Я расскажу тебе о любви... слушай, блядь, и не перебивай!

Утро по времени мира живых. На эту просьбу у Заэля был только один ответ: — Чё?! – Его разбудили не самым лучшим образом в такую рань, да ещё и ошарашили, как ведро холодной воды на голову. — Слушать надо было… — У Гриммджо были смутные сомнения, что ответ Гранцу был вовсе не нужен. — Нет, ты это серьёзно?! – Что подтвердилось. Заэль даже забыл пуститься в долгие объяснения того, что предыдущий вопрос был риторическим. — А почему бы и нет? — Я не говорил нет, вот только не каждый день тебя просят сделать… — Это займёт не так уж много времени… — Не много? Ну да, конечно. – Младший Гранц чуть успокоился. — Конечно! Мы только туда и обратно. – Постарался заверить Джагерджак. Сейчас на Заэля нельзя орать. Сейчас надо быть спокойным, даже если эта тварь пытается тебя вывести. Его помощь, как ни неприятно осознавать, сейчас очень важна, а согласится Гранц только если говорить с ним осторожно и подбирая слова. Как с барышней. — Вот только если это хотя бы теоретически возможно… — Я и так сегодня превысил количество тех слов, которые должен говорить в ограниченном количестве, обращаясь к маленькому списку людей, а в идеале – вообще не говорить. — Подвиг большой… — пробормотал Заэль. — Так ты согласен? — Ладно. Хорошо. Но ничего не обещаю. — Вот и отлично. Не забудь найти себе помощников. – Джагерджаку не терпелось закончить неприятный разговор. — То есть ты хочешь сказать, что это мне придётся делать? – Мистер Догадливость. — А что? Мне, что ли? – Всем своим видом Секста показывал, что это был вовсе не вопрос. — И что мне за это бу… — Не успел договорить Гранц, как Гриммджо смылся с места происшествия. *** В вечер перед диалогом. Орихиме нарезала круги по комнате, от которых, похоже, у Гриммджо начинало рябить в глазах. При этом она периодически вскидывала голову вверх, мысленно спрашивая, за что же ей Господь послал такие несчастия, обильно жестикулируя, но, не издавая ни звука за все последние полчаса. Джагерджаку это начинало порядком надоедать. И зачем, спрашивается, он ей понадобился? Он? Ей? Понадобился? Только эти факты ставили любого учёного в тупик. То, что сейчас ощущал Джагерджак, описанию не поддавалось. — Мне долго ждать? Это «Важное занятие» ты можешь делать и без меня, — сказал Секста почти сонно, его бедная голова устала от количества обдумываемой информации. Знал бы он, что ещё ему предстоит… Он бы сюда никогда в жизни не пришёл. — Ты должен подарить ему цветы. – Сказала Иноуэ таким голосом, будто говорила, какая сегодня погода, вот только эта фраза свалилась очень тяжёлым камнем на почки Гриммджо. И свалилась именно на почки, потому как он сомневался, что камни могут сваливаться на сердце или душу. Но это пока. Он вздохнул. — Цветы дарят, когда… Чё?! – И тут до Джагерджака дошло. — Ты же не думаешь, я совсем слепая? – проворковала Орихиме. Ни взгляд, ни голос не выдавал злости, но получасовые хождения по комнате говорили очень красноречиво. – Как будто я ничего не замечаю. – Огонёк быстро, но ярко блеснул в глазах. – Ведь об этом знает уже весь Лас Ночес. – констатация факта. — О чём знает? – Попробовал прикинуться дурачком, но было уже поздно. Орихиме гневно захлопнула глаза, после чего вновь произнесла спокойным тоном: — Ты должен подарить ему цветы. Секста смирился со своей участью. — Ладно. И как ты собираешься мне в этом поспособствовать? — Я покажу тебе место и помогу в выборе цветов, — Радостно произнесла победным тоном. — Ты хоть представляешь, что для этого потребуется, если и займёт не так уж много времени – всё равно. Отвлечь Улькиорру, отвлечь Айзена… Целая куча всего. Может, потом? А, Орихиме-чан? – Если не получилось отвязаться, значит, попробуем хотя бы отсрочить. — Нет, у Улькиорры-сана завтра День Рождения, ты же не хочешь его обидеть! — Именно цветы?.. Подожди… День Рождения? Завтра? У Улькиорры? – Гриммджо испугался, что ослышался. К его сожалению нет. Орихиме царственно склонила голову, после чего снова выпрямила спину и открыла глаза. Сказала почти повелительным тоном: — Да. Мне так сказал Ичимару-сама. — А ты уверена, что он это серьёзно сказал? – Если бы это сказал кто другой, может, он бы и поверил в такой ненормальный факт, как День Рождения арранкара, но Ичимару… От него Джагерджак никогда не ждал ничего хорошего. — Я уверена, Ичимару-сама бы никогда не стал врать, — уверенно. В далёком будущем Иноуэ очень пожалеет, что думала, мол, Лисья морда никогда не врёт, но это уже совсем другая история. — И как ты собираешься это устроить? — Это сделаешь ты. Я не могу отсюда уйти. — Ты себе это представляешь? — Нет, — мотнула головой Орихиме. – Но это к делу не относится. — Ты издеваешься? Орихиме проигнорировала вопрос(а ведь молчание – знак согласия), заявив только, что будет ждать завтра в 10 часов по тому времени. А потом попросила удалиться после вежливо-издевательского «Удачи». А Гриммджо всё-таки удалось свалить все проблемы на Заэля. Бедный Гранц. *** Комната Иль Форте. Час спустя. — Чё? – Всё-таки, братья. Иль Форте, жующий очередную печенюшку, чуть было не подавился. — В смысле? Отвлечь Айзена-саму и Улькиорру? Как? Зачем? Почему я, в конце концов? Ты моей смерти хочешь? — Слишком много вопросов для такого малоразвитого существа, как ты, — ухмыльнулся младший. — Не забывай, что я старше тебя, да и к этому «малоразвитому» ты сам приходишь за помощью, — не остался в долгу Иль. — Замолкни. У меня уже есть идея. Я уже придумал, как их можно отвлечь, так что можешь не напрягаться, тебе это как бы вредно. — Ещё слово и сам будешь всё делать. — Да, да… — Проговорил Заэль, уже обдумываю дальнейший план действий. Из раздумий его вывел новый вскрик старшего: — Эй, умник недоделанный, кто ещё в этом участвует? — Доделанный я или нет – не твоих мозгов дело, а участвуем только мы, — закончив, он улыбнулся, будто ждал аплодисментов с бурными овациями, и, видно, расстроился отсутствием оных. — Нет, тогда я к этому не причастен. Либо уговаривай ещё кого, либо один будешь. – Сказал, как отрезал. — Ладно, будет тебе ещё кто, — устало промямлил Заэль, попутно думая, кто же ещё подойдёт на эту роль. Он же не будет сразу говорить, что он придумал. У него есть ещё час на то, чтобы уговорить кого-нибудь ещё, завтрак Орихиме начинается в половину одиннадцатого, а полуденный чай – в 12. До двенадцати – надо отвлекать Айзена, а Улькиорру придётся чем-нибудь занять на всё это время. Или ещё лучше, пусть его займёт сам Айзен-сама. Поисками Гриммджо, например. Ну конечно, как он, величайший интеллект, мог не отомстить Сексте за его манипуляции? Правильно. Никак. Осталось только найти ещё одного сообщника мероприятия. Может, Халибелл подойдёт? Хорошо, если согласится. А подход найти к любому можно… *** Утро в мире живых. Орихиме и Гриммджо. — Здравствуйте, молодые люди. Чем могу помочь? – перед ними стояла среднестатистическая продавщица цветочного магазина. С лёгкими залегающими синяками от невысыпания под глазами и штукатуркой. — Ну, надо… — начал было Джагерджак, но его перебила Орихиме: — Нам одиннадцать ромашек*, пожалуйста, — улыбаясь, проговорила она. На лице продавцы отразилось удивление, максимально возможное при таком количестве макияжа. Секста и так замечал, что в этой одежде на них смотрят как-то странно, некоторые даже оглядываются. Он несколько раз давил порыв вернуться и показать любопытным, «где раки зимуют», хотя последнего и сам не знал, но факт остаётся фактом – на них пялились, а этого Джагерджак не любил, ой как не любил. Гриммджо казалось, что они слегка походили на влюблённую парочку после большой ссоры, ибо шли вместе, но всё же сторонились друг друга. Он искренне надеялся, что у других мысли отличались. — А почему именно оди… — Джагерджаку опять не дали закончить. — Если я сказала одиннадцать ромашек, значит, одиннадцать ромашек, — Иноуэ посмотрела на него повелительным взглядом, против которого оружия ещё не придумали. Общение с Улькиоррой приносило свои плоды. Гриммджо был сражён. Тем временем букет был закончен. — Вот, держите, — женщина протянула цветы и сказала цену, Орихиме расплатившись, поблагодарила хозяйку магазина. Та скорчила приветливую гримасу и сказала приходить ещё, добавив шёпотом пожелание подавиться этими ромашками за копейку, а потом долго смотрела им вслед. Джагерджак злился, а Химе строила дальнейшие планы. _____ *Ромашка на языке цветов символизирует невинность, число 11 — страсть.