Я выбрал Вас

Глава 1 Рождение Англия 1163 год 1 марта 6 часов вечера. Замок лорда Хьюго Вайдинга. В спальне, освещенной факелами, на огромной кровати умирала юная жена лорда, - третьи сутки она не могла родить, и теперь, измученная ужасными болями, раздирающими ее хрупкое тело изнутри, тихо стонала, - кричать у нее уже не было сил. Потухшими глазами она смотрела на мужа, неподвижно сидевшего рядом в огромном кресле, покрытом медвежьей шкурой. Его широкие плечи были опущены, и только иногда вздрагивали от очередного надрывного стона умирающей. За спиной лорда стоял белокурый мальчик лет 10 -11. Его голова едва виднелась из- за высокой спинки кресла, и он приподнимался на цыпочки, чтобы лучше видеть происходящее. По-детски пухлые губы были плотно сжаты, а ярко-голубые глаза широко распахнуты и полны непролитых слез. Это был сын Хьюго от первого брака – Дитер, веселый, жизнерадостный хохотун и озорник. Его мать Хельга, родом из далекой северной страны умерла, когда ребенку было 9 лет, лорд женился во второй раз на красавице Иден, дочери сэра Эрика, своего друга и соратника. Иден оказалась хорошей хозяйкой, доброй и заботливой, искренне полюбила своего сурового и могучего мужа, а маленькому Ди заменила мать. Лорд Хьюго души не чаял в своей крохотной жене. Только при ее появлении его грозное лицо освещалось ласковой улыбкой, а глаза лучились нежностью. В изголовье кровати, удрученно склонив голову, стоял врач-араб, привезенный лордом из крестового похода много лет назад. Хьюго спас его от неминуемой гибели, за что араб поклялся в вечной преданности и дружбе своему спасителю. Со временем араб, назвавшийся Ахмедом аль Фарухом, занял почетное звание личного лекаря лорда и его семьи. И вот сейчас, в этот ужасный вечер, он беспомощно стоял у кровати юной красавицы и понимал, что ничем не может ей помочь, хотя он сделал все возможное, чтобы роды прошли благополучно. Ахмед не мог понять, что же пошло не так. Беременность проходила без осложнений, потуги начались в положенный срок, и вдруг случилось ужасное, - ребенок перевернулся в чреве матери и застрял в родовом проходе. Когда Ахмед понял, что ребенок идет боком и сделать ничего нельзя, что и мать и дитя обречены, он позвал лорда Хьюго проститься с женой. Скорбная троица тихо собралась вокруг постели умирающей, молясь про себя, каждый своим богам. Вдруг за окном раздался громовой раскат такой силы, что все вздрогнули и с ужасом переглянулись. -Гроза начинается, - тихо сказал лорд, ни к кому не обращаясь. - Это в марте -то?! - возразил Ахмед. - Чертовщина! - констатировал Дитер. Тихий стон заставил всех повернуться к постели умирающей. Хьюго склонился над любимой и, нежно сжав ее тонкие пальчики, прижался к ним губами. - Дорогой, - прошептала она, едва шевеля искусанными губами. - Я чувствую, что скоро все закончится. Позови священника, и … и прости меня ... - Нет, милая, нет …. Я не хочу … Ты не можешь …. Ты не должна уходить от меня, я не отпущу тебя, - бессвязно, как в бреду закричал лорд, покрывая ледяные руки жены поцелуями. - Ты не умрешь и наш сын не умрет. Моя любовь спасет вас. Заклинаю всех святых, всех богов, все высшие силы, все, что есть могущественного в этом мире, помогите!!!- последние слова утонули в глухих рыданиях. В ту же минуту раздался оглушительный раскат грома. Мощный порыв ветра, ворвавшийся через узкие бойницы, затушил факелы, и только ярко полыхнувшая молния на секунду осветила скорбную сцену. В наступившей тишине, откуда-то из темной глубины полога кровати послышался то ли звон колокольчика, то ли смех, нежный и ласковый. Комната наполнилась запахом цветов и травы, как бывает после грозы, и осветилась призрачным золотистым сиянием. В центре легкой мерцающей дымки появилась хрупкая фигура юноши неземной, нереальной красоты. Роскошные черные волосы рассыпались по плечам, бездонные темно-карие глаза смотрели пронзительно, будто сквозь вечность, а на тонко очерченных губах играла неподражаемая улыбка, легкая, трепетная и удивительно ласковая. Лорд Хьюго, Иден, Ахмед и Дитер замерли, не в силах вымолвить ни слова и во все глаза смотрели на это чудное видение. - Я сошел с ума, - прохрипел лорд, к которому, наконец, вернулся дар речи. - Я в раю, - прошептала Иден, сложив руки на груди. - На все воля Аллаха, - пробормотал Ахмед, поднимая глаза к закопченному потолку. - Дьявольщина, - пискнул Дитер, шмыгая под кровать. Будто довольный произведенным эффектом, юноша тряхнул кудрями, прикрыл глаза длинными ресницами и кивнул, словно соглашаясь в чем-то с самим собой. -Вижу, я не ошибся, - тихо прошелестел его голос.- Теперь вы моя семья. Я выбрал вас! – и чудесное видение растворилось в воздухе. Сияние померкло, дымка растаяла, оставив лишь запах цветов и весенней травы. В тот же миг Иден пронзительно закричала, ее тело выгнулось и задрожало, как в агонии. Она широко развела бедра, тяжело дыша и закатывая глаза. - Что вы замерли, черт бы вас побрал, - заорала она, - вытащите из меня этого засранца, иначе я его придушу. Три дня, видите ли, он раздумывал, созрел наконец, о ё-ё-ё! - Милая, ты ругаешься, как портовая шлюха,- выдавил из себя лорд, ошарашенный словами своей нежной жены. - Интересно, как бы ты себя вел, если б тебя драли три дня, - не унималась Иден, шаря руками под одеялом. Под кроватью хрюкал Дитер, всеми силами пытаясь не расхохотаться. Ахмед, наконец, отмер, склонился над несчастной, приподнял одеяло и засунул туда голову. -Не смотри, - пропищала Иден, - мне стыдно. - Заткнись, женщина, - рявкнул Ахмед, - ничего нового я там не увижу! - Охереть, - прошептал лорд, падая в кресло. Дитер, выползая из-под кровати, ржал во все горло. - Это я удачно попал, а главное вовремя. Чувствую, - скучно не будет. Последняя золотистая пылинка растворилась в воздухе, унося за собой запах трав и легкий нежный то ли смешок, то ли мурлыканье, слившееся с пронзительным криком малыша, появившегося на свет. - Мы назовем его Томас, - выдохнула Иден и потеряла сознание. ГЛАВА 2 ЗАМОК ЛОРДА ХЬЮГО 1170 ГОД - Мама, а правда, что ты назвала меня засранцем, когда рожала, - спрашивал хорошенький черноволосый мальчуган женщину, сидевшую у окна за рукоделием. Она ласково посмотрела на сына и вздохнула. - Дитер, негодник, опять рассказывает тебе небылицы. - А еще он говорит, - ты так ругалась, что он чуть не описался от смеха, - не унимался Томас, глядя на мать. Щеки леди Иден порозовели, она отложила пяльцы и серьезно посмотрела на сына. - Понимаешь, дорогой, когда женщина рожает ребенка, она от боли теряет контроль над собой и бывает, что из ее уст вырываются не очень хорошие слова. Мальчик кивнул головой, и темный локон упал ему на лоб. Он прикрыл глаза длинными ресницами и задумчиво постучал пальчиком по нижней губе. - Мама, а откуда я появился?, - замирая от любопытства, спросил он. - Разве Дитер не просветил тебя в этом вопросе? - Нет, он сказал, что я слишком мал, что бы этим интересоваться. - Он прав, сынок, всему свое время, - Иден лаcково потрепала Томаса по смуглой щечке и поцеловала в лоб. - А теперь скажи маме, как ты ее любишь. - Очень, очень люблю, мамочка, - защебетал малыш. - И папу люблю, и Ахмеда и няню Агату. Даже Ди, хотя он все время смеется надо мной. - Томас обиженно надул розовые губки и тяжело вздохнул. - Не обижайся на него, мой маленький. Он по-своему любит тебя, просто у него такой характер – ему нравится подшучивать над всеми, и он не всегда понимает, что его подколки могут обидеть кого-то. Когда ты вырастешь, то сможешь дать ему достойный отпор, и он перестанет смеяться над тобой. Ну, а теперь беги, у тебя скоро занятия с отцом Стефаном. - Мама, я не хочу, я боюсь его, - пискнул Томас, прижимаясь к груди леди Иден. - Он так странно смотрит на меня и все бубнит, что я какое-то там исчадие и отродье. Он меня терпеть не может, и глаза у него злые, как у жабы! Женщина прижала голову сына к себе,- перед ее мысленным взором предстала картина ее странных родов, это чудное видение в ореоле золотого, мерцающего тумана и слова: «Я выбрал вас», - сказанные тихим, нежным голосом. Она помнила, что все присутствующие поклялись свято хранить тайну рождения Томаса. Она отстранила сына от себя на расстояние вытянутых рук и заглянула в его глаза, - ее сердце дрогнуло и на мгновение остановилось, - бездонная, как бездна, темная, как ночь на нее смотрела вечность и лишь в глубине зрачков вспыхивали золотистые искорки, смягчая этот нечеловеческий, неземной взгляд. - Подожди меня здесь, милый, я скоро вернусь, - онемевшими губами прошептала она и быстро вышла из комнаты. Ее трясло от страха и ярости, - этот гнусный церковник мог доставить им множество неприятностей, если распустит свой поганый язык. Пойдут сплетни, пересуды, ее мальчика могут объявить сыном тьмы, только за то, что он так красив и у него необыкновенно чудные глаза, от взгляда которых по спине бегут мурашки. Ему будут плевать в след, и креститься, ведь люди такие суеверные. А что будет, когда он вырастет? Страшно представить! Красота жжет глаза, порождает зависть, желание растоптать, унизить, смешать с грязью. Ведь, нападая на чужие города, завоеватели в первую очередь разрушают самые красивые здания и глумятся на их руинах. Нет, это надо пресечь на корню, она не отдаст своего мальчика на растерзание тупой толпе. Леди Иден решительно направилась по узкому коридору и распахнула дубовую дверь в комнату, оборудованную для занятий. За массивным столом сидел отец Стефан, склонившись над каким-то манускриптом. Он поднял голову и посмотрел на вошедшую женщину. Она невольно содрогнулась от омерзения. - И правда, он похож на жабу! - подумала она, а вслух, даже не поздоровавшись, холодно произнесла. - Мне нужно с Вами поговорить, святой отец. Священник поднялся и склонил голову в знак приветствия. - Я слушаю Вас, миледи. -Помните, около 8 лет назад, я и мой супруг, лорд Хьюго, попали в непогоду и вынуждены были заночевать в вашем нищем монастыре? - Да, миледи, помню, - отец Стефан насторожился. - Мы тогда только поженились, - продолжала женщина, - и муж вез меня в свой дом, как хозяйку. А поскольку к тому времени его замковый священник скончался, нам нужен был другой и вы, стоя перед нами на коленях, умоляли взять вас. Мы вняли вашим мольбам и забрали вас с собой, а вы поклялись быть нам верным и преданным другом и наставником! - Да, госпожа, это так. Леди Иден набрала в грудь побольше воздуха и заорала так, что Стефан рухнул на стул и разинул рот. - Так какого дьявола ты запугиваешь нашего сына какими -то бреднями о его, якобы, странном происхождении, ты, отожравшийся боров, бездельник, прелюбодей! Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на каждую толстую задницу моих служанок и пускаешь слюни! - Но, миледи, - проблеял священник, - этому ребенку было суждено умереть. Вы три дня не могли родить, и сами были на грани смерти, и вдруг, по какому-то дьявольскому провидению, он рождается совершенно здоровым! Такого не может быть потому, что не может быть никогда! Иден прищурила глаза, и они полыхнули синим пламенем. Она медленно и величаво подошла к монаху. - Вы богохульствуете, святой отец. Чудо рождения ребенка – это божье провидение! Или вы больше верите в дьявола, чем в господа нашего? – трагическим голосом прошептала она и перекрестилась. Священник отшатнулся от нее и побелел. - Вы приставлены обучать моего сына наукам, а если вас утомляют ваши обязанности, я отошлю вас обратно в монастырь с сопроводительным письмом, и, будьте уверены, настоятель узнает обо всех ваших фокусах. Леди Иден резко повернулась и гордо выплыла из комнаты, в глазах ее сверкнуло торжество, - вряд ли эта жирная жаба захочет вернуться к полуголодному существованию в своем зачуханном монастыре. Она не заметила, как из-за угла ей вслед смотрели две пары глаз: ярко-голубые и темно-карие. - Во дает, – восхищенно прищелкнул языком Дитер. - Здорово она его натянула. Я тоже терпеть не могу этого пидера, так и врезал бы ему промеж булок, чтоб дерьмо полезло изо всех дыр. Дитер ласково посмотрел на брата и, обняв за плечи, прижал к своему бедру. - Не ссы, малыш, я за тебя любому кадык вырву. Томас доверчиво заглянул в глаза высокого белокурого красавца и сразу поверил ему. Стало тепло и спокойно рядом с этим сильным человеком. - А я и, как это, не ссу - храбро пропищал ребенок. - Я бы тоже врезал этому противному монаху, - он гордо расправил хрупкие плечики и надменно вскинул подбородок. Дитер согнулся пополам от безудержного хохота¸- так забавно было услышать из этих розовых губок столь непристойные слова. Томас нахмурился, но поняв весь комизм их разговора, залился легким переливчатым смехом. Они побежали по коридору, - высокий, широкоплечий, мужественный блондин и хрупкий, изящный черноволосый мальчуган, хохоча во все горло, толкая друг друга локтями от переизбытка радости и юношеского восторга.