Just look what kind of shit is going on

— Она симулирует, — выдал Уэйд, проходя мимо широкой кровати к уголку квартиры, который служил кухней. — Я спиздану что-нибудь из холодильника, никто не против? Шикла раздражённо откинулась на подушки, выпуская из хвата молодчика, который активно старался меж её ног. — Ты пешком что ли шёл? — спросила она. — Я тебя ждала вчера вечером. — Ну, я знал, что ты найдешь, чем себя развлечь, — Уэйд задрал маску и присосался к добытой банке газировки. — Малой, свали. Маме с папой надо потрындеть. Парень испуганно посмотрел на Шиклу. Та закатила глаза и щёлкнула пальцами, и взгляд её любовника стал совершенно пустым. — Оденься и иди домой. Пока молодой человек исполнял приказ, Уэйд прикончил газировку и смял банку. — Ну… — Шикла вытянулась, демонстрируя себя во всей красе. — Чего хотел? — А то ты не знаешь, — вздохнул Уэйд, подходя ближе и садясь на край кровати. — Мало ли… Я никогда до конца не понимала, что творится в твоей голове. Осознал, как без меня плохо? Или как без меня хорошо? — Второе. Уэйд стянул маску и перчатки с обеих рук. Одна ладонь была уже покорёжена. Пул окинул бывшую взглядом. — Сними свое грёбаное проклятие. Пожалуйста. — Не очень-то хорошо просишь, — вздохнула Шикла, разводя согнутые ноги. Уэйд усмехнулся и опустил ладонь на её колено. Провёл по бедру, задевая промежность. Выше по животу к округлой груди. Шикла выгнулась под его прикосновением. И простонала, когда Уэйд обхватил её шею, надавливая большим пальцем на подбородок. — Если ты хоть когда-нибудь любила меня, дай мне жить своей жизнью, — сказал он, чуть усиливая хватку. Их взгляды встретились, и это, должно быть, был один из самых тяжелых зрительных контактов в жизни Уэйда. — Детка, ты же знаешь, что любила, — проговорила она. — Ты разлюбил меня первым. — Может быть, — легко согласился Уилсон, убирая руку. Шикла села, подложив под себя ноги, и взяла его за изуродованную ладонь. — Значит, это всё происходит медленно. Но неотвратимо, раз ты всё же пришёл ко мне. И как же это случается? — Обожрусь и лежу довольный, — фыркнул Пул, отворачиваясь. — Так иди и дальше предавайся чревоугодию, пока не станет как было, — процедила Шикла, впиваясь ногтями в кожу. Сучка. — Это он, — вздохнул Уэйд наконец. — Мальчик в красном трико? Разрешил наконец облапать себя? — Не только. — Расскажи мне, — попросила она, выпуская его ладонь. Уэйд закусил губу, из последних сил сдерживая дебильные шутки и язвительные комментарии. Если он её разозлит, то может уйти ни с чем. — Он действительно любит меня, как будто я этого заслуживаю. Повисло молчание, прерываемое только тяжелым дыханием Уэйда. Воздух пах сексом, и в груди давно уже зарождалось привычное желание, что охватывало его всякий раз рядом с бывшей. И Шикла знала это. И Шикла могла манипулировать им благодаря этому. Но ей не интересно было заставлять. Ей нужны были те, кто добровольно положил бы себя на её алтарь. — Я не хочу, чтобы он был с кем-то разлагающимся на каждом шагу. Он заслужил всего самого хорошего. Но так вышло, что он каким-то образом захотел меня. А я в понятие самого хорошего не вписываюсь вот совсем. И всё, что я могу сделать… Это хотя бы попытаться не быть сплошным разочарованием. Понимаешь, быть нормальным… Он осмелился поднять голову, чтобы встретиться со взглядом Шиклы. — Ты можешь… сделать меня таким, какой я был до всей этой херни? Чтобы на меня хоть смотреть можно было без слёз. Мне самому уже плевать, я… — Ох… — Шикла опустила ладонь ему на щёку. — Даже если бы я могла, Уэйд… Она нашла кончик пластыря и подцепила его ногтем. — Я могу создать иллюзию лишь на время. И все равно она рано или поздно начинает разваливаться. Шикла сорвала пластырь, и Уэйд зашипел. — Не люблю это лицо, — ладонь вновь вернулась на его щёку. — Оно тебе не подходит. — Уродлив снаружи. И ещё уродливее внутри, — отозвался Уэйд. — Не всё так плохо, детка. — Сама знаешь, что плохо. В душе ты такая же, как и я. Шикла отдёрнула руку, будто обожглась. — Наверное, поэтому мы и разбежались. Монстра полюбить может только тот, кто хочет и может его изменить. Шикла больше не смотрела на него, уставившись на свои руки, ногти на которых постепенно удлинялись и загибались. — Думаешь, нам не поздно меняться? Думаешь, в этом есть смысл? — спросила она, и голос многократно разнёсся непонятно откуда взявшимся эхо. — А какой у нас выход? Уэйд поднялся на ноги. — Ты сказала, что я не могу быть счастливым. Просто не умею. А сама-то ты счастлива? Ответом ему послужила тишина. Всё тело внезапно зазудело. Уэйд почесал щёку, и на пальцах остался слой кожи, который через мгновение испарился. Трансформация была назойливой и бесконечно долгой. Будто его покусал рой комаров. Или он снова заболел ветрянкой. Ощущения были похожими. А потом всё резко прекратилось. Кожу неприятно тянуло. Губы пересохли и потрескались. Уэйд коснулся подбородка. О да, он снова внебрачный сын Фредди Крюгера. Шикла тоже уже была на ногах. Она привстала на носки и поцеловала его шершавые губы. — Прости, что заставила тебя через это пройти. Я думала, что ты мне врёшь. — А, ерунда, — отмахнулся Уэйд, натягивая маску. — Зато это помогло Спайди осознать глубину его чувств ко мне. А мне… ну, другую глубину, если понимаешь, о чём я! — Уверен, что не хочешь остаться на часок? — спросила Шикла, когда он уже был в дверях. — И навлечь на себя гнев паукообразного? Нет, спасибо. Хоть раз в жизни надо и верхним мозгом подумать. Он переступил с ноги на ногу. — Думаю, ещё увидимся. И неловко взмахнул рукой, прежде чем дверь за ним захлопнулась. *** Питер ещё спал. Не то, чтобы можно было ожидать чего-то другого в шесть-то часов утра! Но спал Питер в его постели, где Уэйд его и оставил. Хм… Может, он и не просыпался? А что, если Пит впал в спячку? Пауки вообще впадают в спячку? Навязчивое желание разбудить парня и спросить, впадает ли он в спячку, всё же удалось подавить. Всё-таки Питер явно вставал. Трусы на нём были другие, не те, которые он дрожащими от волнения и возбуждения руками стаскивал с себя прошлым вечером. Уэйд стянул ботинки и прошлёпал к кровати. Питер опять сбил одеяло и крепко обнимал его во сне — не отберёшь. Ещё одно доказательство того, что Паучок просыпался — на нём была майка Уилсона. И от этого стало не по себе. По-хорошему не по себе. Пул вздохнул, задрал маску, чтобы легче было дышать, и устроился на кровати, практически сразу засыпая. Снились ему танцующие банки газировки и Питер, который так над ними смеялся, что едва не лопнул. Проснулся Уэйд от странного ощущения. Что-то касалось его лица, и это была не маска. Уэйд нахмурился, не открывая глаза, и это что-то тут же коснулось появившейся между бровей складки. — Шшш… — прошептал Питер. — Не сердись. Кончики его пальцев скользнули по переносице, огладили скулу. — Я не слышал, как ты пришёл. Настоящий ниндзя, а? Уэйд собрался уже было что-то ответить, но парень снова заговорил. — Я, признаться, думал, что ты болтаешь даже во сне… Странно видеть тебя таким молчаливым. Оу, так вот в чём дело. Питер думал, что он спит. Уэйд не посмел себя выдать и послушно лежал, стараясь дышать ровно. Одну ладонь Пит положил ему на заднюю сторону шеи и теперь слегка поглаживал. — Надеюсь, всё прошло гладко и без истерик. И, надеюсь, ты наконец-то успокоишься. Ха, нет покоя грешникам! Уэйд ничего не сказал. Солнце пробивалось через сомкнутые веки, и это начинало раздражать и едва не разрушило всю его конспирацию к херам. Уилсону почему-то казалось, что он стал свидетелем того, что его ушам не предназначалось. И пусть Питер говорил это всё ему… Казалось, что стоит открыть глаза, и магия будет разрушена. Питер наконец осознает, что за «подарочек» ему достался. Фыркнет, съязвит что-нибудь и уйдёт. Или окажется, что этого всего и не было на самом деле. И что Уэйд окажется совсем один в своей квартире. Губы Питера коснулись щеки. — Я люблю тебя, — сказал Пит. — И я знаю, что ты не спишь. — Ты что, мультик не видел? — хриплым со сна голосом пробормотал Уэйд. — Не так будят Спящую красавицу. Питер хмыкнул и склонился над ним, загораживая собой солнце. Прижался к губам с таким напором, что Уэйд даже растерялся поначалу. Прежде чем приоткрыть рот и ответить на поцелуй. — Как прошло? — спросил Пит, отстранившись. — Да никак, — Уэйд наконец-то открыл глаза. Питер был растрёпанным, но не сонным. Пах он зубной пастой, значит, уже вставал, чтобы умыться, а потом снова вернулся в постель. — Она даже извинилась, прикинь. Сказала, что быть красивым мне не идёт, взмахнула волшебной палочкой, и мальчик снова стал поленом. — Ну… Поленом я бы тебя не назвал, — усмехнулся Питер, перекидывая через Уэйда ногу. — Что еще она сказала? — Ну, давай, не ссы. Спроси то, что хочешь спросить, — Уэйд огладил его бёдра. — Ты с ней трахался? Ох, какой прекрасный выбор слов. И за выражение лица Пита можно было убить. Он вдруг стал совсем серьёзным и даже немного грустным. Уэйд протянул руку, чтобы погладить его по щеке. — Паучок ревнует, — пробормотал Уэйд умильно. — Нет, я с ней не трахался. Правда, она меня поцеловала. Но без языка. И мне даже не понравилось! Питер заметно расслабился. — Теперь можешь быть железобетонно спокоен, малыш. Едва ли найдётся псих, который позарится на такую красоту. — Ты меня психом назвал? — прищурился Паркер и ткнул его пальцем в ребро. — Сейчас огребёшь. — Смотри, как я дрожу от страха! — фыркнул Уэйд. — А по-моему ты от чего-то другого дрожишь. — Например от того, что ты задницей елозишь по моему члену? Питер закатил глаза и слез с него, ложась рядом. — Эй, ты куда? Я же не сказал, что мне не нравится! Он попытался притянуть Питера обратно, но закончилось всё тем, что пиздюк своей суперсилой перевернул его самого. Уэйд оказался сверху, и тут ему, собственно говоря, понравилось. Он склонился над Питером, чтобы поцеловать. Ладони Паучка скользнули по его спине. Оторвавшись от губ парня, Уэйд принялся целовать его шею, прикусывая кожу. Запустил руки под майку. — Уэйд… — выдохнул Питер ему в ухо. — Я… Я хочу тебя. Ты мне позволишь?.. Уилсон замер. Приподнялся, заглядывая в глаза. — Ты хочешь меня выебать? Питер поджал губы. — Не выебать. Хочу заняться с тобой сексом. — Если ты хочешь быть сверху, то это именно так и называется. Уэйд сел и потянул футболку Питера вверх, стягивая её через голову. — Не правда. Не всегда. Он приподнялся, чтобы избавить Уэйда от одежды в ответ. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. А не только потолкаться и захрапеть. — Хм… — Уэйд приложил палец к губам и задумчиво поднял взгляд в потолок. — А ты на мне после этого женишься? — Женюсь, — пообещал Питер. — Даже два раза. Разведемся, а потом опять поженимся. — Ну, тогда вперёд! Если бы Питер захотел, Уэйд подставлял бы ему задницу по первому требованию до конца своей жизни. А учитывая, что жизнь у него в теории бесконечная… — Неа, так не пойдёт, — ответил Питер, когда Уэйд достал смазку и плюхнулся на локти, опуская лоб на сложенные ладони. — Я хочу лицом к лицу. — Только не надо цацкаться со мной как с целкой, — проворчал Уэйд, переворачиваясь на спину. — Не сдерживайся. Исцеляющий фактор всё что угодно залечит. Пит пристроился между его ногами и подался вперёд, чтобы заткнуть ему рот поцелуем. Он явно был не в настроении быстро-жёстко-потом-бегом-на-работу. Ладонь Питера опустилась на его пах. — Я буду обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь, Уэйд. Он заслуживает, чтобы его прямо сейчас выбросили из окна. Пул открыл было рот, чтобы это сказать, но Пит покачал головой. — Тсс. Я волнуюсь не меньше твоего. Это было новой информацией к размышлению. Уэйд издал непонятный звук, отдалённо похожий на «оу», и затих. Вернее, Питер заглушил его, накрыв губами губы Уэйда. Парень и впрямь нервничал. Уэйд чувствовал, как дрожит всё тело Питера. И покрепче прижал к себе, поглаживая по затылку и напряжённым плечам. На смазку Пит не поскупился. Как и на ласки. Уэйд не понаслышке знал, каково это — сдерживаться, когда до зуда в яйцах хочется повалить и засадить, срываясь на дикий темп. Но Питер не был бы Питером, если бы не делал всё возможное, чтобы избавить Уэйда от дискомфорта. Его губы накрыли член Уилсона, два пальца уже свободно скользили внутри. Уэйд согнул одну ногу в колене, упираясь пяткой в матрас. С губ сорвалось ругательство. Питер тут же встрепенулся, отвлекаясь от своего занятия. — Ты в порядке? — спросил он, переставая двигать пальцами. — Всё отлично, малыш. Не останавливайся. «Ты в порядке?» Как часто Питер это спрашивал. Когда Уэйда решетили пулями, когда он терял конечности, когда служил живым щитом от взрыва для своего Паучары. Хоть тот и знал, что ничто на свете не сможет Уилсону навредить. Когда Уэйд пропускал патрули, когда был молчалив и не отвечал на подъёбы, когда гипнотизировал взглядом пистолет, выбирая в какой висок выстрелить на этот раз, или лучше в лоб? Питер приходил и спрашивал, в порядке ли он. Даже когда знал ответ. Даже когда знал, что Уэйд начнёт огрызаться или отшучиваться, но ни за что не признается. И это не было дежурным вежливым вопросом. Питеру было не всё равно. — Конечно мне не всё равно, — прошептал Пит ему в губы. Бля, кажется, Уэйд говорил всё это вслух. Питер выпрямился, разводя его колени шире. — Мне всегда было не всё равно. Даже когда мы с тобой дрались и ругались при каждой встрече. Хотел бы я возвращаться домой и забывать про тебя напрочь. Но несколько дней подряд думал только о том, как ты меня бесишь. — Оу, малыш, так мило! Питер рассмеялся, опуская взгляд. Головка коснулась входа, и Уэйд прикусил язык. Питер входил неторопливо, давая время привыкнуть, но Уэйду уже никакое время было не нужно. Он сам подался вперёд, охая, когда Питер задел простату. — И потом, когда мы стали друзьями… — Питер вышел из него практически полностью и вновь толкнулся вперёд, поглаживая внутреннюю сторону бёдер. — Никто не делал для меня столько, сколько делаешь ты, Уэйд. Так что не смей думать, что не заслужил чего-то хорошего… Парень накрыл ладонью член Уэйда, от чего Пул выгнулся навстречу медленным размеренным движениям. — И уж тем более, что не заслужил меня. Всё тело Уэйда горело. И там, где Питер его касался, на испещрённой шрамами коже будто оставались новые отметины. Уэйд не знал, куда деть руки, поэтому до боли вцепился ими в подушку. И чуть на мостик не встал от следующего рывка. И будто мало было того, что его тело горело от возбуждения. От слов Пита плавилось что-то внутри. В голове. Питер не только терпел все его заёбы. Но и сумел полюбить его несмотря на них. Нет, вместе с ними. И не только принимал то — всё, чёрт возьми, забери всё, забери меня целиком и полностью, я весь твой, только останься со мной, Питер, пожалуйста, останься со мной настолько, насколько сможешь, — что Уэйд хотел отдать. Но и готов был отдавать себя взамен. Такого не бывает. Не с ним. Только вот то, как Питер его трахал… Неподходящее слово, а на ум как назло ничего не шло. То, как Питер его брал, заполнял его, двигался в нём так медленно, распаляюще, заставляя метаться по постели, кусая губы… Это было по-настоящему. И это было так же охуительно, как быть в нём самом. — Я знаю… — дрожащим голосом проговорил парень. — Знаю, что ты упрямый, и если вбил себе что-то в голову, то переубедить тебя очень трудно… Но знаешь что? Он склонился низко-низко, так, что кончики его волос защекотали Уэйду лицо. — Я упрямее. *** Пит даже толстовку у него отобрал, сказал, что на улице ёбаная жара и если Уэйд вспотеет, Питер к нему на пушечный выстрел не подойдёт. Разрешил, правда, надеть бейсболку, когда Уэйд начал ворчать, что схлопочет солнечный удар. Но какой толк от грёбаной бейсболки, если добрая четверть его уродства всё равно напоказ. И вот пожалуйста. Все тёлочки на него пялились. Правда, с ужасом в глазах, но ах, на безрыбье, как говорится… Уэйд опустил голову, глядя себе под ноги, и поглубже засунул руки в карманы джинсов, хотя какой с этого толк? Пит вдруг не слабо так хлопнул его по заднице. Уэйд аж на месте подскочил. — Чего скис? Мужчина уставился на него как на привидение. Но Питер только широко улыбнулся и потянулся, чтобы перевернуть его бейсболку козырьком назад. — О, мы что, теперь будем читать рэп? — обрадовался Уэйд. — Или кататься на скейте? Или пить пиво в общественных местах, сидя на корточках? О! Паркер только покачал головой и немного увёл его в сторону от основного потока людей. Недалеко, правда. На них всё равно все пялились. Сука, как будто своих дел у них нет. Одна тётенька с ребёнком даже перешла на другую сторону улицы. И правильно сделала, Уэйд с утра хреново позавтракал. Вернее, поел он хорошо, а потом сжёг все калории, которые нажрал, прямо на кухонном столе. Ну, они вместе сожгли. А завтракать второй раз времени не было. Так что он с радостью подкрепился бы христианскими младенцами! Питер проследил за его взглядом и развернул Уэйда за подбородок к себе. Пул даже пискнуть не успел, как Пит припал к его губам. Блядь, на них же все смотрят! Насрать. На всё насрать. Уэйд обхватил парня и крепко прижал к себе, отвечая на поцелуй. Ему будто бы дышать стало легче. И от избытка воздуха закружилась голова. Питер выпутался из объятий. — Подожди меня в кофейне, — сказал он, проведя пальцем по влажным губам. — Мне ненадолго надо заскочить на работу. Уэйд обернулся. Чёрт, они стояли аккурат рядом с Паркер Индастриес. Этот пацан ещё больший псих, чем сам Уилсон! Питер подтолкнул его в сторону любимой забегаловки, а сам направился к своей башне. Уэйд сделал несколько шагов и замер, разворачиваясь. — Эй, Питти! — позвал он громко. Питер обернулся. Мальчик, сотканный из света и блядского сарказма. — Я тоже тебя лакрица! — крикнул Пул. По лицу расплылась дебильная улыбка. Такая же отразилась и на лице Питера. Он показал Уэйду средний палец и скрылся за стеклянной дверью.