Америка не из трусливых

Снова эти чертовы органические роботы! Тони, надежно защищенный своей броней, тяжело вздохнул, крутанулся на месте и нырнул обратно в битву. Новые машины, казалось, во стократ превосходили предыдущие — во всем. На этот раз его выдернули прямо с деловых переговоров в центре Манхэттена, на которых с возможными инвесторами обсуждались новые энергетические технологии. Внезапно прямо за окнами конференц-зала появились роботы, тут же зазвучали крики людей и грохот рушащихся по соседству зданий. Тони предчувствовал, что деловые партнеры, присутствовавшие на этом совещании, откажутся от инвестиций в «Старк Ресилиент». Чертовы роботы. Выстрел репульсора пролетел над головой Тони, едва не попав прямо в лицо. Тони выругался и ушел вниз, уклоняясь, чтобы затем вернуться и на полной скорости ударить робота в грудь. Тот в первый момент отшатнулся, но от своих намерений не отказался: прицелился и снова выстрелил. Отключив репульсоры, Тони сорвался в свободное падение на десять... двадцать футов — и только тогда снова запустил их. Заряд просвистел в футе от него. — Железный Человек! «Еще и этот засранец», — подумал Тони про себя. В комме прозвучал жесткий командирский голос Стива, хотя его даже не должно было быть здесь — ведь свой пост в Мстителях он оставил. Технически. — Дежавю, — пробормотал Тони вместо приветствия. — Железный Человек, почему, черт побери, у нас нет системы раннего оповещения на такой случай? — требовательно спросил Стив. — Ты же вроде бы ее разрабатывал? — У нас она есть! — раздраженно крикнул Тони. Выделывая акробатические номера в воздухе, Тони решил опробовать новое приспособление, которое создал специально для этих ребят: шок-сетка. Она попала в одного из роботов, плотно обернулась вокруг и испустила электрический разряд такой силы, что хватило бы и слону. Робот впечатался в землю и задергался, но сеть уже погрузилась в асфальт. Может быть, она продержится до конца боя, может быть, нет, но пока одним врагом стало меньше, так что Тони засчитал очко в свою пользу. — Тогда почему она не работает, Железный Человек? — Стив все не унимался. Теперь Тони его видел. Стив возглавлял вооруженные силы Щ.И.Т.а. Кто бы сомневался. Тони закатил глаза, но смирился с их присутствием: они разгоняли зевак, эвакуировали близлежащие улицы и выставляли ограждения. По крайней мере, теперь ему не надо было переживать, что он раздавит какую-нибудь малышку Сьюзи огромным роботом, если уронит его. — Она должна работать, — прорычал Тони. Система раннего оповещения должна была отреагировать на появление органической брони, но почему-то не отреагировала. Тони считал необходимую электронную сигнатуру, это было просто (частично из-за того, что у чертовых штуковин она была схожа с его собственной). Система оповещения срабатывала нормально, когда он тестировал ее в лабораторных условиях. Но при каждом нападении этих роботов возникало такое ощущение, что они появлялись просто из ниоткуда: не только не прилетали на Манхэттен, а вообще не тратили время на перемещение. Из канализации они, что ли, выныривали? Хм. А это мысль. Тони добавил заметку к уже скопившимся. Проверить канализацию. — Как видишь, она не… Удар. Ошеломляющий, ужасный удар. Тони закричал, содрогаясь всем телом. Что... Что это… Он двигался. Он двигался, но не шевелился. Нет, это было неверно. Он двигался, но не по своей воле, сам он не принимал в этом участия. Его мозг судорожно взывал к нему. «Нет, стой, вперед, нет, сюда, нет, стой, вперед, вперед, левее, выше, вперед, вперед, ОГОНЬ!» Тони заорал и отпрянул назад, прочь, высвобождая свой разум. Слишком поздно он осознал, что его репульсоры выстрелили и что целился он прямо в Стива. Когда он сюда прилетел? Когда решил стрелять? Мозг Тони загрузился с опозданием на секунду. — Стив! Спасибо тебе, всемилостивая наука, за суперсолдатскую скорость реакции. Невероятную скорость. Стив уже вскинул фотонный щит и с легкостью отразил им заряд. В принципе, единственным причиненным ущербом стал взгляд Стива поверх щита. Это был фирменный неодобрительный взгляд Стива Роджерса, набравший полную мощь. — Железный Человек, если ты сейчас же не объяснишься… — Они захватили меня! — выдохнул Тони. Вот что это было. Роботы взяли под контроль Экстремис. Всего на одно мгновение, буквально на долю секунды. Но этого оказалось достаточно, чтобы заставить Тони подлететь к Стиву, достаточно, чтобы нацелить на него репульсоры и пальнуть. Тони затопило тошнотворное ощущение, которое любой другой человек назвал бы стыдом — но он как-то не сомневался, что избавился от этого чувства примерно в то время, когда зависал в ночлежках, набухавшись десятидолларовым виски. — Что-что они захватили? — переспросил Стив. — Твою броню? — Меня! — Выстрел задел плечо Тони. Он захрипел, а системные показатели сошли с ума. Моргнув, он быстро их просмотрел. — Они используют стандартную репульсорную энергию, — пробормотал он себе под нос. Это было что-то новенькое. От энергии тепла роботы перешли к энергии взрыва. Блядь. Это означало, что они стали ближе к технологиям Тони, чем прежде. Впрочем, об этом можно было догадаться еще тогда, когда ублюдки взломали его мозг. Обжигающая ярость поглотила Тони. Никому не позволено безнаказанно вламываться в его мозг. Он уже сыт по горло людьми, которые считают, что могут поступать с ним так, которые считают, что могут просто лишить его независимости, забрать его воспоминания и саму личность. Тони принадлежал только себе — и более никому и никогда принадлежать не будет. С диким ревом Тони бросился обратно в гущу схватки. У него пока не было четкого плана, но какие-то наметки уже начинали складываться. Тони врезался плечом в робота, который в него стрелял, с такой силой, что просто вынес его за границу квартала. Отклонившись назад, Тони пробил рукой шлем и, преодолев несколько защитных слоев, добрался до мягкой склизкой органической материи. Зарычав еще раз, Тони втянул внутрь броню с собственных пальцев и вошел в прямой контакт с чужим мозгом. Через Экстремис к нему обрывками потекли новые сведения. Роботы по-прежнему обладали коллективным разумом. Только теперь они были настолько близки к Тони и их мозговые волны были настолько похожи, что они смогли подключиться к его разуму, сымитировать его приказы для Экстремиса и преодолеть все защитные механизмы. Тони под шлемом расплылся в безумной улыбке. Если они способны проделать это с ним, то и он не отстанет. Вспышка, удар. Тони резко и болезненно выгнуло. Он сцепил зубы, но продолжил. Так-так… вот. Коллективный разум. Общий для всех. Целую долгую ужасную секунду перед мысленным взором Тони висели все, как один, роботы. Он был каждым из них. Видел, что они видят, чувствовал, что они чувствуют, был там, где были они. А в следующую секунду он отключил их. Роботы посыпались с неба, как худшая наглядная иллюстрация предупреждений экологов о ядовитых дождях. Резко вздохнув, Тони пришел в себя: теперь ему снова принадлежали только собственные глаза и больше ничьи. Когда он вспомнил, во что засунута его рука, накатило отвращение, и он резко выдернул ее, позволив противнику упасть на землю, к остальным. Тони потряс ладонью и безуспешно попытался вытереть ее о свою броню: частицы мозга никак не хотели отлипать. Тони содрогнулся и решил, что обойдется пока без полной защиты. Ему и так было не по себе от этой дряни, еще не хватало почувствовать, как она размазывается по коже под доспехами. Шестерки Щ.И.Т.а уже занялись упавшими роботами. К тому моменту, когда Тони приземлился, их укладывали на носилки и грузили в миленькие фургончики, на которых приехали оперативники. Мысленно чертыхнувшись, Тони налетел на Стива, следившего за зачисткой: — Мне нужно как минимум два. — Нет. Тони недоуменно уставился на Стива, сперва подумав, что тот шутит. Но нет — судя по тому, как он выпятил свою идеальную челюсть, не шутит. — Нет? — усмехнулся Тони. — Я только из вежливости спросил, если ты не понял. Не дрогнув ни одним мускулом на лице, Стив внимательно посмотрел на Тони: — Может, расскажешь мне, что произошло? — Они взяли Экстремис под контроль, — объяснил Тони, который уже и думать не мог ни про какие игры со Стивом, так его все достало. — Но раз они смогли сделать это, то и я смог. Я взял их под контроль, всех разом. И заставил отключиться. Стив поморщился, словно от пощечины: — Они взяли под контроль тебя? Твое тело? Тони… — Ага, охренеть, я знаю. Слушай, мне нужны две штуки, чтобы я мог получше исследовать коллективный разум, узнать, какая связь... — Тони, они тебя контролировали! Тони закатил глаза. В этом весь Стив Роджерс — нетерпимый к любым намекам на манипуляции чужим сознанием. Но Тони не виноват, что парни, которые точили на Стива зуб, просто обожали промывать мозги его друзьям и любовницам. Ему не стоит вымещать это на Тони. — Ты мне дашь то, что я хочу, или нет? — прорычал Тони. — Нет! Тони отступил на шаг назад, настолько резким был ответ. Стив, кажется, понял это: внезапно его голос стал мягким, а тон — успокаивающим. Он даже протянул руку к Тони, как будто хотел его подбодрить: — Тони, пойми, нужно держать их подальше от тебя, пока мы не удостоверимся, что они не причинят тебе вреда. Позволь Щ.И.Т.у изучить их в своих лабораториях… — Раз ты не собираешься исполнять мою просьбу, Роджерс, прекрати тратить мое время, — рыкнул Тони. Он взлетел прямо с того места, где стоял, оставив позади расстроенного Стива Роджерса. *** Позволив броне втянуться обратно в тело, Тони ощутил, что весь взмок. Адреналин все еще струился по венам, и все тело дрожало жаром победы, нового открытия, возможностью сотворить что-то ранее недостижимое и хорошенько поковыряться в нем в процессе изучения. Вот только ближайшее время Тони предстояло провести в ожидании, пока Стив не убедится в безопасности роботов и не отдаст хотя бы одного ему на растерзание. А все потому, что Стив решил вести себя как незрелый идиот и вымещать на Тони свою сексуальную неудовлетворенность. И теперь Тони вынужден ждать, пока тот в чем-то там удостоверится, прежде чем наложить лапу хотя бы на одну новую броню. Дело было ведь совсем не в том, что эти роботы умудрились увести у Тони контроль над Экстремисом, проскользнув в систему и временно перекрыв ему управление. В своем решении Стив руководствовался чем угодно, кроме реальных соображений безопасности, — Тони ведь взял ситуацию в свои руки за считанные секунды, и именно он в конце концов догадался, как вывести роботов из строя. Очевидно, что поручить ему, Тони, изучать их напрашивалось само собой. Так что упрямство Стива, по всей видимости, было просто уловкой, изощренной местью за отказ принять его чувства — или попыткой взять верх в игре. Тони до сих пор не был уверен, какой из вариантов верен, хотя события предыдущих двух недель убедительно свидетельствовали в пользу последнего. Вот только победа Стива Тони совершенно не устраивала. И снова попадать в такое положение, когда он будет вынужден причинить Стиву боль, он тоже не собирался. Ну уж нет, Стив — большой мальчик, и должен осознавать, что виноват не меньше самого Тони. И если ослиное упрямство не позволяло Стиву отступиться, как только его чувства стали очевидны, то это проблемы Стива, а не Тони. Не он тут злодей, и он не будет, несмотря на все усилия Стива, втискивать себя в рамки этой роли. Одного раза хватило. И все же энергию, вибрировавшую внутри, нужно было выплеснуть — она переполняла Тони до самой макушки. Кстати о вибрации... Он усмехнулся и пошел к лифту, ведущему в квартиру, уже зная, как будет справляться с перевозбуждением. Нажимая кнопку, он поправил член: тот понемногу начал вставать. Пусть Стив сегодня сколько угодно забавляется со своими чертовыми роботами, кому какое дело. Пусть оставит их себе, пусть хоть заберет в свою унылую бруклинскую квартирку, а Тони тем временем собирается всласть насладиться порно с объемным звуком и вибратором самого высшего качества. Так, чтобы прям от всей души. — Тони? Тони застонал и боднул головой стену. Какого хера? — Стив, чего тебе надо? — проворчал он, разворачиваясь; Стив торопливо пересекал разделяющий их вестибюль, ну чисто забота во плоти. У себя в голове Тони поспешно отгородился от столь явных эмоций на его открытом лице — в этом плане Стив совершенно не умел себя сдерживать. — Хотел убедиться, что ты в порядке. Ты ведь… — Я в порядке. К чести Стива, он не огорчился и не разозлился. Даже слегка. Чертов идеальный Стив. Вместо этого он шагнул вперед, вторгаясь в чужое личное пространство, и мягко коснулся большим пальцем лба Тони чуть выше брови. В том месте болезненно кольнуло, и Тони вздрогнул: он и думать забыл о царапинах, полученных во время боя. — Я в порядке, — повторил он, но уже тише. Стив стоял так близко — его нос, ресницы, его губы находились в считанных дюймах от Тони. Кричать явно не было нужды. Стив поднял глаза, и не было в них ничего, кроме очевидной заботы — и чего-то еще, теплого и отчетливо нежного, смягчающего взгляд. В его глазах светилось что-то такое, отчего разглаживались глубокие морщины у Стива на лбу, которые в последнее время появлялись у него всякий раз, как он смотрел на Тони. То самое чувство, которое Тони увидел в его глазах тем утром, когда они проснулись вместе. То самое чувство, от которого бурлила кровь, а по спине ползли мурашки. На все это накладывался до сих пор бушующий адреналин и тяжесть между ног, и Тони казалось, что он взорвется прямо здесь и сейчас, с головы до пят окатив Стива своими бурными эмоциями. — Тебе что-то конкретное от меня нужно? Я собирался… Стив склонился к нему. Очень близко. Тони отшатнулся и ударился головой о стену рядом с дверью лифта. Который тихим звоном отчитался о прибытии на этаж. Стив нахмурился: губы поджались, между бровей пролегла маленькая морщинка: — Тони, что мы творим? Тони на мгновение замер, глядя на него снизу вверх, впитывая в себя его нервное напряжение, его тревогу, его беспокойство. А потом, будучи мудаком, схватил Стива за рубашку и затащил с собой в лифт. — Даже не знаю, Стив. Что же я творю? Это был он. Тот самый момент, когда Стив должен был заявить, что с него хватит, и уйти навсегда. Тони буквально кожей чувствовал это — и даже немного радовался происходящему: после всего, что произошло, после всего, что Стиву пришлось из-за него вынести, вряд ли Тони заслуживал, чтобы они остались друзьями. Не говоря о большем. Но вместо этого Стив его удивил, шагнув еще ближе, вторгаясь еще глубже в личное пространство. Его взгляд погрустнел, и он коснулся ладонью щеки Тони. Тот вздрогнул. — Я не спрашивал, что делаешь ты, Тони. Я спросил, что творим мы. Тони застыл, судорожно вглядываясь в глаза Стива в поисках правильного ответа. Все шло вовсе не так, как должно. Стиву полагалось злиться, неодобрительно качать головой, вот это все, ну и в итоге, самое главное, он должен был развернуться и уйти прочь — вот только Стив явно не собирался этого делать. Он по-прежнему стоял рядом. Тони затрясло. Лифт скользил вверх: Тони на автомате нажал кнопку своего этажа. Для того, чтобы развернуться и уйти у Стива было не больше десяти секунд. Лифт звякнул и остановился. Стив не сдвинулся с места. Тони, сохраняя небрежный вид, направился к выходу — то есть прямо на Стива. Одно долгое мгновение они плотно соприкасались, и Тони намеренно не стал пытаться поскорее протиснуться мимо. — Я всего лишь собираюсь раздеться, — пожав плечами, заявил он. Оказавшись в комнате, он небрежно стянул поддоспешник с рук и груди, оставив его болтаться низко на бедрах в угоду скромности (что бы это ни было). — Забраться в постель, — продолжил он и шагнул в сторону кровати. — И подрочить хорошенько. Желательно — отрубиться, засунув руку поглубже в штаны. Ну, как обычно. А что насчет тебя, а, Стив? Иногда Тони себя люто ненавидел. На самом деле, очень часто. Особенно сейчас. Обернувшись через плечо, он посмотрел на Стива: тот стоял неподвижно, сжав челюсти, и как будто бы вообще не планировал выходить из лифта. Двери скользнули навстречу друг другу. Тони с облегчением вздохнул. И тут же перестал дышать вовсе, потому что Стив выставил ладонь между створками, не позволив им закрыться. А затем вышел из лифта и стащил с себя штаны. Член у него был пропорционален остальному телу — такой, что слюнки текли. А ведь он еще даже не возбудился. Тони уставился на него в упор. — Неплохая идея, Шлемоголовый. Ему срочно нужно было присесть. Тони тяжело рухнул на свою кровать. Стив слегка помедлил, но все-таки снял рубашку и присоединился к Тони, уверенный в себе до последнего волоска на груди. И почему Тони раньше не предполагал, что у него есть волосы на груди? Это ведь естественно, с чего бы Стиву их эпилировать или сбривать. И волосы эти были светлыми. Тони поспешно отвел взгляд. — Ну? — Что «ну»? — огрызнулся Тони. Стив кивнул на стену перед кроватью, целиком занятую телевизором. Он нервно барабанил пальцами по коленям — и вряд ли замечал это за собой. — Что у тебя в избранном? Тони заржал — и не сразу смог перестать. Потому что Стив вот так просто как ни в чем не бывало спросил его о любимом порно, сидя голым на его постели. Все это было настолько нереальным и идиотским, что Тони — с его способностью прозревать будущее лет на сто вперед — понял, что не представляет, что их сюда привело и как они вообще до такого дошли. Атмосферу, в общем-то, можно было назвать почти легкой. Словно они были друзьями, словно эта дурацкая игра не пожирала их обоих изнутри, как невидимые снаружи термиты пожирают основание дома, пока не останется ничего, кроме опилок и осколков давних мечтаний. Тони движением мысли включил монитор и вывел на экран список порно, хранившегося на серверах. — Личные предпочтения? — спросил он, как будто они со Стивом собирались еды на вынос заказать, склонившись над меню. Вот только Стив спокойно сидел на краю постели, совершенно голый и уже слегка возбужденный. Тони сглотнул и отодвинулся в сторону. — Ну-ка. — Идея. Время гениальной идеи. — Устраивайся поудобнее, чего ты как не родной? Места вполне хватит на двоих. А я, — Тони подскочил и перебрался на противоположный конец кровати, как можно дальше от Стива, — ...я тут побуду, а ты там. — Одновременно смотреть и не смотреть, как Стив устраивается на своей половине кровати, было сложно. Нет, не на «своей». На другой половине, да. — Ну же, давай, предложи что-нибудь. У меня хватит с запасом на любой твой запрос. Нравятся блондинки? Могу подобрать любой оттенок светлого, какой только изобретен косметическими фабриками. — Брюнетки, — перебил его Стив. Тони посмотрел на него, вскинув бровь. — Брюнетки. Настойчивый какой. Тони пожал плечами: — Брюнетки так брюнетки. — А можно… — Стив запнулся, и Тони невольно снова взглянул на него. Стив сидел, как и сам Тони, прислонившись к изголовью. Он удобно раздвинул ноги: крепкие бедра с мягкими волосками переходили в сильные икры с волосками погуще, а те, в свою очередь — в резко очерченные лодыжки. Тони заставил себя снова перевести взгляд на лицо Стива, хотя пристальное внимание, доставшееся красивым лодыжкам, пожалуй, будет одним из самых его невинных сегодняшних проступков. — Если хочешь чего-то определенного — просто спроси. — Две девушки, — выдал Стив. — И… И еще… Тони на миг застыл, глядя на Стива, задумавшись, что ему может понравиться. — Хочешь добавить еще парня? Или уточнить, что обе должны быть брюнетками? Стив покачал головой: — Нет, вторая на твой выбор. — Тогда пусть будет блондинка. Стива, кажется, удивило такое решение, но вслух он ничего не сказал. — Итак, две девушки, блондинка и брюнетка. И? Что еще ты там хотел? Вибратор? Цепочка для сосков? Анальная пробка, анальный секс, дилдо с двумя головками?.. — Пусть им обеим нравится происходящее. Тони посмотрел на Стива повнимательнее. Щеки у того полыхали, и — надо же — этот жаркий румянец медленно сползал по шее и груди. Тони осознал, что его взгляд ползет вниз вместе с этой волной цвета, и поспешно напомнил себе: это Стив, тот самый Стив, который натурал, и они сейчас просто займутся тем, чем занимаются хорошие приятели. Он вскинул глаза и понял, что Стив пристально смотрит на него, упрямо сжимая челюсти, словно стараясь побороть постыдное смущение. — Значит, чтобы все мило и ванильно, — заключил Тони. — Без проблем. Экран на стене зажегся, разбился на четыре, пять, шесть отдельных изображений. Тони усмехнулся. — У меня много чего есть на твой вкус, Стив. Просто расслабься, а я о тебе позабочусь. Рядом раздался сдавленный вздох. Тони уставился на экран, отчаянно мечтая вернуть вылетевшие изо рта слова. Интересно, у Ричардса еще осталась машина времени? Тони только что обнаружил для нее применение, не требующее проверки моральных принципов на прочность. — Смазка в ближнем ящике, — сказал он, только чтобы хоть что-то сказать. Тони вбирал в себя звуки: вот Стив перекатился по кровати, вот открыл ящик, вот вытащил тюбик. Спохватившись, Тони запустил парочку самых многообещающих роликов и потянулся к собственной тумбочке. После недолгих поисков он достал смазку для себя и снова сел прямо, не глядя на Стива. Девушки на экране смеялись и улыбались, целуя друг друга в губы. Минуту-другую Тони просто сидел, не двигаясь, и ждал, пока Стив либо хоть как-то пошевелится, либо застонет, либо начнет дрочить — а может, просто уйдет. Однако не угадал ни с одним вариантом. — А ты не… Черт возьми, он растянул паузу до невозможности, побуждая Тони посмотреть на него. Тони осторожно повернулся, невольно отметив, что, несмотря на возбуждение, Стив до сих пор еще не прикоснулся к себе. Стив выжидающе разглядывал его. Тони уставился в ответ. — Что «не»? Стив взглядом указал на его пах. — Ты не собираешься?.. Только сейчас Тони осознал, что поддоспешник до сих пор болтается у него на талии. Вспыхнув, он вытянулся на кровати и с трудом выбрался из облегающего материала. Не то чтобы он никогда не дрочил прямо в нем, но чистить костюм потом было сущим адом, да и не хотелось Тони таким нечестным способом получить преимущество над Стивом. Точнее, с учетом условий их игры, дать преимущество ему. Тони не собирался позволить Стиву себя обогнать: если раздеваться — так раздеваться обоим. — Счастлив? — проворчал Тони, снова устраиваясь на кровати поудобнее. — Еще бы, — улыбнулся Стив. На мгновение Тони показалось, что в действительности они вовсе не собираются сейчас дрочить друг перед другом, но затем улыбка Стива померкла, а взгляд снова ненадолго метнулся к паху Тони, и момент был потерян. Тони проглотил застрявший в горле комок неуверенности и ненависти к себе и вновь посмотрел на экран. Девушки там уже полностью вошли в свои роли. В одной из пар брюнетка вовсю ласкала свою партнершу языком, весьма умело, судя по стонам, попутно трахая ее пальцами, а свободной рукой дразнила соски. Глядя прямо перед собой, Тони принялся возиться с тюбиком, и, справившись с крышкой, неловко выдавил немного жидкости себе в руку. Смазка потекла сквозь пальцы, закапала на бедра и на постель, но Тони даже не взглянул вниз. Он вообще не решался отвернуться от монитора. Когда он все же чуть ли не с опаской взялся за член, то вздрогнул всем телом от этого прикосновения. Он уже был возбужден, очень возбужден: кажется, вкусы в порно у них со Стивом совпадали, судя по тому, как легко и быстро его тело отреагировало на происходящее. Пару раз осторожно себя погладив, чтобы размазать лубрикант, Тони взял быстрый темп, собираясь поскорее со всем этим покончить. Сбросить адреналин и жар драки и отправить Стива к себе. Незачем затягивать. Рядом раздался знакомый звук: влажный кулак с хлюпаньем скользил по члену. Стив тоже себе дрочил. Тони невольно вздрогнул, слегка согнувшись. С головки стекла густая струя смазки, и он покрепче сжал ладонь, не давая ей просочиться ниже. В комнате уже отчетливо пахло сексом. Фокус в глазах у Тони ощутимо поплыл, и он моргнул, снова взглянув на девушек. Накатила усталость, тяжелая, невыносимая; нужно было заканчивать как можно скорее. Тони начал дрочить активнее, уделяя больше внимания головке и пытаясь поскорее довести себя до края. Хотелось достать вибратор, хотелось, чтобы изнутри заполняло что-то большое и твердое, но не при Стиве же его доставать. Подумает, что это по-гейски или, еще хуже — тоже себе захочет. А двух у Тони не было. Пока. Забывшись на мгновение, Тони скрипнул зубами от злости. Невыносимо хотелось сунуть в себя хотя бы пальцы, но рядом со Стивом он и этого не мог себе позволить. Так что пришлось просто дрочить сильнее, буравя взглядом девушек на экране. Одна из них, блондинка, уже билась в оргазме, а партнерша дотрахивала ее четырьмя пальцами. Тони застонал: член дернулся от такого зрелища. Вот так, еще чуть-чуть. — Тебе хорошо? Не подумав, Тони обернулся на Стива. Тот смотрел на него. Блядь. Вот блядь. Тони подавил стон и постарался не сбавлять темп. Только не замедляться, только не замедляться. И просто... Просто смотреть прямо в лицо Стиву, старательно не обращая внимания на то, что можно было уловить краем глаза немного ниже. Да кого Тони пытался обмануть? Он прекрасно видел все до единого дюймы гордости всея Америки, которую поглаживала большая ладонь. Даже не опуская взгляд. Если бы они сидели хоть немного ближе, такой бы проблемы не было. Но сидеть ближе им определенно не стоило. Это было бы слишком по-гейски. — Тебе хорошо? — повторил Стив, не прекращая двигать рукой. Тони следовал его примеру. На кой черт он следовал его примеру?! Впрочем, Тони не собирался останавливаться первым, как и сам Стив. Ведь тогда игра закончится. Поэтому им обоим остается только продолжать. Но можно же хотя бы отвернуться? Стоит ведь, да? — Ага, — выдавил он из себя, стараясь изобразить соблазнительную улыбку, но мышцы не слушались, и Тони бросил эту идею. А с каким лицом он трахался с женщинами? Хотя неважно, он же не трахался со Стивом. Так что и повторять прежний опыт смысла нет. Тем временем сам Стив ничего из себя не строил, у него только дыхание сбилось, да покраснели губы. Да, потемнели и покраснели, раньше они такими не были — по крайней мере, Тони так казалось. Вот только вспомнить, как они выглядели раньше, он тоже не мог. Но явно не так, как сейчас… они как будто были готовы в любой момент обхватить чей-нибудь член. Тони бы заметил, будь они такими всегда. Наверняка они покраснели из-за того, что Стив их постоянно облизывал. Действительно, его язык прямо на глазах Тони снова скользнул по губам, возвращая им влажный блеск. Тони сам не заметил, как повторил за ним, поспешно облизывая губы. Чертовы зеркальные нейроны. — Отлично, — прошептал Стив, и Тони вздрогнул всем телом, словно от удара током. — Что «отлично»? — на выдохе выдал он. — Что тебе... хорошо. — А. Да. — Тони явно ощущал, как мозг буксует, но все же подождал пару секунд и спросил: — А тебе? — Мне? — У Стива между бровей снова пролегла маленькая морщинка, но сейчас она выглядела гораздо мягче, чем обычно. Не так болезненно. Тони моргнул, стараясь сфокусироваться. Или расфокусироваться. Было совершенно неясно, что из этого лучше. Проще. Правильнее. — Да, тебе все нравится? Стив прикрыл глаза и снова открыл их; надо признать, он выглядел так, словно был близок к краю. — Да. Да, все в норме. — Часто смотришь лесбийское порно? В ответ Стив застонал. Этим стоном Тони начисто выжгло мозги. Казалось, голова сейчас унесется прямо в небо, как воздушный шарик, — настолько она стала легкой. Может, еще и потому, что вся кровь в теле устремилась к члену, напряженному и готовому кончить. Черт, черт, Тони отчаянно боялся кончить в неподходящий момент. Пока Стив что-нибудь говорит, например, или глядя ему в глаза… Тони раздирало на части — отвести взгляд? Закрыть глаза? Болтать? Отмалчиваться? — Иногда. — Член Тони напрягся еще сильнее, а яйца поджались. Черт, блядь, вот же блядство, он собирался кончить — а Стив все не прекращал говорить. — Не люблю, когда мужчины бесцеремонно пользуются женщинами. — Ты такой один, — прохрипел Тони, зажмурившись изо всех сил, не собираясь смотреть на Стива, кончая, а на него уже накатывало, поднималось изнутри, вот-вот… — Ты в порядке? Тони распахнул глаза — и это было ошибкой. Стив был невразумительно близко: склонился над ним, продолжая дрочить себе, и смотрел в упор. — Я…ааа... Тони снова зажмурился — на изнанке век отпечаталось лицо Стива — и сдался оглушительному оргазму, нежданному и чересчур раннему. Он содрогнулся всем телом, продолжая гладить свой член, собираясь выдавить из него все до последней капли, прежде чем снова придется открыть глаза, прежде чем снова придется смотреть на Стива. — Оу, — произнес тот. И тихо застонал, и Тони все еще било в оргазме, когда он поднял веки и увидел, как уже Стив зажмурился в своем удовольствии. Оно явно настигло его, как поезд настигает на полном ходу. Раскачиваясь всем телом вперед-назад, он длинными струями изливался в собственную руку и на дорогущее одеяло. Пара капель упала совсем рядом с Тони, одна настолько близко, что его собственная сперма в последнее мгновение смешалась с ней. Тони отвернулся, пытаясь стереть оргазм Стива из своей памяти: как страдальчески исказилось его лицо, какое искреннее, блядь, практически незамутненное наслаждение было на нем написано. — Извини. Тони только покачал головой, не поворачиваясь, и потянулся за салфетками. Вытащив парочку себе, он перекинул коробку Стиву и занялся своими руками и членом, даже попытался вытереть одеяло, насколько сумел, мысленно намечая себе утром отправить его в химчистку. Запретив себе думать о том, что только что оттирал сперму Стива, Тони кинул салфетки на пол. С ними он тоже разберется утром. Единственными звуками в комнате было их сбитое дыхание. Экран, кажется, погас примерно в то же время, как Тони кончил. Случайно вышло. — Так все обычно и бывает? — выдохнул Стив. У Тони были проблемы. Ужасные, чудовищные проблемы: вывернутая шиворот-навыворот душевная чуткость и засевшая глубоко внутри гнусная потребность разрушать все хорошее в собственной жизни. Только этим — и эндорфинами — он мог объяснить сорвавшееся с языка: — Нет, — с улыбочкой он обернулся к Стиву. — Иногда мне помогает вибратор. Удивление на лице Стива того не стоило, но все же Тони остался доволен, хотя бы немного ослабив тугой клубок волнения и ужаса, засевший в груди. — Я думал, ты никогда… — Ты меня вдохновляешь, знаешь ли. Они надолго сцепились взглядами. Краем глаза Тони отчетливо видел, как Стив быстро сглотнул, и снова, будто пытаясь заговорить. На горле Стива блестела тонкая пленочка пота, и Тони поспешно сосредоточился на его глазах — словно это было лучше, чем пялиться на мускулистую шею. Стив, в конце концов, первым отвернулся и кивнул: — Надо же. Может, развести тебя как-нибудь на демонстрацию? — Может, я даже тебе разрешу, — парировал Тони мгновенно пересохшим ртом, мечтая о бутылочке воды. Он ее где-нибудь раздобудет, как только Стив свалит. Если свалит. Почему он еще не ушел? Что, неужели еще захотелось? Тони упрямо не смотрел на Стива ниже пояса. Сам-то он продержится еще раунд? Сможет так быстро возбудиться по новой? Тони смотрел Стиву в лицо. Да, в лицо, а не в пах. — Наверное, мне стоит… — Стив ткнул большим пальцем себе за плечо. — Ага, — поспешно кивнул Тони. — Отличная идея. Сначала он хотел остаться в постели, пока Стив одевается, но потом вдруг осознал срочную потребность принять душ. Обычно, подрочив, он этим не заморачивался, но сегодня просто обязан был, вот и все. И не нужно было быть гением, чтобы понять, чем сегодняшний день отличался от всех остальных. Поднявшись с постели, Тони потопал в ванную, всего дважды за всю дорогу оглянувшись на Стива, которому одевание не помешало пристально смотреть Тони вслед. — Я в душ, — пояснил Тони, хотя не должен был — и вовсе не собирался отчитываться перед Стивом, чтоб его, о каждом своем шаге. — Ты знаешь, где выход. И поскорее захлопнул дверь, пока с языка не успело сорваться дразнящее: «Присоединяйся, если хочешь». Стив ведь мог и вправду захотеть. Выкрутив горячую воду на максимум, Тони встал под душ и уперся руками в гладкую плитку. Черт, во что он ввязался? И, блядь, что дальше-то делать? *** На следующее утро Тони неожиданно для самого себя оказался в Башне Мстителей: он пил кофе и жарил себе омлет. Для тех, кто мог бы спросить, у него не было не единой законной причины тут находиться, и внятно объясниться он вряд ли бы смог. Самым лучшим вариантом было наплести, что он просто сел в машину, завел мотор — и каким-то образом доехал до самого гаража Башни. В сущности, так оно и было, но Тони сейчас не хотелось копаться в себе. Не более чем в любое другое утро. Первые шаги, которые он услышал позади, принадлежали не Стиву. Тони быстро это определил. У Стива была определенная походка — такая… Стивовская, и никакими другими словами Тони не смог бы это описать. Он просто мог отличить шаги Стива от шагов всех прочих людей, настолько они были особенными. Тони обернулся через плечо, хотя с легкостью мог просто взглянуть на своего гостя с помощью одной из камер, раскиданных по комнате, и не утруждать себя поворотом головы. Но большинство людей почему-то здорово злилось, когда он использовал Экстремис подобным образом (кроме Стива — по крайней мере, большую часть времени). Это был Баки. Тони выдохнул и вернулся к своему омлету. Так что именно на сковородку он и смотрел, когда через секунду за Баки на кухню шагнул другой человек. С той самой знакомой походкой. Тони не отвел глаз от омлета, даже когда Стив вошел в комнату; осторожно подцепил лопаточкой и перевернул на другую сторону, прислушиваясь к звукам. Стив вроде бы заколебался на мгновение — а потом продолжил приближаться. Тони добавил к яйцам кусочек сыра, а позади него барные стулья скрипнули ножками по полу, и зашуршала бумага — Баки со Стивом устраивались поудобнее для своего утреннего… Что у них там? Разговор? Или решили вспомнить о былом? Или потравить стариковские байки? Да без разницы, чем они там собирались заняться. Глядя на свой практически готовый завтрак, Тони раздумывал о том, чтобы уйти — но это могло бы вызвать у Баки подозрения. Тони не собирался выслушивать очередную лекцию «Капитана Америки» о пользе командного взаимодействия и прочей хрени — особенно после того, что они вдвоем со Стивом учинили на последней миссии. Да ведь ничего особенного и не произошло, и Тони не собирался вести себя со Стивом как-то иначе — будь рядом хоть Баки, хоть любой другой человек. Не говоря уже о том, что начни он вести себя странно или попытайся избегать Стива — это означало бы прямой проигрыш. Улыбаясь и ни грамма не веря собственной улыбке, Тони свернул свой омлет пополам и переложил его на тарелку, прежде чем присоединиться к Баки и Стиву. Они сидели напротив друг друга, так что Тони выбрал место на третьей стороне стола, перпендикулярно им обоим: не избегая Стива и не подбираясь к нему поближе. Максимально нейтрально. Как обычно. — Старк, — проворчал Баки, не отрываясь от кофе, — ты почему уже на ногах? До полудня еще далеко. Тони не видел Стива, но как-то чувствовал, что тот буравит его глазами. У него кожа горела везде, куда падал этот взгляд. Тони решительно схватил со стола сироп [1] и перец, чтобы обильно приправить свой завтрак, и смотрел он при этом на Баки — правильно, это же Баки с ним заговорил, а Стива он вовсе не игнорирует. Первый кусок омлета пришлось в рот запихивать. — Я не ложился, — пожал плечами Тони. — Тяжелая ночка? — почти сочувственно спросил Баки, глядя на него поверх газеты. Тони сосредоточился на нем, хотя уже готов был самопроизвольно воспламениться, так пристально пялился на него Стив. — Вроде того, — уклончиво ответил он, воткнул вилку в омлет и затолкал в рот очередную порцию. Баки, кажется, что-то для себя решил, потому что понимающе хмыкнул и вернулся к своей газете и своему кофе. Через минуту-другую даже Стив отвернулся и последовал примеру Баки. Тони почти закончил с завтраком и уже собирался убраться с кухни — и зачем он вообще поднялся наверх, когда пришел в себя в гараже, вот бы узнать, — когда бумага вновь зашуршала под тихий смех Баки. — Эй, Старк. — Тони неуверенно взглянул на Баки. Тот складывал газету и чему-то ухмылялся. — Карандаш найдется? Покажу одну крутую штуку. — У меня есть карандаш, — скромно вставил Стив, и Тони тут же допустил ошибку — взглянул на него и мгновенно зацепился глазами. Он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, — хотя в мозгу не было ни одной связной мысли. По крайней мере, о том, что сказать Стиву. — Крутое? — фыркнул Тони, поворачиваясь к Баки. — Тебя явно кто-то «крутой» учит молодежному слэнгу. Баки нахмурился, мгновенно превращаясь в угрюмого подростка, — Стив вечно нудел над ухом, прося не называть его так, а потом сам тихо хихикал вместе с Тони над поразительной точностью определения. Кажется, Баки пробормотал что-то вроде «Таша», а затем, хитро улыбаясь, протянул свернутую газету Стиву: — Готов поспорить, ты никогда не видел, как Стив это делает. Тони нахмурился, придвигаясь поближе, чтобы заглянуть в газетный лист, и вдруг оказался так близко к Стиву, что коснулся его рукой, когда тот потянулся вперед. Но стол все же был достаточно большим, а Тони все так же упрямо, чуть ли не маниакально жестко, продолжал себя контролировать. — Судоку? — с принужденным спокойствием спросил он — потому что перед ними в газете была именно эта головоломка. — Когда-нибудь видел, как Стив их решает? Тони с легким удивлением покачал головой, глядя на Стива: тот слегка покраснел, разворачивая лист поудобнее. Ситуация его явно смущала, а Тони вдруг осознал, что не может думать ни о чем, кроме того, как этот румянец ночью сползал по шее и груди Стива яркими горячими пятнами. С трудом отвернувшись, Тони взглянул на Баки: — Не знал, что ему такое нравится. — Мне и не нравится, — Тони обернулся к Стиву, который сначала угрюмо склонился над листом, словно несчастное судоку чем-то оскорбило лично его, а потом, сохраняя такое же выражение лица, поднял глаза на Баки. Тут, пожалуй, это было более обоснованно. — Просто наблюдай, — бросил Баки и старательно изобразил обиженную гримасу. Правда, ехидная улыбочка портила ему весь спектакль. — Ну же, Роджерс. Покажи класс. Стив покраснел сильнее, снова склоняясь над газетой. — Ты же знаешь, я не люблю, когда люди смотрят, — проворчал он — и замер, и Тони замер следом за ним. У Стива уже вся шея была багровая. — Ладно, — вздохнул он, в конце концов сдаваясь. — Дай мне минуту. Резко пододвинув стул, Баки хлопнул Тони по плечу. Тони поморщился, радуясь, что досталось ему хотя бы живой рукой, а не бионической. — Теперь смотри внимательно, — приказал Баки. Тони хотелось чего угодно, кроме как смотреть на Стива. Прошлой ночи хватило с головой. Но отвернуться было бы подозрительно, а еще подозрительнее было бы попытаться сбежать, так что Тони послушно уселся удобнее и уставился на Стива — а тот сгорбился, и светлые волосы, которые отросли чуть длиннее, чем обычно, упали на лицо. Сильные пальцы ласково обхватили карандаш, закрутили его, завертели, огладили. Стив еще не поставил на бумаге ни одной цифры, просто сидел и пристально смотрел на нее, и только карандаш, тонувший в его большой руке, порхал над нетронутой поверхностью. Только через пару минут он все же прижал его острием к газетному листу, вписывая в квадратик первую цифру. И не остановился, пока судоку не оказалось решено полностью. Стив ни секунды не колебался, даже не задумался, а не вписать ли куда-нибудь «возможный» вариант — просто с первого раза заполнил головоломку целиком, все семьдесят квадратиков. И только тогда отложил карандаш и протянул газету Баки. — Проверь, если хочешь, — предложил он. Баки прыснул и подтолкнул газету к Тони: — Проверь ты своими компьютерными мозгами. У меня этим утром нет времени на такие развлечения. Тони неохотно взял у него газету. Написанные аккуратным мелким почерком цифры отчетливо выделялись на листе. Не стоило сейчас смотреть на Стива, не стоило, но после целого утра, проведенного в попытках лучше себя контролировать, Тони ничего не смог с собой поделать — и встретился глазами со Стивом. Он все поломал. Блядь, он снова все разрушил. Как и всегда. В желудке комом зашевелилась тошнота, отвратительная, какой он уже годами не чувствовал, сравнимая только с похмельем. Омлет больше не хотел лежать смирно, как будто разом превратился в нечто тяжелое, склизкое и гадкое… все это было слишком хорошо для него. О чем угодно так скажи — не ошибешься: это слишком хорошо для Тони Старка. Потому что все хорошее и невинное, попадающее ему в руки, мгновенно и безвозвратно ломалось. Тони словно таскал за собой мерзкую пелену зловония, заражающего всех встречных, переливающегося через голову, сочащегося сквозь поры — пытающегося пробраться поглубже в сердца его близких. Он уже заразил этим Стива, поломал его, погасил это чертово яркое солнце добра и света самим своим нелепым и гнусным существованием. Тони определенно заслуживал изгнания и заключения в бункере где-нибудь глубоко под землей, где он больше никому не сможет причинить зла. Но, будучи рабом своей алчности, Тони желал солнечного света. И поэтому сидел здесь, рядом со Стивом, наконец полностью осознавая свою вину за то, что так долго водил его за нос. А ведь единственное, что не посчастливилось сделать Стиву, — оказаться достаточно простодушным, чтобы влюбиться в своего гетеросексуального лучшего друга. Тони был виновен в жадности, а Стив — в любви. Блядская поэма, да и только. И теперь Тони не мог понять, как все вернуть, не уничтожив Стива. Как вытянуть наружу этот яд, не оставив в его сердце зияющую прореху, а в его жизни — целую коллекцию дыр, как в дурацком швейцарском сыре. Тони с усилием отвел взгляд, старательно скрывая подступающие к глазам слезы. Вряд ли Стив сумел бы понять его эмоции: усиленные чувства суперсолдата не наделили его чтением мыслей. В этом Тони был точно уверен, а потому, осторожно моргая, сосредоточился на чертовом судоку. Все верно. Уже через пятнадцать секунд проверки Тони понял, что Стив все решил верно. Сам-то он обладал преимуществом в виде Экстремиса и натренированного в МИТ мозга, а вот Стив… Нет, конечно, Стив был далеко не глуп. Даже близко не глуп. Любой, кто мог бы так подумать, уже через десять секунд общения с капитаном Стивом Роджерсом изменил бы свое мнение. В умении выстраивать безукоризненно точные тактические маневры ему никогда нельзя было отказать, но такого фокуса Тони честно не мог себе даже представить. Он вскинул голову, внимательно изучая Стива: — Как ты это сделал? Стив слегка пожал плечами, глядя на Тони в упор — хотя Баки уже смеялся, хлопая его по плечу: — Видал? Ну, не круто ли? — Тебе бы еще немного подучить молодежный слэнг, старичок, — пробормотал Тони, не отводя вопросительного взгляда от Стива. Тот не улыбнулся даже мимолетно. И даже не подумал торжествовать. Но и не отвернулся: — У меня это само собой получилось. Я ведь даже сначала не знал, что это обычное развлечение. Просто наткнулся в газете и решил, а Сэм, когда я спросил, зачем это нужно, сказал, что это просто игра, и ничего больше. — Но ведь… — Тони нахмурился и потянулся было, собираясь взять Стива за плечо или коснуться руки — и оборвал движение в последний момент, просто поерзав на стуле. — Но как? Стив покачал головой: — Думаю, тут дело в тактическом мышлении. Я смотрю на поле и вижу то ли футбольную разметку, то ли линии окопов, между которыми надо разместить войска. В остальном, полагаю, помогает зрительная память. Я… — Вот оно: искра улыбки в уголках его губ. Тони подавился на вдохе, неосознанно подавшись вперед, к этой полуулыбке, словно умирающий от жажды к стакану воды. — Когда я думаю над решением этой задачи, то чувствую, словно у меня голова гудит, и мысли бегут быстрее, чем я могу их ухватить, а потом… — Стив развел руки, и Тони послушно взглянул на гладкие широкие ладони, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. — Раз — и я вижу все цифры разом. По одной и группами. — Восхитительно, — пробормотал Тони. Стив опустил глаза — румянец брызнул на его нос и щеки — и вновь посмотрел на Тони: — Ерундовая чепуха, — буркнул он. В первый раз в жизни Тони совершенно не хотелось проезжаться по его любви к устаревшим словечкам. Вместо этого его переполняли совершенно другие желания, ни одно из которых он не хотел понимать или называть, но смеяться над Стивом не хотелось совершенно. Слишком уж Стив был… Стивом. — Кстати, о Сэме, — произнес тот, поднимаясь на ноги и глядя на часы — и мгновенно разрушил что-то удивительно волшебное, разлившееся было над кухонным столом. — Как раз еду к нему. — Привет передай, — проворчал Баки, уже успевший с головой зарыться обратно в свою газету. Стив согласно кивнул, загружая кружку в посудомоечную машину, а затем обернулся, лишь на мгновение встретившись взглядом с Тони, и тут же отвел глаза. Он вышел из кухни, пройдя на дюйм ближе к Тони, чем это было бы желательно. Тони словно под дых ударили, так тяжело было противиться желанию повернуться и пойти следом, хотя бы позвать его, словно Стив был противоположным концом магнита и с каждым шагом становился неизмеримо дальше, пока не исчез вовсе, снова оставив Тони в одиночестве. Баки громко рыгнул и зашуршал передовицей. Тони схватил свою тарелку, грохнул ее в раковину и вылетел из кухни. У него было полным-полно собственных дел. Надо было поработать над броней, — своей и того неизвестного злодея, — провести пару бизнес-встреч в «Старк Ресилиент». Поуправлять собственной компанией. Поработать. Все это требовало его времени и внимания. Как современный занятой человек Тони не мог весь день пялиться Стиву вслед и, подобно глупенькой женушке, вздыхать о том, как бы все исправить (или хотя бы меньше портить). И Тони пошел по лестнице — просто чтобы не столкнуться со Стивом в гараже, если тот не торопился покинуть здание. *** Стив тяжело уселся за стол на кухне Сэма, машинально поблагодарив его за кружку обжигающе горячего кофе. Мыслями он все еще был далеко, все еще пытался понять… Черт возьми, проще было признать, чем продолжать отрицать: мыслями он все еще был с Тони в Башне Мстителей, отчаянно пытаясь понять, что за чертовщина творится в его дурацкой голове. — Сэм вызывает Стива, ты здесь? Кулак Сэма легко ткнулся Стиву в висок, и Стив дернулся, едва не опрокинув весь кофе на чистый стол. Встряхнувшись, он выдавил из себя улыбку: — Извини, задумался. Повторишь? — Неужели просто задумался, — фыркнул Сэм, устраиваясь напротив. — Ты в порядке? — В полном, — твердо кивнул Стив, удерживая улыбку. — Просто… беспокоюсь насчет Золы. Сэм явно ни на секунду на это не купился, если судить по слегка поскучневшему выражению его лица. Вздохнув, Стив откинулся на стуле, постукивая пальцами по теплой поверхности кружки. И что ему делать? Спросить Сэма, не доводилось ли ему мастурбировать под лесбийское порно на пару с одним из своих друзей? Тем самым, кто вроде как был влюблен в него и чьи чувства не хотелось ранить? Вот ведь что было хуже всего, а не то, что они позволили своей игре вырваться за рамки обычного спора. В этом как раз не было ничего страшного. Стив вовсе не сомневался в своей ориентации и не собирался сходить с ума из-за пустяков. Он давно привык к тому, что иногда случаются вещи, которые ничего не значат, и это нормально. О них просто стоит забыть и не вспоминать, и — тем более — не переживать лишнего. Вот только для Тони — и Стив был теперь в этом абсолютно уверен — для Тони это все что-то значило. И в этом таилась проблема. Тони явно влюбился, ну, или испытывал смесь непонятных ему самому чувств, которые просто отказывался называть любовью. Происходящее явно много для него значило, а Стив… Стив понятия не имел, что делать с этим… по этому поводу. Как решить эту проблему. И, что важнее всего, как поступить правильно. Он терпеть не мог этого не знать. — Как думаешь, Тони меня любит? — Без всяких сомнений, — мгновенно отреагировал Сэм. — Черт бы побрал эту всеобщую свободу, — выругался Стив, замер, осознавая собственные слова, и покраснел. Сэм бессовестно ржал, пока Стив уныло потирал шею. По крайней мере, ему удалось справиться с напряжением на кухне. — Ну правда, ты думаешь, он… влюблен в меня? — Ага. Стив неуютно заерзал. Происходящее ему очень не нравилось. Взглянув на Сэма, он попытался объяснить, не объясняя прямо: — Как в друга? Товарища, ради которого пройдешь ад и вернешься назад? Сэм вздохнул и качнулся к нему на стуле. — Стив, послушай меня внимательно: Тони в тебя по уши влюблен, и это все знают — кроме, пожалуй, него самого. Я даже и не думал, что он такой недогадливый. Парень для тебя что угодно сделает… уже делал. Все самые худшие неприятности в его жизни тем или иным образом связаны с тобой: ты либо вытаскиваешь его из очередной задницы, либо он, собственно, оказывается в заднице, когда тебя нет рядом, а ему отчаянно не хочется тебя разочаровать. — Тони не… — Мы все не хотим тебя разочаровывать, — прервал его Сэм. — Тони просто не хочет этого сильнее других. Стив сцепил пальцы на столешнице. Все было гораздо хуже, чем он предполагал. Гораздо хуже. Что если Тони во все это ввязался, только чтобы не разочаровать его, Стива? Потому что думал, что Стив этого хочет. Получается, он каким-то образом вынудил Тони участвовать в этой дурацкой игре? Или все могло быть еще хуже: что, если Тони действительно хотел продолжать? А когда Стив потребует остановиться, Тони как обычно, проглотит обиду и нацепит на себя беззаботную улыбочку, чтобы не разочаровать его? Что если все это время он настаивал на том, что не гей, только чтобы не стать разочарованием для Стива? — Но ведь… — Стив взглянул на Сэма, молясь, чтобы тот понял вопрос. Сэм, слава богу, действительно понял его и снова вздохнул: — Про его ориентацию я не знаю, что тебе сказать. Судя по тому, что я видел и в девяносто девяти процентах случаев слышал о нем, — парень любит девушек. Но когда доходит до тебя… — Сэм нахмурился. — Если дело не касается того, что Правильно-с-большой-буквы-«П» или Справедливо-с-большой-буквы-«С», Тони всегда уступит тебе. Прогнется до земли, но тебя не разочарует, — скривился Сэм. — Блин, стоп, погоди, просто прогнется, ч-черт, дай я прямо сейчас сотру эту картинку из головы, она чересчур яркая. Стив осознал, что обязательно должен выяснить ориентацию Тони. Это явно было ключом к принятию правильного решения. Если Тони действительно не только гей, но и влюблен, то… — Есть бумага и карандаш? — спросил Стив. Сэм, добрая душа, пожал плечами и пошел искать требуемое — правда, по пути громко и многозначительно вздыхал, но Стив его вздохи упрямо игнорировал. Парень просто волновался за своего друга. Стиву было очень знакомо это чувство. Он поблагодарил Сэма за блокнот и карандаш и без лишних слов принялся зарисовывать свою идею. Сэм махнул на него рукой и вышел из комнаты. Краем уха Стив слышал, как тот возится в гостиной, стуча металлическими гантелями, и его это устраивало: Сэм определенно успеет размяться, пока Стив тут пытается понять, что ему делать. Он уже и так достаточно помог. На мысль Стива натолкнуло утреннее судоку. Он осторожно вывел на бумаге квадрат и разделил его на четыре ровные части. Поверх колонок он написал «г» и «-г», а рядом со строками — «л» и «-л», а затем отстранился и внимательно посмотрел на бумагу. Итак, что же делать, если Тони: гей, не гей, любит или не любит? Решение для первого квадрата было очевидным. Если Тони гей и любит его, то Стив — ужасный человек, который водит его за нос. Играет его чувствами, давая попробовать то, чем он никогда не сможет владеть, и это совершенно неправильно. В этом случае единственным верным решением будет поставить точку в игре, извиниться и, может быть, познакомить Тони с хорошим человеком, помочь ему пройти через это. Стив аккуратно вывел слово «Остановиться» в квадрате на пересечении «г» и «л». Если же Тони не гей, но любит Стива, то решение тоже становилось довольно очевидным. Как сказал Сэм: Тони нравились девушки… а Стив ему хоть и нравился, но не так. И если Тони действительно жил в постоянном страхе его разочаровать (учитывая, как упорно Тони в свое время противостоял Стиву, Стив не понимал, с чего Сэм вообще взял какую-то там любовь… но особых оснований не доверять словам Сэма — большого умника — у него не было), то он настаивает на продолжении, думая, что так хочет Стив. И в таком случае Тони в конце концов предложит ему себя, думая, что Стив этого хочет, и забыв о собственных желаниях. Что было также совершенно неправильно. В этом квадрате Стив тоже вывел «Остановиться». На сто процентов единственно верный моральный выход из этой ситуации. Остановиться — и провести остаток жизни, пытаясь извиниться перед Тони за все то, через что Стив заставил его пройти. От одной мысли об этом у Стива к горлу подкатывала тошнота. Со следующим квадратом — гей, но не влюблен — было сложнее. Нахмурившись, Стив слегка постучал карандашом по бумаге. Если Тони гей, но не любит Стива, то… Гей, но при этом не любит… Стив раздраженно фыркнул. Сложно было представить, Тони ведь пока что ни разу не дал ни единого повода в себе усомниться. Хотя он мог оказаться бисексуалом — вполне допустимая вероятность в нынешние времена. Стив лично знал нескольких таких людей. Если предположить, что Тони любит и девушек, и парней, то происходящее не должно было особо сильно его смутить — не то, что в предыдущем квадрате. Этот вариант был гораздо лучше, а еще становилось понятно, отчего Тони был так хорош в их игре: все это время у него было несправедливое преимущество. Но если все же он гей и не любит Стива… Тогда он просто мудак, который пользуется своим положением. Все это время у него было преимущество, и он даже не думал о нем сказать. Не просто старался вывести Стива из себя, наблюдая, насколько далеко в дебри может зайти обычный гетеросексуальный парень, но еще и получал от этого удовольствие. Стив даже не думал, что Тони может быть таким жестоким и черствым — с кем угодно, а тем более с ним самим, учитывая его заметную невооруженным взглядом заботу. Но все же это могло быть правдой. И в этом случае Стив также собирался перестать позволять Тони делать из себя идиота и немедленно прекратить очевидно нечестную игру. Прекратить — и насмерть замучить Тони нотациями о том, что не следует быть таким моральным уродом. В третий квадрат Стив тоже вписал «Остановиться». Остался последний квадрат. Не гей и не любит его. Стив невольно задумался над этим вариантом. Если Тони его не любит, то никакого давления со стороны Стива быть не может — вряд ли тогда он пытался делать то, чего вроде как хочет Стив, чтобы его не разочаровать. И если он не гей, то вряд ли игра ему нравится в каком-либо ином смысле, чем в том, в котором должна. Что ж. В этом случае игра оставалась тем, чем и должна была: просто игрой. И это означало, что Стив слишком много и слишком серьезно тревожится по пустякам и ломает голову над сплошной ерундой. И далеко не в первый раз. Стив вписал в четвертый квадрат «Не останавливаться», и результаты предстали перед ним во всей красе: три против одного в пользу того, чтобы остановиться. Если заморочиться приблизительным процентным соотношением, то строка «любит», хотя бы по словам Сэма, имела бы больший вес, чем «не любит». А значит, соотношение стало бы еще хуже. Незаметно для самого себя Стив добавил на лист пару цифр. Если взять сто процентов и взвесить их относительно слов Сэма, то строка «любит» получила бы семьдесят, а «не любит» — тридцать. Нижние квадраты получили от него поровну процентов из этих тридцати, потому что Стив одинаково сомневался в том, что Тони его использует, и в том, что у него могут быть какие-то проблемы с участием в игре. Оставались только два верхних квадрата. Даже после всего, что с ними произошло, Стив до сих пор был уверен, что Тони не гей. Он просто не мог быть геем. Не сумел бы скрывать это так долго. Стив был одним из его самых близких друзей, был рядом с ним в хорошие времена и плохие, за эти годы он выслушал сотни историй о его бесконечных Румико, Бет, Уитни, Рэй и прочих женщинах, даже не удостоенных имени. Тони никогда не выказывал интереса к мужчине, никогда не приводил к себе мужчину — даже для тройничка или оргии. Да Стив был рядом даже во время этой истории с Генри, и Тони только гнусно ржал и отшучивался по поводу всех этих грязных сплетен. Между ним и Генри ничего не было, это уж точно. Так что Стив вписал пятьдесят процентов в квадрат «любит, но не гей» и двадцать процентов в квадрат «гей и любит». Ведь даже если Тони никогда раньше не был с мужчиной... Стив покраснел и заерзал на стуле. Даже если раньше Тони никогда не задумывался о партнере-мужчине… То уже, считай, задумывался. «Иногда мне помогает вибратор». «Ты меня вдохновляешь, знаешь ли». Определенно, двадцать процентов квадрату «гей и любит». Тихо бормоча себе под нос, Стив прошелся глазами по цифрам — и густо покраснел. Вышло шестьдесят семь к трем. Приблизительно. Конечно, в пользу того, чтобы остановиться. Им действительно нужно было это прекратить. И сделать это должен был Стив, потому что Тони явно не собирался. И глядя на открывшуюся картинку, которую Стив сам для себя набросал, у него и не было причин это прекращать. Из них двоих именно Стив вероятнее всего был несправедлив к Тони, обладал большим преимуществом, и поэтому должен был остановить игру, чем скорее — тем лучше. Прекратить, пока не поздно. — Что это у тебя? Как же они называются… — Сэм щелкнул пальцами, вспоминая, пока Стив сминал в ладони спешно вырванный из блокнота лист. Лицо Сэма просветлело: — Решетка Пеннета, точно! Со школы ее не видел. Стив пожал плечами и затолкал комок бумаги в штаны: — Кое-что разложил для себя. — По поводу Тони? Стив раздраженно взглянул на него и повторил уклончиво: — Кое-что. — А затем поднялся на ноги и вежливо кивнул: — Спасибо за кофе. И за наш разговор. Я… — Эй, погоди. Стив остановился, потому что Сэм его попросил, и было бы грубо, воспользовавшись его гостеприимством, прервать его на полуслове. Хотя оставаться ему совсем не хотелось, а очень хотелось уйти. Больше всего на свете. Но Стив все же остался. — Ты из-за Тони переживаешь? Я помню, ты уже говорил, что не… — он махнул в воздухе рукой. — Но если ты все же понял, что… или чувствуешь себя более склонным… — махнул он рукой еще раз, — то все нормально. Ты можешь мне об этом сказать. Ну вот, теперь Сэм тоже об этом думал. Стив с трудом подавил злость, разросшуюся в груди. Быть геем вовсе не означало что-то плохое. Это было совершенно нормально. Просто он не был геем, а люди продолжали предполагать обратное. И все бы ничего, но если так думают другие люди — не зная, что они с Тони творят за закрытыми дверями, — то Тони наверняка думает так же. И в этом заключалась проблема: он уже причинил Тони боль, дав ему ложную надежду, ведь если он думает, что Стив гей, то, может… Может. — Я — нет, — отрезал Стив, взяв свои чувства под контроль, и твердо посмотрел в глаза Сэму. — Я — нет. — Стараясь не выдать больше, чем требовалось, Стив добавил: — Я беспокоюсь насчет Тони. — Их личные дела касались только их двоих. — Он опять перерабатывает, вот и все. Ты же знаешь, он это любит. Из-за этого у него в голове творится полная неразбериха. Сэм медленно кивнул, явно не слишком убежденный этой речью. Стив не стал подкидывать дров, не желая вызывать еще больший интерес. Главное, чтобы Сэм не перешел к серьезному допросу. Сэм, настоящий друг, позволил ему сорваться с крючка: — Ладно, я тебя понял. Просто знай, что я рядом. И всегда готов поговорить с тобой о нашем, о девичьем, — чувства, все дела. Попутно косички позаплетаем. Стив фыркнул и, вскинув брови, посмотрел на коротко стриженные, совсем как у него самого, волосы Сэма. Сэм заметил этот взгляд и тоже рассмеялся: — Хотя нет, афрокосички лучше нам подойдут. Покажу тебе, как моя мама их делала. Стив невольно прыснул, хоть и не ощущал веселья. Он слишком волновался за Тони и собирался все исправить как можно скорее. Покидая квартиру Сэма, Стив достал из кармана мятый лист, расправил и снова окинул взглядом. С игрой нужно было заканчивать. Это было правильно. Оставалось понять, как правильно воплотить это решение в жизнь — чтобы как можно меньше огорчить Тони. На улице Стив ловким броском отправил скомканную бумагу в мусорную корзину и оседлал свой мотоцикл. Заводя мотор, он чувствовал растущую внутри уверенность в собственном решении. Теперь он знал, что делать. И, зная, что делать, он никогда не останавливался перед достижением своей цели. Оставалось только выбрать, каким образом: может, организовать легкий перекус, может, позвать Тони на ужин, чтобы все прошло спокойно и гладко, с улыбками на лицах, чтобы Тони знал, что они все еще друзья. Пока что Стив не собирался обвинять себя в каких-то интимных отношениях с Тони; до этого даже он со своим комплексом вины пока не дошел. Ветер трепал Стива по плечам, когда он преодолевал нью-йоркский бешеный трафик, который знал и любил. В голове у Стива сегодня творилась такая же суматоха, как и на этих загруженных улицах.