В паучьей сети

14 сентября 1991 года       Гарри проснулся одним из первых, сегодня было воскресенье и четверо ребят, которые делили с ним комнату, ещё спали. Это были Невилл Лонгботтом, очень пугливый и прямолинейный парень, Дин Томас, Симус Финниган и Чарли Джонсон. Последние трое были более проблематичными соседями, так как пытались подружиться с Гарри, а ему их общество было не нужно. Увы, их не отпугивал даже Дарк.       Чарли был второкурсником и согласился уступить своё место в комнате, когда Рон Уизли, как оказалось, тот рыжий парень, которого Гарри встретил ещё в поезде, заявил, что ни в коем случае не будет жить в одной комнате с парнем, у которого есть паук. Но всё это Поттер узнал только на следующий день.       Гарри спустился в гостиную Гриффиндора, здесь было пусто, прошёл на выход и направился из башни, куда глаза глядят. За прошедшие две недели он познакомился со всеми профессорами, предметы были странные, непривычные, но здесь разрешали колдовать, а Гарри хотел научиться этой непростой науке. Взмах волшебной палочкой и чудо.       Но, как оказалось, увы, Гарри, действительно, был очень популярен, а это создавало большие проблемы. Ему трудно было уединиться, на него чуть ли не показывали пальцем. Это раздражало настолько, что к концу второй недели, он не знал, куда ему податься, чтобы остаться абсолютно одному, Дарк не в счёт.       Поттер шёл, не разбирая дороги, когда паук спрыгнул на пол и шустро куда-то побежал. Гарри направился за ним. Он открывал незнакомые двери, проходил сквозь странные проходы, шёл по скрипучим лестницам, но не мог нагнать паука. Пока тот не остановился перед небольшой лесенкой ведущей к вентиляционной трубе.       Мальчик уже понял, что Дарк его куда-то ведёт и следовал за ним без раздумий. Он прополз в вентиляционной трубе, еще одна лесенка, еще один поворот, еще одна вентиляционная труба, и он выглянул в пустую комнату.       Голые стены, голый каменный пол, вместо четвёртой стены было окно, которое выходило в глубины Чёрного озера — огромное озеро, на берегу которого располагался Хогвартс. Поттер спустил ноги из вентиляционной трубы и слез по лесенке вниз. Дарк остановился в середине комнаты.       — Зачем ты меня сюда привел? — спросил Гарри, солнечные блики, проходя сквозь толщу воды, создавали причудливое освещение комнаты, но паук молчал.       Здесь что-то было не так, что-то совсем по-другому, нежели в других местах Хогвартса, но, что именно, мальчик не понимал. Он присел на пол и понял, что тот тёплый. Паук влез к нему на руку, и Поттер услышал его шелест:       — Внизу котельная, там тепло и здесь тоже.       — Понятно.       Это было последнее, что Гарри сказал, так как он отключился.       Поттер открыл глаза.       Он резко сел, подскочив, невольно осознавая, что заснул. Тело ломило, так как спал он прямо на полу. Судя по изменившемуся освещению комнаты, было уже за полдень.       — Я заснул?! — эхо его голоса отразилось от стен в пустом помещении.       — Тебе нужно было поспать, — раздался шелест у него в голове.       Гарри посмотрел на паука:       — Так я же и так спал.       — Уверен, что при этом ты отдыхал?       И только теперь Поттер осознал, что в этой комнате он не чувствует ничего. Не было того постоянного фона, который создают обитаемые жилища, люди постоянно испытывают какие-то чувства, они о чём-то думают, с кем-то разговаривают, и Гарри плавает в этом поле чувств, эмоций, раздумий, чем больше людей, тем плотнее поле. Он сам себе не желал признаваться в том, как выматывало его это плавание, он был не в силах расслабиться, отпустить себя. Но эта комната была будто вне всего этого.       — Что это за место? — спросил он у паука.       — Не знаю, но здесь можно отдохнуть от назойливых.       Гарри поднялся, болезненно потянулся, разминая затекшие мышцы. Подошёл к двери и дернул за ручку внутрь комнаты. Дверь открылась, но за ней оказалась стена, снаружи комната была замурована.       — Дарк, ты что-нибудь понимаешь? — спросил Поттер у паука, но тот ничего не ответил.       После этого мальчик обследовал комнату, провел рукой по стенам, осмотрел потолок — обычная каменная кладка. Стекло, которое находилось вместо четвёртой стены, было толстым и почти сплошным, а по краю проходил небольшой ободок, украшенный маленькими змейками.       — Кто бы ни был хозяином данной комнаты, ему тоже требовалось отдыхать от людских эмоций, — сделал вывод парень.       В данный момент Гарри легко мог проникнуть в комнату и через вентиляционное отверстие. «Что же у меня есть время найти вход в эту комнату», — подумал он и стал взбираться по лесенке в вентиляционное отверстие. Нужно было возвращаться, поднявшись под самый потолок, он обернулся.       — Знаешь, Дарк, а ведь это прекрасное место, чтобы создать нашу маленькую норку, — проблемой оставались его соседи по комнате, староста, декан и взрослые, которых может заинтересовать, где же пропадает их знаменитость.       — Мы что-нибудь придумаем, — прошептал паук.       После столь необходимого расслабленного сна. К Гарри вернулось его хладнокровие, которое он порядком подрастерял, поддаваясь постоянному раздражению, отчего голова болела лишь сильнее. Теперь он с охотой направился в библиотеку, приведя себя по-быстрому в порядок и прихватив сумку.       Миссис Пинс была одной из немногих взрослых, к которой Гарри старался найти подход, он знал по опыту, что доброжелательная библиотекарь, это редкие книги, полученные без проблем и долгих поисков.       Он вежливо поздоровался и попросил книги из списка. За прошедшие две недели он поймал двоих ребят, которые неподобающе обращались с книгами, поэтому уже заслужил некоторое одобрение миссис Пинс.       Нет, Гарри не собирался прилагать много сил на выполнение домашнего задания, он будет учиться, но Гриффиндор ещё пожалеет, что Поттер попал на этот факультет, что его мнения в отличие от многих ребят, которых он опрашивал, даже не спросили. За прошедшие две недели факультет потерял сто баллов стараниями Поттера, при чём никто и не думал его в этом обвинять. Юный гриффиндорец опоздал пару раз, так он не знал расположения комнат. Он старательно делал домашнее задание, так кто же виноват, что он не силён в сочинении эссе. Его сильнее остальных невзлюбил декан Слизерина и профессор зельеварения в одном лице, постоянно задавая каверзные вопросы и с удовольствием снимая баллы с Гриффиндора, тут его вообще считали жертвой, а Снейпа злодеем. Хотя знал бы профессор, с каким удовольствие Поттер позволяет ему снимать с Гриффиндора баллы, возможно из вредности не стал бы этого делать.       Да ещё и декан Гриффиндора профессор Макгонагалл оказалась жуткой правдолюбкой, вместо того, чтобы давать послабления своему факультету подобно Снейпу, она требовала от него по полной и снимала баллы даже со своих, чего декан Слизерина почти не делал, в итоге Гриффиндор медленно, но верно, приближался к последнему месту в школьном соревновании факультетов. Туда ему и дорога.       Гарри расположился за самым дальним столом. Сегодня было воскресенье, в библиотеке было не много учеников, стояла благостная тишина — как же хорошо.       Зельеварение, действительно, привлекло мальчика, но не то, что преподавали на первом курсе. Гарри искренне недоумевал, зачем ему знать, как приготовить какую-то мазь от ожогов, если её можно купить без всяких проблем в любой аптеке. Но к сожалению яды и противоядия, некоторые другие интересные составы, например, подчиняющие разум, если и будут преподавать, то, увы, не на первом курсе. Поэтому сейчас Гарри больше занимался тем, что изучал составляющие зелий и процесс приготовления. С каждым уроком его вопросы только приумножались. Почему используется именно эта основа? Как влияет основа на зелье? Почему лучистая фасоль режется вдоль длинной соломкой, а не поперёк? Почему мешать нужно против часовой стрелки пять раз и только два раза по часовой? Почему именно столько должно быть помешиваний, а не больше и не меньше? И этих почему уже сейчас было слишком много. Вместо того, чтобы объяснять основы, которыми как раз интересовался Гарри, они изучали отдельные зелья и приготовление, но всё это было не то. Он хотел понять и понять сейчас, а не к пятому курсу обучения.       В итоге парень сам взялся за свое образование, всё меньше обращая внимание на домашнее задание и то, что делают во время уроков. Хотя нет, от уроков был толк, с каждым занятием он записывал всё новые вопросы в свой пухлый блокнот. Но он не слишком горел желанием ответить правильно на вопрос профессора Снейпа, у него были другие желания — задать ему вопрос, задать сотни вопросов. Но, увы, профессор не из тех людей, которые будут дополнительно заниматься с отстающими детьми, а попадать на отработки Поттер не собирался, так как, судя по слухам, в этом случае он будет больше драить котлы и перебирать ингредиенты, чем заниматься, действительно, делом.       Трансфигурацию — особую науку превращения одного предмета в другой, вела декан Гриффиндора, но от этого учиться было не легче, чем на зельеварении. Опять отдельные заклинания, теперь сложные пассы волшебной палочкой и расчёты, но никаких пояснений. Почему, превращая стекло в бумагу, нужно делать именно эти движения, а при преображение жидкости в металл — другие? Мальчик понимал, что скорее всего пояснения будут позже, но он хотел знать их сейчас. Он опять хотел понимать, а не заучивать.       Ещё один предмет Чары был довольно интересен. Повезло, что хоть профессор Флитвик, декан Рейвенкло в начале обучал правильному движению волшебной палочкой, как её нужно держать, как махать. Но, пролистав одну из энциклопедий по Чарам, Поттер пришёл в ужас, от того сколько заклинаний существует. И сделал вывод, что нужно брать самое необходимое, отбрасывая остальной мусор, иначе можно и запутаться. Хотя, копнув чуть глубже, у него закралось подозрение, что и здесь есть закономерности. Заклинания имеют разную силу, разную направленность, а также немало зависит от природных данных волшебника. Нужно было подобрать оптимальные именно для себя родимого.       Астрономия парня не слишком заинтересовала, он ею почти не занимался. В данный момент Гарри не видел в ней резона, так как заниматься посадками в теплицах по лунному календарю не собирался. Напротив у него уже оформилась мысль найти надёжного и знающего дело специалиста по травологии, нежели копаться в теплицах самому.       Полеты на метле мальчика не сильно привлекли, вернее он бы попробовал взлететь, если бы на него не пялились все вокруг. Метла в руку влетела легко, но дальше он сделал вид будто она его не слушает, так как в ином случае, он привлёк бы слишком большое внимание к себе.       В настоящее время Гарри хоть и был для всех героем, но за прошедшие две недели, дети достаточно насмотрелись на его не выдающиеся успехи. По Хогвартсу уже ползли слухи, что в прошлом ему всего лишь повезло, а возможно это была заслуга его родителей, которые умерли, но никак не самого ребёнка. Гарри даже догадывался, кто распускает эти сплетни — заносчивый Драко Малфой, которому, как впрочем и многим остальным, он отказал в дружбе. Но именно этот слизеринец отказ переносил болезненно, в конвульсиях собственной злобы, наблюдать за ним было забавно. Особенно, если учесть, что Гарри был совсем не против этой версии событий давно минувших дней.       История магии была лишним временем для чтения, Гарри приносил небольшую книгу, письменные принадлежности, и пока остальной класс «спал», читал или делал выводы. Нудные разговоры профессора Бинса действовали успокаивающе на всех, в классе не было бурных эмоций, взволнованных мыслей, можно было учиться не хуже, чем в библиотеке.       Как относится к профессору Квирреллу преподавателю Защиты от тёмных искусств, Гарри всё никак не мог определить. Все профессора воспринимались им, как люди под артефактом, он не чувствовал исходящих от них мыслей, лишь изредка слабые отголоски чувств достигали его. Специально вторгаться в личный мир профессоров Гарри даже не пытался, по крайней мере пока, сознавая, что это риск. Но профессор по ЗОТИ был исключением, от него временами шли бурные эмоции, при чём от радости и предвкушения до злобы, граничащей с ненавистью.       Более загадочной личностью был лишь директор Дамблдор, так как при том, что поступки его были странные, а временами и эксцентричные, чего стоит его обувь на каблуках с бубенчиками, Гарри не чувствовал от него ничего, совсем, будто проходишь мимо каменной статуи, даже от Снейпа исходили большие эманации, хотя он был защищён сильнее остальных профессоров.       Гарри вздохнул, что-то он задумался не о том и вернулся к книгам. Дарк сидел у него на плече, поглядывая за окружением. 30 октября 1991 года       Был вечер, Поттер как всегда сбежал от толпы в библиотеку. Несколько выбранных книг, тетрадь для записей (хвала маглам), карандаш, пергамент, ненавистные перо и чернила, которыми Гарри до сих пор толком не научился писать, постоянно делая кляксы, но раз в магическом мире пишут ими, он практиковался изо дня в день.       — Хочешь кого-то убить? — вместо того, чтобы пройти мимо отличница Гермиона Грейнджер остановилась у стола.       Гарри даже глазом не повёл, равнодушно спросив:       — С чего ты взяла?       Девушка показала на лист бумаги с аккуратно записанными названиями растений:       — Все они используются в зельях с нервно-паралитическим эффектом.       Гарри нахмурился, сделал сосредоточенную мину:       — Точно? А по моему они позволяют расслабиться мышцам, не более.       — Ну, если первый и последний раз в жизни, то возможно.       — Хм, спасибо, не знал, сложно это всё для меня, — Поттер, наигранно тяжко вздохнув, взлохматил непослушные волосы.       Он уже думал, что представление закончено, и она сейчас уйдёт, но от Гермионы исходили волны злости, которая усиливалась.       — Послушай, чего ты добиваешься?       — О чём это ты? — Гарри постарался изобразить глупейшее выражение лица.       Девушка села за стол:       — Я ведь не слепая, ты сидишь за книгами столько же сколько и я, и интересы у тебя разные, тут и чары, и трансфигурация, и зелья, и даже травология.       — Я стараюсь, учусь, — поддакнул Поттер.       — Так почему твои оценки такие, такие, такие… никакие? Не может же быть, что ты специально учишься хуже, чем можешь.       — Послушай, Грейнджер, не у всех есть такая хорошая память, как у тебя и такой аналитический ум. Кто-то может перечитывать одну и ту же книгу десять раз и всё равно не запомнить то, что ты запомнила с первого раза, — раздражение в голосе было не наигранным.       — Я точно знаю, что ты читал о болотных растениях всю неделю, я сама хотела прочесть ту книгу, но она постоянно была у тебя. Так почему вчера, когда Снейп спросил тебя о свойствах аира болотного, ты что-то промямлил про порошок, которым присыпают раны и всё.       — Что вспомнил, то и сказал.       — Не верю, — зло подавшись вперёд, сказала Гермиона. — Не верю, всё ты знаешь, по крайней мере многое, вижу по тому какие книги ты читаешь.       — И что же такое выдающееся я читаю? «Как ухаживать за волшебной палочкой» пособие для дошкольников десяти лет или «Заготавливаем травы» для начинающих от восьми лет и старше?       — А также «Лечимся ядами» для третьего курса.       Гарри нахмурился, потёр переносицу, снял очки и взглянул прямо девочке в лицо. Это было его первое воздействие в Хогвартсе на человека. В её разум он проник легко, что поделать, маглорожденная, уверенная в своём уме и всезнание.       — Чего ты хочешь? Чего желаешь, что тебе от меня нужно? — Гарри чуть ли не шипел эти вопросы.       — Ты не даёшь набирать баллы, ты ничего не делаешь для этого, — не разрывая зрительный контакт, тихо прошептала она в ответ.       — И что?       — Разве ты не хочешь выиграть? — под его взглядом люди ему не врали и недоумение девушки было искренним.       Гарри абсолютно честно ответил:       — Мне всё равно. Какая разница, кто получит кубок? Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло или в очередной раз Слизерин. Ничего не измениться, солнце всё также будет всходить, книги всё также будут стоять на полках, а ты всё так же будешь одна.       От последних слов Гермиона вздрогнула, разрывая зрительный контакт и подскочила со стула, вскрикнув.       — Первое предупреждение, мисс Грейнджер, — раздался недовольный голос мадам Пинс.       — Простите, — шепотом извинилась девочка, садясь на стул, на руке у неё сидел Дарк, а яд его, протекая по жилам, забирал страхи, сомнения, открывая потаённые закоулки разума.       Гарри посмотрел ей в глаза:       — Это, действительно, так важно для тебя? Чего ты хочешь? Чего ты, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, хочешь?       — Завести друзей, — вздохнула она.       — Именно, а для этого совершенно не нужен кубок Хогвартса. Взгляни на тот дальний стол, там сидят Лайза и Нив с Рейвенкло и уже неделю придумывают, как же отомстить братьям Уизли за их злую шутку с мышью в душевой. И они даже кое-что придумали, но решиться не могут.       — Эти два болвана в душевую к девушкам вроде ужа запустили.       — На Гриффиндоре, а на Рейвенкло была мышь. Не хочешь ли помочь им, смотришь и подружитесь.       Он четко ощутил ее нерешительность, но было и острое желание, узнать каково это иметь друзей.       — Я не могу им так навязываться и наш разговор был о другом.       «А она сильная и волевая, истинная гриффиндорка, — невольно поморщился он. — Да и память у неё, действительно, отличная, такую бы да направить в нужное русло, но какая же она правдолюбка, — Гарри невольно поморщился про себя, — прям как Макгонагал, что раздражает, — Поттер вздохнул. — Главное сейчас занять её чем-то другим, отвлечь, парочка деятельных подруг будет то, что надо. Хотя она своими лекциями отпугнёт кого угодно, но девчонки с Рейвенкло, смотришь, найдут общий язык».       — Уверена? Ты ничего не путаешь?       Грейнджер моргнула, не разрывая зрительного контакта:       — Нет, — и уже с сомнением, — возможно. Мы о чём-то говорили?       — Ты хотела подружиться, — пояснил Гарри, улыбнувшись.       — Я? — легкий румянец смущения залил щеки. — Похоже, мне нужно немного отдохнуть.