История с гравитацией

      POV Ханна       Проснулась я от телефонного звонка, на экране было написано «Мама». Лениво и нехотя, нащупала на тумбочке свой Samsung и нажала «ответить».       — Алло, да? — сказала охрипшим ото сна голосом.       — Ханна, — сказала, всхлипывая, мама.       От одной мысли, что она плачет, сердце будто ножом полоснуло. Кто позволил обидеть эту родную и единственную для каждого женщину — маму? Мысли мгновенно начинают перечислять подходящих на эту роль людей: отец, брат, кто?! Не имея силы больше тянуть молчание, я задаю главный вопрос, который волнует меня все это время.       — Мама, что случилось?       Слышу всхлипы, а после отчаянное рыдание теперь далеко от трубки.       — Ханна, это папа. Мама в данный момент не может говорить, то есть, рассказать тебе, что произошло. Ханна, тебе лучше сесть.       — Папа?! Говори уже! — Нервы на исходе, не могу терпеть больше ни минуты.       — Ханна, Сашу положили в больницу. Его избили в тюрьме, как и предполагалось. Он находится в сложном состоянии. Ханна, ты меня слышишь?! Ханна?!       Телефон падает на пол, а я медленно скатываюсь вниз по стене. А после, собравшись наконец упасть, чувствую чьи-то крепкие руки, держащие меня и не дающие упасть. Оборачиваюсь — Ян.       — Он в больнице.       Ян смотрит, не говоря ни слова, читая все по губам. Минута, две, до него постепенно доходит, кто этот он и из-за чего в больнице. Вздыхаю и поддаюсь таким же эмоциям, как мама — начинаю рыдать. Не совсем, как она, без всхлипов, без других иных эмоций. Тихие слёзы текут по лицу. Не в первой, надеюсь, справимся, ничего невозможного нет.       — Все будет хорошо, — шепчет адвокат.       «Ага, если бы» — думаю я про себя.

***

      — Я забронировал места в самолёте, ближайший вылет в Москву завтра.       Киваю, безэмоционально киваю. Он садится, а после берёт меня за руку и ведет куда-то. Выходим, наконец, на улицу.       — Значит так, свою экскурсию я бы хотел начать с главных достопримечательностей города, — начал говорить адвокат.       На экскурсовода он отнюдь не смахивал в такой-то одежде: рваные чёрные джинсы, белая футболка и кожаная, тоже чёрная, куртка. Но главное, как говорят, не какая у человека одежда, а то, что у него в душе, поэтому, забив на его внешний вид, я начала слушать и внимать каждому его слову.       — Я все-таки обещал показать тебе Прагу. Поэтому подумал, почему бы и не сейчас. Глупо уехать и даже не погулять по маленьким улочкам этого чудесного города, где, кстати, своё детство от пяти до двенадцати лет провёл Александр. Кстати, здесь же мы познакомились, на вот этом мосту, а после…

***

      Странно терзать себя за то, что мы не можем изменить никакими другими способами, но и веселиться одновременно просто нельзя, потому что вызываешь презрение и осуждение от общества, как будто тебе все равно. Но каким бы человек ни был, он все равно не сможет так сделать, наплевать на все и начать улыбаться, просто не по-человечески это все, просто ненормально. После того как приходит та самая беда, от которой тебе становится плохо, ты сначала переживаешь ее, затем переосмысливаешь, а в конце делаешь какой-либо вывод. Пытаешься извлечь смысл, которого нет нигде! Но иногда поневоле благодаря другим людям, подарившим вторую жизнь, второе дыхание, начинаешь забывать все свои проблемы, так как окунут с головой в приключения.

***

      — Ну так как тебе экскурсия, она ведь великолепна? Признай! С моим то талантом экскурсовода.       Киваю и одновременно улыбаюсь, да, экскурсию он провёл и правда замечательную. Все было бы замечательно, если бы мне сейчас не было холодно. Улыбается в ответ, а после подходит ближе, снимает с себя кожаную куртку и накидывает мне на плечи. Смотрит глаза в глаза, такие голубые, прямо аквамариновый цвет, красивые и одновременно необычные черты лица, ямочки от белоснежной улыбки. Касается своей рукой моей щеки и целует, сначала осторожно, ненавязчиво, но, получая разрешение, проникает своим языком в мой рот и сплетает их в сумасшедшем движении.       Да, понимаю, плохо, нельзя, но не могу остановиться, просто не могу.       Отрывается, а после резким движением хватает меня за руку и ведёт в отель, заводит в комнату, а следом кидает на кровать, затем присоединяется сам и целует самую чувствительную точку тела — шею.       После, оставляя там же засосы, спускается ниже и срывает с меня футболку. Выгибаюсь под напором его ласки, а затем издаю громкий стон. С каждым поцелуем все ниже, с каждым разом все больше ощущений. Разум затуманенный, не понимаю, что творю, но запретить себе просто физически не могу. Расстегивает джинсы, не имея тоже терпения ждать. Стягиваю с него белую майку, одновременно ногами оттягивая чёрные джинсы.       Дальше все как в тумане: стоны, наслаждения и яркие ощущения.       Заканчивая и засыпая в объятьях адвоката, понимаю одно — он меня никогда не простит…

***

      Мы в аэропорту, остается примерно час до вылета — самое подходящее время для разговора. Пристально смотрю на Яна, который, помешивая горячий кофе, одновременно смотрит на улетающие один за другим самолеты.       — Ян, нам надо поговорить насчет произошедшего, — говорю резко и требовательно.       Не спеша поворачивает голову, а после смеряет меня пытливым взглядом своих аквамаринового цвета глаз.       — Я тебя внимательно слушаю.       Виновато опускаю голову, а после, собравшись с мыслями, начинаю говорить:       — Ян, он не простит мне того, что между нами произошло…       Тяжело вздыхает, а после с видом опытного человека отвечает:       — Ханна, у тебя есть два выхода. Первый: мир не вокруг него одного крутится, есть и более достойные. Предлагаю выход — остаться со мной, жить в средне обеспеченной семье, сначала пожить вместе, потом, если сойдемся, сыграть свадьбу, затем дети, ну и в итоге — «жили они долго и счастливо!». Второй выход — не рассказывать ему ничего и жить с ним в вечной погоней за деньгами с ненавидящими тебя свекром. Ханна, только ты должна учесть одно! Он не умеет жить без денег, в этой жизни ему ничего не нужно кроме них!       — Неправда! Он не такой! — начинаю протестовать я.       — Нет, Ханна, он именно такой. За все восемнадцать лет, которые я его знаю, он живет только на деньги своего отца. Постоянно купается в роскоши, проводит все свободные вечера в клубе и портит невинных девчонок. Таких же, как ты! Пудря им мозги вечными сказочками, как он возьмет их в Лондон, и жизнь будет сплошная радость.       — Он изменился! — кричу я.       — Нет, Ханна, люди не меняются! Тем более такие, как он!       Наступило неловкое молчание.       — И да. Какой бы ты выбор не сделала, ты должна рассказать ему, что произошло между нами в ту ночь. Каким бы он ублюдком не был — он имеет право знать правду. Не ты, так кто-нибудь другой расскажет ему. Поверь, это понесет за собой намного худшие последствия, — закончил он.       После, поняв, что больше разговаривать он не намерен, адвокат встал и направился прочь из кафе, где мы вдвоем только что сидели…

***

      Что может быть лучше, чем улыбающаяся мама, счастливый отец и вечно недовольный брат? Подойдя, обняв своих родителей и потрепав по макушке болвана, я отдала отцу чемодан.       — Добрый день, Олег Андреевич, — сказал только что подошедший Ян, протягивая руку моему отцу.       — Добрый, — ответил отец и пожал Яну руку.       — Здравствуйте, Софья Анатольевна, — кивнул он матери и заодно брату.       — Ну, как все прошло? — задал наконец самый интересующий вопрос отец, на что адвокат, тяжело вздохнув, ответил:       — Никак.       — Ну хоть город посмотрели, и на этом ладно.       — Ян? Может вас подвести? — откликнулась мама.       — Нет, спасибо, я на такси, которое уже давно подъехало. Прошу прощения, но мне пора.       — Да-да! Конечно, не смеем задерживать.       — До свидания, Олег Андреевич, Софья Анатольевна, Дима и да, Ханна, надеюсь ты примешь правильный выбор, — сказал он, удаляясь.       — Хороший паренек, вот почему тебя, Ханна, на таких не тянет? И да, про какой выбор он говорил?       — Это да, а выбор… эм-м… мы спорили, что лучше: кеды или кроссовки, — попыталась выйти из ситуации я.       Вроде все и поверили, кроме брата, который хмыкнул, за что и получил щелбан.

***

      — Мама, а можно мы в больницу заедем? Мне нужно Сашу увидеть.       — Ханна, к нему никого не пускают и не пустят ближайшую неделю.

***

      — Не, ну реально?! Ты переспала с адвокатом?! Ну ты даешь! — заорал Толик на весь дом.       — Да не ори ты! Бешеный!!!       — Сори, просто у тебя приключение на приключении. И что ты планируешь делать?       Тяжело вздохнув, я легла на кровать, а после ответила:       — Хочешь честно? Я запуталась!       — Окей, буду как хороший друг помогать, итак… Спустя 15 минут.       — Ханна, но мой личный тебе совет — ты должна, просто обязана рассказать ему об этом, иначе это сделает кто-то другой…

***

      Прошла неделя       С каждым днем в школе становилось все сложнее. Учителя будто все с ума посходили, а все это из-за несчастного ЕГЭ, которое намечалось буквально через месяц. Кто-то нанял репетиторов, кто-то готовился сам, а кто-то, как я, гонял балду, погруженный в другие, более важные проблемы. Александра я так и не смогла посетить, даже за взятки пускать не хотели, что было предельно подозрительно для врачей со среднестатистической зарплатой. Также за это время я много раз думала над словами Яна. В одном он был прав, но в другом я усиленно отвергала его правоту, надеясь все-таки, что Александр изменился. Про то, что произошло в Праге, я решила ему не рассказывать, ведь понимала, что такого он точно не простит, поставив, чего бы ему этого не стоило, на наших отношениях жирную точку.       Моим подругам я ничего не рассказывала, отлично понимая, что у них и своих проблем хватаем, например, сдача того же самого ЕГЭ и выбор выпускного платья. Кстати, про это я вообще забыла, нужно заглянуть в магазинчик и купить первое попавшееся платьице. Некоторые осудят меня, сказав: «Выпускной бывает один раз в жизни! И выбор платья, прически и остальной такой лабудени должен проходить волшебно, незабываемо!». Да плевать я вообще хотела. Если бы мама с отцом не уговаривали — и ноги бы моей там не было, не то что полноценной меня.       — Можно?       — Мог и не спрашивать. Для меня ты всегда приятный гость, Анатолий.       — Польщен.       — Чего пожаловал в мой мрак?       — Во-первых, сегодня тренировку отменили из-за того, что меняют газон на стадионе, а во-вторых, я пришел спросить про выпускной.       — А-а-а-а! И ты туда же! — прорычала я и закатила глаза.       — Не совсем. Я предлагаю тебе провести в школе церемонию, а после купить дорогого винишка и запить радость окончания одиннадцатилетнего мучения.       — Ха-ха-ха. Толик, ты всегда знал, что мне нужно, — проговорила я, заливаясь задорным смехом.       -Рад, что ты согласна, но увы, так не пойдет, нам придется ехать вместе с классом в какую-ту шушеру, названия места точно не помню.       -Ты в чем на выпускной пойдешь? — задала я вопрос.       — Эх, была бы моя воля, я пошел бы в шортах от найк, футболке от найк, кроссовках от найк и кепке от найк.       — И в носках от Адидас?       — Нет, такое излишество, как носки я не могу себе позволить. Ну, а если честно, то мы ходили с братом в какой-то магаз и купили мне брюки и рубашку.       — А как же пиджак?       — Денег не хватило, а если честно, они мне не идут, я на Киркорова в них похож. Сойдет и кожаная куртка. А ты, небось, пойдешь себе платье выбирать, которое обойдется твоим родителем в копеечку? И да, еще, ты решила, с кем в паре пойдешь? Меня девки на части разрывают.       — Насчет платья не знаю, а я не подумала.       — Знаешь, в чем твоя вечная проблема?       — М?       — Ты никогда не думаешь!       — Прости от тебя понахваталась. А насчет партнера, даже не знаю. О, Анатолий, составите ли вы такой шушере, как я, пару?       — Эх, ну я даже не знаю. Ладно. Так и быть, пойду с тобой. Как там Александр Игоревич?       «Эх… Прямо ножом в самое больное» — подумала я, опустив голову.       — Ханна, все будет хорошо. Говорят, что за него вступился кто-то влиятельный и требует обжалования решения суда, который вчера кстати прошел, как сказал мне отец. Насчет того, какой приговор вынесли, я не знаю.       — Надеюсь, все будет хорошо.       — Я тоже…