Подарок для Твика

      Сидим у него, я играю в видеоигры, он дремлет на плече. Я привык, к тому, что он не спит по ночам из-за своих выдуманных страхов и может просто уснуть. Чуть двигаюсь, и он тут же просыпается. Пытается подняться на локте, но я откладываю джойстик и не даю ему это сделать.       — Лежи.       Твик не сопротивляясь, остается лежать на моем плече. Запускаю руки в его волосы, мои любимые светлые растрепанные волосы. После поцелуя утром на перекрестке я не посягал на его губы, хотя безумно хотелось. Мне так же как ему это все невероятно непривычно, но когда я смирился с этой мыслью, она больше не доставляла дискомфорта. Та часть мозга, которая отрицала факт того, что я могу быть геем, тоже смирилась, признав, что лучше быть геем, чем на грани убийства.       Он поднимает взгляд своих зеленых глаз на меня, как будто с вопросом. Тут уже точно не прокатит фишка с эффектом неожиданности, поэтому не уверен, как Твик отреагирует, если я сейчас потянусь его целовать. Но эти зеленые глаза как будто гипнотизируют. Спускаю руку от волос, провожу по щеке, медленно, все еще боюсь, что он отодвинет ее. Но он этого не делает. Останавливаюсь на подбородке и приподнимаю его. Все еще не увидев сопротивления, накрываю его губы своими. И я сейчас т-а-ак счастлив!       Время как будто останавливается. Твик тянет меня за ухо синей шапки, которую я не снял, притягивая и углубляя поцелуй. Он всегда был таким настойчивым? Боясь, что, как только прекращу его целовать, он исчезнет из моих рук, не могу заставить себя это сделать. Рука давно спустилась с подбородка и залезла под рубашку, проскальзывая между неправильно застегнутых пуговиц. Какой же он худой, каждое ребро проступает. Сердце стучит бешено, хотя мое стучит так же.       Хочется, чтобы это не заканчивалось никогда. Его тонкие пальцы, касающиеся моей щеки, его волосы, которые отросли настолько, что лезут в рот, его язык, так настойчиво изучающий каждый миллиметр моего рта. Пересиливаю себя, прерывая поцелуй. На меня смотрят затуманенные зеленые омуты. У меня стоит колом, и я даже не знаю, стоит ли скрывать это от Твика в этот момент.       — Мне надо уйти.       Взгляд Твика проясняется и становится испуганным.       — Ты собрался домой? Ночь же уже. Мама звонила же твоим, что ты у нас.       — Мне кое-что надо забрать, — улыбаюсь, прижимаю к себе. — А потом я вернусь. Если ты, конечно, откроешь окно.       Твик выбирается из моих объятий и недоверчиво смотрит.       — Я быстро.       Время уже двенадцатый час, и надо быстро дойти до дома и вернуться. Блондин провожает меня все тем же недоверчивым взглядом, когда я спускаюсь из его окна по раскладной лестнице. Тишина в Саус Парке окружает, многие еще не спят, пятничный вечер. Я иду, улыбаясь, натянув синюю шапку, вдыхая холодный ночной горный воздух с дымом сигарет. Мне кажется, что сегодня я стал зависеть еще от одной вещи, кроме никотина. Как вообще можно было столько времени не касаться губ Твика?       Забираться в свое окно приходится по дереву, так как некому спустить сверху раскладную лестницу. Раздвигаю заранее приоткрытое окно и захожу в свою вечно пустующую комнату, в которой я провел в заточении три дня. Самое сложное, это спустить коробку, за которой я пришел, из окна. Хорошо завязываю, так, чтобы она не открылась, и привязываю к веревке. Следом за коробкой спускаюсь и сам.       — Твик! — громким шепотом привлекаю внимание, кидая камушек в окно, в котором отражается только голубоватый свет включенного компьютера. Лохматая голова выглядывает из комнаты и тут же исчезает, а вместо нее появляется спущенная лестница. Поднимать коробку оказывается сложнее, чем спускать. Сначала залезаю сам, и оставляю веревку, привязанную к коробке, Твику, а потом спускаюсь и слежу, чтобы сама коробка ровно поднималась.       — Что в коробке?       — Твой подарок, — часы на стене показывают пятнадцать минут первого.       Он медленно, как будто внутри бомба, снимает веревки, опутывающие коробку. Мне уже самому хочется, чтобы он поскорее ее открыл. Он же не торопится. Я жду, улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу. О, этот взгляд, когда он наконец-то заглянул внутрь.       — Крэйг, это же… А мама? Что она скажет? О, Боже! Она…       — Она в курсе, все нормально! С днем рождения!       Мой подарок — это его глаза светящиеся счастьем.