Un jour pour deux

Что такое счастье? Сколько веков на этот вопрос великие учёные, мыслители, просто люди пытаются найти ответ? Наверное, это было всегда… С тех пор, как кто-то взялся описывать это чувство. Хотя… Никогда не верьте глупым романам. Счастье — это не искры в глазах. И не обжигающая любовная страсть. И уж тем более не деньги и не материальный достаток. Это всё ерунда и ложь. Счастье в любви… Нет, когда тебя любят — это хорошо, но само счастье, это когда ты сам любишь. По-настоящему. Даже безответно, это всё равно счастье. Его нельзя измерить. Невозможно же подойти к человеку на улице и сказать «Я более счастлив, чем ты». Да и проверить это нельзя. Счастье для каждого своё. Микеле сейчас смотрит, как его счастье пьёт горячий чай и дует на обожжённые об чашку пальцы, бурча в бороду что-то про кипяток и чувствительность носа. Локонте улыбается, плюхаясь рядом на диван и забирая чашку из рук своего счастья, ставит её на журнальный столик. У его счастья карие смеющиеся глаза, выстриженные только сегодня усы и родинка за левым ухом, и сейчас это счастье обиженно хмурится, провожая взглядом чашку с чаем. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — хитро улыбаясь, шепчет Микеле и, не дожидаясь ответа, целует Флорана. У губ Фло привкус чёрного чая и сигарет. И Микеле совсем не хочет сейчас прекращать. Он нежно, но уверенно целует француза до тех пор, пока тот не выходит из ступора и не начинает отвечать, тогда Микеле обнимает Фло за талию и притягивает ближе настолько, насколько позволяет пространство дивана и неудобная поза. Фло обнимает Микеле за шею… как-то робко и немного неуверенно, разворачиваясь, чтобы Мику было удобнее. Ни один из них ни о чём не думает. Разум благополучно уходит в отпуск, оставив этих двоих на попечение эмоций и ощущений. Фло задыхается от нахлынувших чувств, полностью отдаваясь в уверенные руки Микеле. Ему хочется раствориться в этих крепких объятьях, сгорая изнутри. Сейчас Фло готов был на всё. Микеле же, чувствуя реакцию Фло, подался вперёд, опуская Флорана спиной на диван и запуская руку ему под футболку. Отстраняясь, посмотрел в карие глаза, наклонился, скользя губами по колючему подбородку, спускаясь вниз по шее. Прикусывает чувствительное место, там, где шея переходит в плечо и слышит судорожный вздох. Чувствует, как француз дрожит под ним от накативших эмоций, не может сдержать улыбку. Поднимает глаза на лицо Фло. Сейчас он такой красивый. Запрокинутая голова, закрытые глаза, приоткрытые и влажные от поцелуев губы. Чувствует, как чужие пальцы зарываются в волосы на затылке, перебирая пряди. Поднимается выше, шепча Флорану в самое ухо: — Твой чай остынет. Фло ошарашенно открывает глаза, натыкаясь взглядом на смеющиеся глаза итальянца. Микеле смеётся и отстраняется. Фло, как в прострации, допивает чай, не зная, радоваться ему или огорчаться, в любом случае в районе ширинки дико давит, принося если не боль, то неприятные ощущения точно. Микеле же, как назло, зарылся рукой в тёмные волосы француза, скользя носом по виску, переходя за ухо, губами касаясь шеи и тихонько смеясь, от чего француз просто сходит с ума. Кое-как допив свой чай, Фло ставит чашку на стол и разворачивается к Микеле, тянется за новым поцелуем, но хитрый итальянец вскакивает с дивана и изрекает: — А сейчас мы идём гулять. Тебе и твоему носу срочно нужен свежий воздух. И тянет Фло с дивана, подталкивая к двери. Флоран окончательно запутался. Что происходит? Что он сделал не так? От глупых вопросов его отвлекает Микеле. В прихожей, когда Фло тянется к ручке двери, итальянец одним движением разворачивает его, прижимает к двери и целует так, что у Фло сердце в пятки уходит. Жаркий, страстный поцелуй длится всего секунд тридцать, Микеле ниже Фло, но сейчас сразу понятно, кто из них ведёт. Микеле целует его уверенно, вжимая своим телом Флорана в дверь. А потом отстраняется и открывает дверь, заставляя Фло снова потеряться в собственных мыслях. Но ему становится понятно только одно. Всё так и должно быть. Всё правильно. Всё в порядке. Его уже не оставят. — Ты так мне нужен. Как воздух. Спасибо, что ты рядом, — едва слышно шепчет француз, непонятно от чего заливаясь краской смущения. Микеле всё понимает. Микеле знает. Поэтому он просто улыбается и, схватив Флорана за руку, тащит его на улицу. На этот раз дверь в подъезд открывает Микеле, выталкивает француза на залитую солнцем улицу и выходит следом. Фло кажется, что в солнечном свете Микеле будто светится. Они гуляют весь день по центру Парижа, заходят в несколько кафешек перекусить и снова гуляют. Мимо Елисейских полей и Эйфелевой башни, проходят недалеко от Лидо и сворачивают по направлению к набережной Сены. Вдруг Микеле останавливается и тянет к себе Фло. — Я не хочу скрывать, — тихо, но уверенно говорит итальянец. — Если ты против, просто останови меня. И притягивает Мота к себе, целуя прямо посреди оживлённой улицы. Фло не отстраняется, он прижимается ближе, отвечает на поцелуй, чувствуя, как Мик улыбается. От первой вспышки фотокамеры он вздрагивает, но поцелуя не разрывает. Микеле отстраняется первым и, подхватывая Флорана за руку, со счастливой солнечной улыбкой тащит гулять дальше. Тёплое и уютное вечернее солнце заставляет листья в парке гореть разными оттенками зелёного. Микеле и Фло валяются на траве, где, вообще-то, лежать и сидеть не положено, но кто в жизни не нарушал правила? Они лежат и смотрят на меняющие оттенки листья. Футболка Фло мокрая — Микеле недавно обрызгал его из фонтана. А у Микеле в волосах семена одуванчика, они торчат то тут, то там, но вытащить все Фло так и не смог. День неохотно уступает права ночи. В парке темнеет раньше, чем на улицах, и Микеле тянет Фло в сторону дома.