История с гравитацией

      Прошло уже два дня. Сегодня был понедельник. Я не пошла в школу, потому что «плохо себя чувствовала», но, как вы могли догадаться, не пошла я только из-за него одного. Все это время я лежала в кровати и тупо смотрела телевизор. Родители списали это на переходный возраст, а брат сказал, что я чокнулась. Несчастный он гаденыш. Одна сестра потихоньку догадывалась и пыталась со мной поговорить, но разговаривать, а точнее откровенничать, мне с ней не очень хотелось.       Вдруг кто-то постучал в дверь. Сестра вошла, села ко мне на кровать и сказала с печальным взглядом:       — И в моей жизни был Валера.       От чего мы с ней засмеялись.       — Скажи хоть, как его зовут? — с очень заинтересованным видом спросила она.       Я повернулась на бок, лицом к окну, и, тяжело вздохнув, ответила:       — А звали его Сашей, — сказала я, посмотрев на неё. Кажется, она даже не догадывалась о ком шла речь.       — Все Саши — козлы. В моей жизни тоже был Саша, но ничем хорошим наши отношения не закончились. Он своровал у меня золотую цепь, — сказала она драматически-печально.       — Увы, мы говорим с тобой о разных Сашах. — Смотрю в окно и все больше ухожу в себя.       — А это ещё почему? — задорно спрашивает она, все еще пытаясь наладить со мной разговор по душам.       — Потому что у моего Саши таких безделушек полно, — серьезно и как-то отдаленно отвечаю я.       — Богатый, значит? В нашей школе учится?       Я посмотрела на неё и подумала: «Ошарашить ли мне сестру?». И решила все-таки сделать это:       — Скорее, он преподаёт в нашей школе.       — Что?! Игоревич?! Ты не шутишь?       — Неа.       — Хан?..       Я бросила в её сторону вопросительный взгляд.       — У него невеста есть.       — Что?! Какая ещё невеста?!       Она встала с кровати и сказала:       — Если хочешь, я в этом подробнее разберусь, а ты пока погугли. Он, кстати, в Википедии есть.       Я молча и ошарашенно кивнула. Она вышла. Я лежала на кровати, еле дыша. Почти сразу после ухода сестры достала MacBook и включила его. У меня тряслись руки, а по лицу медленно стекали слезы. «Неужели он мог так поступить со мной?» Нет! Я не верю!       Взгляд, которым он смотрел на меня в музее… Этого просто не может быть!       MacBook не заставил себя ждать и быстро включился. Я зашла в Гугл, быстрыми движениями набрала: «Александр Игоревич», и в запросах уже появилось «Франк». Я кликнула на первую попавшуюся статью и начала быстро читать. «Александр Игоревич Франк — бизнесмен, более известный под псевдонимом Гордей Лестратов…»       Это мне было вовсе не интересно, и поэтому я набрала в запросе «личная жизнь» и нажала на первый же сайт.       «Свою личную жизнь заветный холостяк планеты не любит афишировать, но кое-что стало известно нашим журналистам. Гордей славится своим непостоянством и разнообразием женщин. Ни один человек не может похвастаться таким рекордом. Лестратов в свои двадцать пять состоял в отношениях с пятнадцатью самыми красивыми женщинами нашей планеты, но самый долгий и ожидаемый его роман был с Самантой Джейт — певицей, актрисой, дизайнером, телеведущей и моделью. В 2013 году Гордей Лестратов начал встречаться с Самантой, а в этом году предложил ей стать его женой. Она с радостью согласилась. Но…»       Я со всей дури захлопнула крышку MacBook’а, не желая дочитывать эту счастливую сказку до конца. Мое сердце разрывалось от боли и предательства, от наглой лжи. Я понимала, что он почти не давал мне надежды и намеков на какие-то отношения. Все это придумала я сама. Я уткнулась головой в подушку и сама не заметила, как заснула.

***

      Я проснулась оттого, что кто-то толкал меня рукой в бок. Нехотя я открыла глаза и увидела перед собой маму.       — Хан, просыпайся, к тебе гости.       — Какие ещё гости?       — Твой классный руководитель пришёл спросить, как ты себя чувствуешь.       — Скажи, что я сплю, или что-то типа того! Не хочу его видеть! — пробурчала я.       — Ладно. Но может передумаешь? Мне кажется, он очень переживает, хотя прячет все под равнодушием.       — Я не хочу его видеть, только спать. Пожалуйста, скажи ему, что я сплю.       Тяжело вздохнув, она кивнула, а после вышла из комнаты.        Вдруг я услышала:       — Как вы не понимаете? Мне очень нужно ее увидеть и удостовериться, что она в порядке.       — Александр Игоревич, она в норме. Говорю вам как ее мать.       После, я услышала, как он ушёл, хлопнув дверью. Мама облегченно вздохнула. Я подошла к окну и увидела, что он элегантно садится в машину и уезжает на быстрой скорости. Я стояла, смотрела вслед уезжающей машине и точно решила, что хочу объяснений ни от интернета, ни от сестры, ни от кого-то другого! Я хочу получить объяснения только от него!

Спустя три недели

      Я шла в школу. Сегодня был понедельник. Уже лежал снег, а работники в магазинах развешивали новогодние украшения. Все готовились к главному зимнему празднику. Кроме меня. Я просто шла и слушала в наушниках Темникову.       Я пропустила целых три недели. Помимо нервных расстройств заболела этой ужасной ветрянкой, черт ее побери! За всё это время мой учитель пытался посетить меня ещё два раза, но, потерпев неудачу, бросил эту затею. Я очень хотела его увидеть, но гордость и обида непонятно на что не давали мне это сделать. Подруги приходили повидать меня каждый день: рассказывали новости, помогали с учебой и так далее. Толик же взял за привычку вечерком пробираться в мою комнату через окно. Всё было почти замечательно. Всё, кроме отношений с ним…       Наконец я подошла к школе, вошла и направилась по направлению к классу. Я открыла дверь и весь класс обернулся посмотреть на меня, а потом с радостными воплями все начали подбегать ко мне и обнимать. После того, как я, наконец, избавилась от этой участи, я подошла к моим друзьям, которые стояли в стороне.       — Всем привет! — сказала я.       — Привет, — ответили они мне дружно.       — А где наш классный препод? — спросила я, оглядываясь.       — Еще, видно, не пришёл. Какой-то он усталый стал. Не бреется уже неделю и свой энтузиазм потерял. Но девчонки ещё не теряют надежды его приворожить.       Вдруг открылась дверь. Прозвенел звонок. В класс зашёл Александр Игоревич. Я посмотрела на него, и сердце готово было выпрыгнуть из груди от нетерпения, от него самого.       — Всем доброе утро, садитесь, — сказал он грубым голосом с хрипотцой, не поднимая голову.       — Сегодня пишем самостоятельную работу по параграфам 37-40.       И он передал Насте, сидящей впереди, листы с вариантами.

      Прошло уже сорок минут. Я сидела и вообще не знала, что писать в этой самостоятельной работе, ведь параграфы я и вовсе не учила. Весь урок он заполнял журнал, при этом не обращая никакого внимания на класс. Я смотрела и, честно сказать, любовалась им. За тот месяц, который я его не видела, он сильно изменился: оброс, стал выглядеть усталым, под глазами появились синяки.       Вдруг он начал перечислять фамилии учеников, отмечая, кого нет. Я ждала, когда он назовёт мою фамилию со своим лёгким акцентом и сильной хрипотцой в голосе. И, наконец-то, дошло дело до меня.       — Итак, Морец как всегда нет, — сказал он и тяжело вздохнул. Что? Меня, значит, здесь нет? Нет уж, слишком рано он обрадовался, я все ещё хочу получить от него объяснения.       — Са…! То есть, Александр Игоревич, вообще-то, я здесь!       Он резко перестал писать в журнале и поднял взгляд, устремив его прямо на меня. Мы молча смотрели друг на друга. Его взгляд казался наполненным какой-то надеждой. Он как будто не верил в то, что я пришла, поэтому радость в его глазах было практически незаметна.       — Ханна, останься после урока. Мне надо решить, как мы будем заполнять пробелы в журнале.       Конечно, Саш, я останусь. С великим удовольствием!       — Хорошо.       И тут прозвенел звонок.       Все начали сдавать работы, собираться и уходить. Одна я сидела на месте и ждала. Когда последний человек вышел из класса, учитель закрыл дверь на замок и опять сел.       — Ты за привычку взял закрывать двери, когда остаёшься наедине со мной?       Он проигнорировал мой вопрос, захлопнул журнал и кинул его в сторону.       — Почему ты избегала меня? Я же знал, что все это время ты не спала, слышал твой голос!       Я опустила голову и села на край парты. Он подошёл ко мне и обеими руками облокотился на парту, где сидела я, а потом прижал меня к себе.       — Почему? — прошептал он.       — А как, по вашему, я должна была поступить, Александр Игоревич? У вас невеста, скоро свадьба! Мои, кстати, поздравления, — сказала я, чуть ли не плача. Он коснулся пальцем моих губ и воскликнул:       — Ханна, для тебя я просто Саша!       Он был очень близко, его тело находилось в сантиметре от моего, наши лица сближались… И вдруг он опустил голову, тяжело вздохнув.       — Невеста? Она разбилась в автокатастрофе пять месяцев назад, — вымолвил он, не дыша.       — Что? — спросила я, оторопев от шока. — Саш! Почему, почему ты мне не сказал?       — Не хотел. Никогда не любил, когда меня кто-то жалеет. Мне просто не нравится показывать слабость.       Я подняла его голову и посмотрела в зеленые глаза.       — Саш, прости меня, прошу, прости!       — Не за что прощать! Ты ни в чем не виновата.       Между нами повисло молчание. Он смотрел на меня, а я на него. Учитель коснулся рукой моей щеки — как же мне всё-таки приятны его прикосновения!       — Ханна? — прошептал он.       — Да?       — Что ты чувствуешь ко мне?       Я дотронулась рукой до его обросшего подбородка, притянула его лицо ближе и поцеловала. Сначала он оторопел от такого, но после не заставил себя долго ждать и ответил взамен поцелуем. Я прикоснулась к его лицу, он же схватил сильными руками мою талию и притянул меня к себе. Я обхватила его спортивное тело ногами. Мне не хотелось отпускать его, не хотелось! И все равно, что он мой учитель! Все равно! Я целовала его губы дерзко и жадно, а он, в свою очередь, иногда прикусывал мои. Саша полез руками мне под юбку и начал снимать колготки. Я чувствовала, как по моему телу распространяется некоторая дрожь.       Он не остановился на моих губах и начал целовать шею, порой тоже прикусывая ее. Вдруг он укусил меня так сильно, что от удовольствия я издала лёгкий стон. Ну, а после кто-то постучал в дверь и сказал:       — Александр Игоревич, что у вас тут, черт возьми, происходит?       Он медленно и нехотя отстранился от меня и тихо скомандовал:       — Прячься в шкаф.       — Что?       — Я вроде все внятно сказал.