объятиях. На глазах проступили слёзы. Он не должен плакать. Люди вообще не должны плакать. Его ручки обвили меня за шею. Я встала на колени, и спустя пару минут совсем не чувствовала неудобства. Я готова была так стоять очень долго. -Простите. Я больше не буду,- успокоившись, виновато прошептал Артём. -Эй, нет ничего такого в том, что люди плачут. -Мужчины не плачут. -Неверно. Все плачут, когда им очень плохо или очень хорошо. -Но папа… -Папа тоже когда-то плакал. Глаза, всё ещё полные слёз, рубашка, заляпанная кровью, порванный пиджак, лицо в ссадинах, всё это делало его таким уязвимым. Я встала и мягко потрепала его волосы. -И вы? -О, сколько я плакала… Я, наверное, больше всех плакала. Раньше. Мальчик улыбнулся. -Я там просто… Я… Я не хотел, чтобы … Ну… Я убегал… Упал…Было больнее. Он запнулся и беспомощно на меня посмотрел. -Если убегать, потом, и правда, больнее… В разы. Мои мысли ушли далеко. Я думала о своём и почти забыла об Артёме. -Я хочу домой,- вдруг сказал он. Я вздрогнула. -Артём, кто… -Я сам. Упал. Несносный мальчишка. -Так. Ладно. Иди. Придёшь домой, пусть мама осмотрит лицо. И расскажи ей всё. -Мама занята. -Мама для тебя освободится. И обещай, что впредь будешь осторожен. -Хорошо. -Хорошо. Тебя проводить? *** После этого случая прошло полторы недели. И всё было чудесно, и все довольны. До того, как прозвенел звонок на четвёртый урок. Именно в это время дверь кабинета открылась и в класс зашла Елена Дмитриевна. 11 класс уже сидел за партами. -Александра Владимировна, можно вас?- вежливый, учтивый тон. Почти поверила. Она подошла совсем близко. -Ситуация требует вашего присутствия,- тихо сказала она. -Это надолго?- спросила я, окидывая её взглядом. -Да,- поэтому коротенькому слову можно было понять всё. Случилось что-то совсем не классное. Неужели мои охламоны что-то натворили? Я написала задание на доске с предупреждением, что соберу тетради, и с надеждой, что класс останется целым к моему возвращению. Елена Дмитриевна шла впереди. И мне нехотя вспомнился момент, когда я точно также шла за ней пять лет назад. В кабинете, куда мы зашли, было четыре человека. Там была Екатерина Михайловна( классный руководитель 7 Б), пара мальчиков из 7Б и Артём. Но в каком состоянии были мальчики, это надо было видеть. У одного порвана рубашка, у другого нет рукава пиджака, у Артёма вместо пиджака вообще неведомая тряпка. И у каждого лицо в синяках. По словам Екатерин Михайловны и парней из её класса, Артём первым начал драку. Мой маленький ученик молчал, повесив голову. После тридцати минут разбирательств одну фразу всё же удалось вытащить: « Не я всё первый начал». Спустя ещё десять минут, когда Екатерина Михайловна с семиклассниками ушла, в классе повисла тишина. Елена Дмитриевна осуждающе смотрела на Артёма. Это молчание давило сильнее, чем могли бы давить обвинения. -Я от тебя такого не ожидала,- тихо проговорила Елена Дмитриевна. На мгновение во мне всколыхнулось возмущение, но сразу потухло. Я внимательно посмотрела на Елену Дмитриевну. Перед собой я видела мать и провинившегося сына. Мне хотелось сказать, что всё не так уж и плохо, успокоить как-то. Елена Дмитриевна тяжело вздохнула и повернулась боком. Мурашки по коже. Этот профиль… Именно в это мгновение, я увидела ЕЁ. В памяти стали оживать воспоминания, сначала одно, потом другое, потом ещё два. Меня накрыла эта лавина. Я чувствовала, что земля уходит из-под ног. -Если бы я убегал, было бы в разы больнее,- так же тихо сказал Артём. Правильно, Артём, всё верно. Но я не это имела в виду. Не тебе были сказаны эти слова. -Как это понимать?- голос Елены Дмитриевы резанул слух. Мираж пропал. Предметы перестали кружить перед глазами, и я, наконец, смогла спокойно вздохнуть. Привиделось. Просто привиделось. Не то. Не верь. -Как это понимать?! Я почувствовала раздражение. Эта женщина… -Это я ему сказала. И карие глаза со злостью смотрят на меня. *** Шестой урок. У меня окно. Настроение отвратительное. Чтобы как-то себя отвлечь, я занимаюсь цветами, которые стоят на подоконнике. -Александра Владимировна! У меня аллергия на её голос. Оборачиваюсь. Она стоит в семи шагах от меня возле двери. Вся такая грозная и сердитая. Почему ты не можешь оставить меня? -Объяснитесь!- она даже не пытается сдерживаться. Я окидываю её медленным взглядом. Как же ты мне надоела… -Мне нечего вам объяснять. Она резко делает несколько шаг в мою сторону, задевая при этом ближайшую парту. -Объясните, почему,- она замолкает. - Почему я только сейчас узнаю о проблемах моего сына?- её голос звучит как-то надрывно. И что мне надо было ей ответить? -Может, вы просто не хотели ничего знать? О чём вы подумали, когда ваш сын пришёл домой с ссадинами на лице? -Он сказал, что упал! -А пиджак порвал в полёте? -Не ёрничайте!- она повышает голос, но затем замолкает, а после её голос глух.- Я не об этом спрашивала. Почему ВЫ мне не рассказали? -Потому что не о чем было рассказывать. Артём ничего не говорил. Никаких эмоций. Единственное, что я чувствовала, так это усталость. -Он не говорил, а вы и не настаивали. Из-за вас ,- она как-то странно махнула рукой,- мой сын сегодня устроил драку! Это ведь вы посоветовали ему пойти и начать чинить разборки?! Её чёртовы слова ножом прошлись по сердцу, и я из последних сил пыталась держать себя в руках. -Не передёргивайте. Я ему этого не говорила. Мне надоел этот разговор, этот голос, она. Оставь меня! -Мало того, что вы попросту проигнорировали ситуацию, так ещё и подтолкнули на создание новой! Вы учитель, вы должны ограждать детей от таких ситуаций, а не… Да как она… -Прекратите! – сил сдерживаться нет.- Может, прежде чем бросаться на меня, следовало бы поговорить с сыном? Может, нужно внимательнее относиться к своему ребёнку!- мой голос сорвался.- Вы не уделяете ему должного внимания. Не удивительно, что он вам не доверяет. Я бы, на его месте, ни слова вам не говорила! Вы же даже не слушаете его! Она резко сделала несколько шагов, наткнувшись на преграду. Нас разделял учительский стол, но этого казалось было не достаточно. -Не смей, слышишь, не смей, девчонка…- она со злостью прошипела, делая угрожающий взмах рукой. Мне не следовало этого говорить, признаю. Сейчас она пугала меня. Такой я не видела её никогда. Абсолютно безумна. О боги, что я делаю? Она смотрела мне в глаза, не мигая. Затем развернулась и вышла из кабинета. *** Спустя несколько дней я шла в кабинет, обдумывая, какую работу нужно ещё придумать, чтобы вытянуть несносного Игоря Веснецкого, когда меня окликнула Ирина Леонидовна. С директором я пересекалась в последнее время не очень часто, так что это было для меня некой неожиданностью. -Саша, мне надо с тобой серьёзно поговорить. Зайди ко мне после уроков. Я лишь кивнула, потому что почувствовала, что, в общем-то, мне всё равно. *** После полутора часов проведённых за «беседой» с директором, я вымученная вышла из кабинета. Причиной для воспитательной беседы послужила жалоба на методы воздействия на учеников и так называемую «социальную замкнутость». Как будто последнее возможно, притом, что я работаю в школе. И не нужно было думать, откуда дул ветер. Несмотря на неимоверную усталость, меня переполнял гнев. Воображение рисовало чудесные картины, как мои руки сжимаются на её шее. Благодаря этой жалобе, на моих уроках теперь будет присутствовать другой учитель и оценивать мои способности. -Дрянь. Вот дрянь. Я с усмешкой спускалась по ступенькам крыльца с твёрдым намерением дать отпор. *** Вечер субботы. День прошёл спокойнее обычного, но я всё равно чувствовала себя убитой. Сегодня её не было в школе, и это на два порядка облегчило мне жизнь, но этого было недостаточно. Казалось, усталость, накопленная за эти полтора месяца, навалилась на меня в один момент. -Эй, красавица, о чём задумалась?- Коля, сидевший рядом со мной на полу, вырвал меня из моих мыслей. -Ни о чём. Вдруг стало смешно. По телевизору шла очередная часть Гарри Поттера, я с Колей полулежала на полу, прислонившись спиной к дивану, потому что так удобнее. В комнате был выключен свет, и единственным источником света был телевизор. Поблизости лежала коробочка с попкорном. Вечер идеален. -Ну расскажи,- Коля взял меня за руку. – Тогда я позволю тебе полежать на мне. -Хах, наивный, я и так могу полежать на тебе. В доказательство своих слов я переместилась и теперь полулежала на Коле. Он недовольно заохал, но сразу же обнял. -Давай. Пока реклама, успеешь. Вот клоун. -Да работа. Будь она не ладна. Точнее училка. -А, та, про которую ты недавно рассказывала? -Эй, хватит ёрзать, мне неудобно. Да, она самая. Она выводит меня из себя. Ежедневно. Невыносима просто. Надоело всё. Надоело это общение «высшего света». «Извольте объясниться», «ваше участие не требуется», « прошу вас не разговаривать в таком тоне». Бее. Коля смеялся от моего кривляния. -Так и хочется послать её на три весёлых буквы в разных вариациях. -Зай, ты сможешь,- он как маленькую девочку погладил меня по голове. -Послать? Конечно, смогу. Я ещё даже не начинала. А про себя: «Как бы мне это поскорей закончить». Я зажмурилась и сильней прижалась к источнику тепла. -Всё. Хватит болтать. Добби нужен его носок. -Но…- Коля хотел что-то сказать. -Смотрим! Не отвлекаемся. Коля недовольно покачал головой. Я пыталась сосредоточиться на знакомом сюжете и не думать о том, что будет потом. Не думать о ней. Но у меня что-то не очень получилось. Я даже не знаю, что написать в своё оправдание. Простите. Огромное спасибо тем, кто подталкивал к написанию продолжения, ждал, да и просто прочитал эту главу. Отдельное спасибо человеку, благодаря которому, я поняла, что 30 отжиманий не самая страшная вещь в жизни. А вот 90...