История с гравитацией

      Сколько раз я давала себе обещание, перед сном закрывать окно шторами. Яркое солнце ослепительными лучами выжигало мне глаза. Повернувшись на другой бок, к стене, укутавшись посильней в одеяло, я закрыла глаза и начала сама додумывать конец такого прекрасного сна. Но вдруг как назло прозвенел будильник, оповещая о наступлении семи часов утра. Нащупав на рядом стоящей тумбочке неугомонный телефон, я, не видя экрана, попыталась его отключить, но все попытки были тщетны, и мне пришлось вылезти из-под одеяла, встать с кровати, подойти к тумбочке и вырубить эту чертовски приевшуюся мелодию, которую нужно было давным-давно поменять. Ленивыми шагами я отправилась умываться, завтракать и идти в одиночку в школу, так как у Толика были какие-то соревнования по футболу.        Как ни странно, после родительского собрания матери не сказали нам ни слова, что показалось нам с Толиком более чем странным. А задавать вопросы, о чем они разговаривали с Игоревичем, тоже не хотелось.        Выйдя из дома и накинув на бегу пальто, я поспешила в школу. Сегодняшний день обещал быть легким, так как последние 2 урока мы будем готовиться к выступлению на Новый год. Надеюсь, меня не выберут снегуркой как в прошлом году. Отвратительное было зрелище, как я и наш физрук, которому где-то около 25-28 лет, водили с первоклассниками хороводы. От таких воспоминаний я невольно поежилась, и повесив пальто в раздевалке, пошла в класс.        Зайдя и обнаружив, что весь класс уже сидит по местам и внимательно слушает Игоревича, я, даже не соизволив спросить, зашла в класс. А что? Имею полное право! Звонка не было, урок еще не начался.       — Ханна, кто вам разрешил войти в класс?       Обреченно вздохнув, я остановилась на месте и, обернувшись, прямо посмотрела на него.       — Урок не начался, а значит и разрешение не требуется, — ответила я и села за свою одинокую парту.       — Да что вы говорите! А вы меня внимательно слушали? Вроде вчера я сказал предельно ясно, что жду всех учеников к восьми часам утра, а сейчас… — Достает из заднего кармана своих джинс седьмой iPhone, — сейчас почти половина девятого.       Мариночка, которая пересела на первую парту — когда спрашивается успела — улыбалась и кокетливо заглядывала в глаза учителю, который сейчас до меня докапывался.       «Господи, когда же он от меня отмотается!» — подумала я.       Вдруг в класс ворвался как ураган Ярик.       — Александр Игоревич, ради Бога простите, опоздал, просто утром от меня девушка не отлипала, пришлось задержаться. Можно войти?       — Ну, коль такое дело, заходи.       Ярик, весело кивнув, зашел в класс и приземлился около меня.       — Толяна сегодня не будет? — поспешил спросить он.       — Нет, я сама здесь ненадолго, — пробубнила я, буравя взглядом Игоревича.       — Так по какой причине вы опоздали, Ханна? — доканывал он меня.        Как же он меня выводит. Ярость так и кипит во мне. Сколько уже можно докапываться и акцентировать на мне внимание.       — Ханна, я жду объяснений!       Ну все, задолбал ты меня.       — Да идите вы куда подальше, Александр Игоревич! Не обязана я перед вами отчитываться, вы мне собственно никто! Ни отец, ни брат, ни друг и ни парень! Идите до своей Мариночки докапывайтесь, небось, как Толик вчера сказал, ДАСТ!! — особо выделила, а точнее прокричала я ему, а после, схватив сумку, выбежала из класса, хлопнув дверью.       Начав искать по карманам телефон, чтобы позвонить Толику и высказать ему все про Игоревича, я обнаружила, что забыла его в классе. Весь мир против меня! Ну нет уж, в класс я тоже не вернусь.       Обреченно вздохнув, я пошла в наше с Толиком сокровенное место, где и просидела три урока подряд.

***

Спустя 3 часа

      Заглядевшись на небо и медленно плывущие облака, я потеряла счет времени. Хотелось просидеть здесь целую вечность и обдумывать случившиеся, а также все быстро накопившееся за год, ведь времени у меня собственно для раздумий никогда не находилось. Честно сказать, я всегда любила одиночество, порой оно просто необходимо. Часто летом, когда я бывала у бабушки на даче, я забиралась на вышку и внимательно рассматривала представленные моему взору поля, леса, луга, дома, небо. Один раз я даже пыталась нарисовать все то, что ярко отложилось до сих пор в моей памяти, но так как мне было лет 10-12, ничего из этого толкового не вышло.       И все же. Почему меня так понесло на уроке? Почему взбесил вид Марины, она вроде бы всегда так одевается. И собственно, он сам свободный человек. Так что меня, собственно, задело? Наверное, не правильно это все, надо подойти извиниться, хотя разве позволит моя гордость попросить у кого-то прощение? Вряд-ли! Но что же это было? Ревность? Пфф, чтоб я влюбилась в учителя, нет. Я не буду себя вести как героиня смазливых сериальчиков, в которых, как по цитатам говорится, от ненависти до любви один шаг. Слишком низко, позорно, слишком просто. Сдаться перед обстоятельствами, которые попытались меня сломать.       — Извини, что нарушаю твое умиротворение, но ты забыла в классе телефон.       Медленно открыв глаза, я увидела рядом стоящего Игоревича, который держал в руках мой Самсунг.       — Как ты нашел меня? — вместо благодарности спросила я, забирая свой телефон.       — Мне подсказали. В следующий раз будь внимательна, получить такой совершенно не дешевый телефон много желающих, и меня может не оказаться рядом, — ответил он и, развернувшись, собрался уйти.       — Стой! — мигом вскочив со скамейки и за считанные секунды догнав, я схватила его за руку.       Он обернулся и посмотрел на меня.        Черт, снова это ужасно близкое расстояние между нашими лицами. Он смотрит на меня своими ярко-зелеными глазами, а я на него своими изумрудными. Приятно как-то чувствовать близость с ним, чувствовать его тяжелое дыхание, чертовски обжигающее мою кожу.       — Спасибо, — прошептала, едва не касаясь его губ.       — Обращайся, — прошептал он мне в ответ, совершенно не как учитель. — Ханна, я не хочу быть тебе врагом, на которого, заходя в класс, ты смотришь с редчайшею ненавистью.       — Обожание ты там точно не найдешь.       Он, опустив лицо, на которое упала прядь шоколадных волос, тихо засмеялся со смущенной улыбкой, выглядя сейчас как мальчишка. Таким он нравился мне гораздо больше, таким он был во сне.       Вдруг прозвенел звонок, который я проклинала всеми силами. Он высвободил свою руку из моей и медленно отошел, приобретая снова вид пафосного учителя.       — Тебе пора на урок.

***

      — Ханна! Ты очумела? Где тебя носило целых три урока? Он нам после того как ты ушла, дал контрольную по теме, которую мы проходили два года назад! Никто не написал! Домашки задал дохренище. И Марину отчитал за внешний вид, — прошептала Маргарита, когда я села рядом с ней.       — Меня это никак не волнует.       Больше мы не разговаривали, думая каждая о своем.

***

      — Итак, как решила администрация школы, нагружать вас особо в этом году не будут, и поэтому сценки и остальной детский сад мы разводить с вами не будем! Предлагаю выбрать из класса несколько человек, которые танцуют лучше всех, и станцевать парами вальс. Говорю сразу, такую идею предложили ваши родители!       — И как мы будем выбирать лучших?       — Предлагаю сделать так: я разделю вас на пары, и потом анонимным голосованием выберем лучших. Итак, вижу, что возражений ни у кого нет. Начнем.       — А можно не участвовать? — крикнул кто-то сзади.       — Нет, нельзя! Участвовать будут все!        Распределив нас всех по парам, он включал медленную мелодию и вызывал по очереди каждую пару. И, как назло, меня поставили с Яриком, главным бабником нашей школы. Мариночке как-то случайно пары не хватило, и она умоляла об одолжении учителя станцевать с ней, на что он ей аккуратно отказал, пригрозив, что отдавит все ноги.       — Ханна и Ярослав, на сцену.       «Вот сейчас смехота будет-то. Ни он, ни я танцевать не умеем. Ноги только друг другу отдавим», — подумала я и поспешила вместе с ним на сцену. Он, как джентльмен, подал мне руку, на которую я положила ладонь, другой обхватил меня за талию и мне пришлось положить свою на его плечо. Заиграла музыка и мы в такт ей начали двигаться. Я, насмотревшись, как это делают другие пары, танцевала более чем приемлемо, а вот Ярик, явно смирившись с нашим провалом, отдавил мне ноги раз пять.       — Яр, отойди от нее, а то ведь домой придется на руках тащить, — послышался знакомый голос на весь актовый зал. Я обернулась и увидела приближающегося к нам Толика во все еще спортивной форме. — Дурак что ли? Или я выразился не так? — спросил Толик у все еще не отошедшего от меня Ярослава. Нехотя он отошел и, послав Толику ненавидящий взгляд, вышел вон из актового зала.       — Плакать что ль пошел? — прошептал Толян, ловкими движениями беря меня за руку и пряча свою за спину. Я посмотрела на него вопросительно.       — Кружись, что как дикая смотришь? — прошептал он и тихо засмеялся, за что получил подзатыльник.        Началась музыка, и плавными движениями я закружилась. После он взял меня за руки и мы начали танцевать. Чёрти что короче творили: и поднимал он меня, и кружил, ну а в конце он сказал мне прогнуться почти до пола и затем, вернув в исходное положение, поцеловал мне руку и помог спуститься.        Опасливо я оглядела весь класс. Все были в восторге и аплодировали, один лишь Александр смотрел на Толика как-то зловеще, будто хотел утопить или как минимум дать кулаком в лицо. А после, переведя взгляд на меня, мило улыбнулся и позвал следующую пару на сцену. Это меня очень насторожило и осталось неразгаданной загадкой.

***

       Путем голосования лучшей парой выбрали нас с Толяном и других девчонок и мальчишек. Сейчас же я направлялась домой вместе с Толиком.       — Ну, а теперь, мой дорогой, рассказывай, где ты таким кандибоберам научился?       Весело засмеявшись, он ответил с улыбкой на лице.       — Мы с маман недавно телек не поделили и решили пусть не достанется он никому и включили первую попавшуюся программу, а там танцы оказались, ну и так понеслось короче, — ответил он, а после мы очень долго с ним смеялись над произошедшим.