Un jour pour deux

Чтобы утром встать, солнце никого не спрашивает. Оно просто выплывает откуда-то из-за горизонта и будит всех, кому не хватило ума задёрнуть поплотнее шторы. Именно по этой причине и не по какой-либо другой, наглый солнечный лучик, проскользнув в окно, пробрался между занавесок, прокрался по полу, перепрыгнул тумбочку и попал прямо в левый глаз мирно посапывающего итальянца. От неожиданного раздражающего луча мужчина смешно поморщился и попытался поглубже завернуться в одеяло. Увы, попытка не увенчалась успехом, ибо за ночь наполовину сползшее одеяло от этого движения окончательно упало на пол, открывая лучу простор для действий. Луч же, воспользовавшись такой прекрасной возможностью, светил уже в оба глаза, заставляя свою жертву окончательно проснуться. Микеле, а это был именно он, послав в адрес встающего слишком рано солнца несколько отборных итальянских ругательств, выбрался из постели и пошёл, ну или, вернее сказать, поплёлся, в ванну, стараясь не сбить по пути тумбочку или хотя бы не наступить в стоявшую на полу чашку с недопитым чаем. Снова засидевшись допоздна, мужчина не мог предположить, что утро так жестоко поступит с его чуткой натурой и поднимет ни свет ни заря. Но делать было нечего, ибо Микеланджело прекрасно понимал, что уснуть ему уже не удастся. Что холодный душ бодрит, знают все, но испытывать на себе решаются единицы. Увы, Микеле к этим единицам не относился. Стоя под тугими струями тёплой воды, он размышлял о превратностях конкретно данного утра и жизни в принципе. Но вынужден был признать, что душ помог если не проснуться, то хотя бы зарядиться положительной энергией. Правда, после того как он увидел своё отражение в зеркале, все положительное снова испортилось. Влажный тёплый воздух заставил волосы завиться и слипнуться, и теперь они непослушными кудряшками торчали в разные стороны, абсолютно не скрывая тёмных корней, косметика смылась не до конца и размазалась по всему лицу бледным тёмным пятном, делая Микеле похожим на панду… на исхудавшую и уставшую панду. Подумав о том, что этот мюзикл сведёт его с ума, Мик тяжело вздохнул и понял, что ему таки нужен небольшой перерыв, о котором ему так настойчиво пилит мозг уже не первую неделю Фло. Вышел из ванны он всё такой же недовольный, но зато окончательно проснувшийся. Кофе уже варился, разнося свой аромат по всей квартире, когда телефон, лежащий на прикроватной тумбочке в комнате, внезапно ожил и заорал на всю квартиру голосом солиста группы Queen. Эта песня стояла только на одном абоненте, не трудно догадаться, на каком. Отвечать не хотелось, но Мик отлично понимал, что если он этого не сделает, примерно через сорок минут Флоран будет звонить уже в дверной звонок и не отпустит кнопку, пока Микеле не откроет. Это уже стало традицией, француз, обычно рано ложившийся и рано встающий, с утра будил любившего поспать итальянца, чтобы тот никуда не опоздал. Первый раз за всё утро Микеланджело бросил взгляд на часы. Часы же счастливо замигали красными циферками, показывая половину восьмого утра. Плюнув на всё и решив, что идти до комнаты ему лень, Микеле прикинул, что нашествие бородатых французов с утра — не так уж и страшно. Налив в чашку сварившийся, наконец, кофе и отхлебнув, чтобы не пролить, мужчина пошёл одеваться, подумав, что хоть раз гостя нужно встретить в нормальном виде, а не в одних трусах и с шухером на голове. Правда, в полной мере выполнить задуманное ему не удалось. Ровно через сорок минут в дверь настойчиво зазвонили. От неожиданности рука дрогнула, и карандаш оставил длинную чёрную полоску от уголка глаза до середины щеки. Ругаясь про себя на гремучей смеси трёх языков, проклиная находящих самые неудачные моменты французов, певец пошёл открывать дверь.