Самый банальный роман

Тарьяй сидел в своём любимом глубоком промятом кресле и смотрел на свеженький, только что распакованный сценарий, а точнее на заметку знакомым женским почерком на первом листе: «Встреться с ХХ» То, что нужно встретиться с Хенриком, Тарьяй и так понимал. Но теперь это понимание стало ещё неизбежнее. Они не виделись чуть ли не с окончания съёмок третьего сезона, точнее с последней праздничной тусы по этому поводу. Ничего особенного не было тогда, кроме постылого чувства тяжести где-то в солнечном сплетении и желания сбежать от источника расстройства – от Хенрика. Привязаться к партнёру по столь интимным съёмкам? Нет. Это не входило в планы рационалиста и перфекциониста с большими надеждами на актёрскую карьеру. Это не профессионально. Поэтому при первой же возможности, Тарьяй сдулся подальше от Холма под предлогом занятости в антитеатре. Они периодически перекидывались сообщениями, со временем всё реже, и вскоре между смс стали незаметно проноситься не дни, а недели, одна за другой. «Очевидно, если мы впервые после нескольких месяцев увидимся на съёмочной площадке, то точно затупим перед камерами. Юлие будет недовольна.» Тарьяй потёр солнечное сплетение и достал телефон. После некоторого раздумья, он спросил Хенрика, как тот занят в ближайшие дни и написал, что нужно бы встретиться, обсудить сценарий. За следующую неделю парни виделись четыре раза. Первый раз Хенрик пришёл с девушкой, извинялся, был безумно мил, как всегда. Просто мастер сцен «будто ничего и не случилось». Тарьяй был только рад знакомству. Леа разбавляла всё-таки существовавшее напряжение и заполняла пустоты в разговоре, которые, впрочем, замечал только Сандвик. Ещё они ходили в кино поздно ночью, тоже втроём и два раза «тусили» на пару у Хенрика в квартире – бездельничали и, в общем-то, отлично проводили время. Тарьяй чувствовал себя просто замечательно, и ему самому казалось, что прошедших месяцев разлуки уже будто и не существовало. Он вспомнил, что Холм с порога может рассмешить его до слёз, что при нём можно не церемониться и вообще, визжать и пищать с его дурачеств, как при своих родных «братанах». * * * Хенрик зашёл за Тарьяй после работы; они собирались поехать за город на выходные к друзьям Хенрика. Сандвик попросил Холма помочь прибраться на кухне перед отъездом, чтобы быстрее собраться и ухмылялся, намывая посуду, – размышлял о том, угомонится ли когда-нибудь эта длинноногая туса-мощь и станет ли он сам таким, когда ему осточертеет стабильность и подступит, например, кризис среднего возраста? Тарьяй вытер руки, обернулся и чуть не врезался в Хенрика, который стоял за его спиной совсем не на том расстоянии, на котором должен был стоять. Инстинкт рванул Сандвика назад, но он удержался, потому что успел понять, что сейчас даже маленький, прикрытый нечаянностью шаг отступления был бы замечен и обидел бы его друга. Хенрик стоял, опираясь на холодильник, будто вспоминая что-то, а его взгляд застывал на предметах на секунды дольше обычного, растягивая время. Наконец-то эти блуждания добрались до глаз Тарья и парни замерли. Сандвик состроил своё самое расслабленно-наивно-вопросительное выражение лица, но молчание затянулось. На самом деле Хенрик не нарушил никаких границ личного пространства, он давно имел свободный пропуск в эту зону как друг и, в конце концов, партнёр по съёмкам… Но именно сейчас что-то было не так, и об этом знали оба парня. Внутри Тарьяй бешено закрутился секундомер, миллисекунды утекали с библейской скоростью и каждая из них была для него упущенной возможностью разрушить волшебство, напущенное Хенке и вырваться из сетей оцепенения. Нужно было сказать хоть слово, разорвать молчание, чтоб длинный не успел натворить чего-то и перешагнуть ту тонкую черту, которую Тарьяй так усердно и скрупулёзно между ними вычерчивал. И… он не успел… Ошалелый взгляд Хенрика застыл на его губах. Затем снова впился в глаза… И все очнулись. Хенрик сделал глубокий вдох и выдохнул в сторону, прижался щекой к своему плечу, уставился в пол, но назад не отступил. Только ещё цепче впился в край холодильника. Тарьяй смотрел как на изящных кистях белеют костяшки. В голове по пустынным ухабам паники скакало перекати-поле… - Извини. Я… - Хенке по-прежнему смотрел в сторону и нервно переступал с носка на пятку. - Просто я много думал… В смысле, скучал. – Он помотал головой и снова глубоко вздохнул. – Нет. Я как будто привязался. Знаешь?… И он так добродушно и открыто посмотрел на Тарьяй, что с того сразу сняло рукой всё напряжение. Сандвик выдохнул, улыбнулся и облегчённо заморгал, почувствовав что глаза уже заслезились от долгого оцепенения. «Серьёзный разговор? Ок. Главное, никаких больше неудобств, пожалуйста… Два последних дня моей жизни были лучшими за последние три месяца.» Хенрик снова уставился в пол. Тарьяй ждал, пока парень закончит свою мысль. - Я… Просто… Слушай! – Хенрик вдруг резко вскинулся и вцепился другу в плечо. Уставился исподлобья. – Это н и ч е г о не значит для нас. Слышишь? И я обещаю, не свяжет нас никоим образом! Даже если я затащу тебя в постель. – Он засмеялся и шагнул вплотную к Сандвику. Младший снова забыл дышать и моргать. Он думал над тем, что шпала слишком часто шутит о подобных вещах, чтобы воспринимать его слова в серьёз. Но сейчас он чувствовал, как Хенрика трясёт. - Просто, поцелуй меня. Прошу… - Эти слова Хенрик прошептал уже буквально в его губы. И Сандвик поцеловал. Он сделал это, для того, чтобы его безбашенный друг не переживал так и не трясся. Чтобы он не винил себя в том, что наговорил сейчас, всё время их дальнейшего общения. И чтобы отцепился в конце концов от его плеча, на котором точно будут синяки. И Тарьяй почувствовал, что целует губы, которые можно целовать вечно. Это чувство было похоже на возвращение домой. Когда после долгого и полного впечатлений отпуска ты, уставший с дороги, добираешься до дома и залезаешь в своё любимое кресло. Да, не слишком поэтичное объяснение. Но кажется, именно это чувство называют «в своей тарелке». Пока он думал над всем этим, поцелуй затянулся. Хенрик явно изначально не рассчитывал на такую щедрость и отзывчивость, поэтому, когда Тарьяй отпрянул за глотком воздуха, длинный не отстранился, а взял в ладони его лицо и прижал младшего бедрами к кухонному столу. Руки Сандвика, потеряв связь с центром управления, заскользили по спине Хенрика и обвили его тощие плечи. И всё же Тарьяй открыл глаза для контроля за ситуацией, когда Хенрик с оттяжкой провёл языком по его нёбу. Веки Хенрика трепетали от удовольствия. Парень отсутствовал. Что-то больно кольнуло в груди мальчика и он отвел лицо Холма, запустив пальцы в его волосы. - Секс по дружбе? – Хенрик поиграл бровями, *типашутка*. Ага. Верить в юмор уже не стоило. - Иди нахер! – засмеялся Сандвик и толкнул Холма, но тот не отпустил, вцепившись ещё сильнее в его рубашку. Притянул ближе. Вновь накрыл его губы своими. Веки Сандвика задрожали и медленно закрылись. Огоньки на центре управления гасли один за другим.